Первый Предвестник. Эпилог.

Леди этого места не помнит и не знает. Только осознание, что всё ещё спит, щекочет затылок. Но не чувствует себя в своём разуме, будто она – чей-то гость. Это неправильное ощущение у неё не впервые, а тепло сквозь пальцы напоминает о том, кто сердцу мил. Ещё до его слов Изабелла понимает, что снова пришла в сознание мужа, только на этот раз с приглашением. – Изабелла! Голос зовёт из-за спины, и, оборачиваясь, она видит его вдалеке. Тот же высокий стан и чернота волос, развивающихся на ветру. Как же скучала эти месяцы, пока Капитан был вдали от дома. – Траин! Сколько бы ни запрещала себе так звать мужа по его приказу, а сейчас имя слетает с губ как единственно правильное обращение. Не "Капитано", не "дорогой супруг", а просто "возлюбленный". Бежит к нему через белое полотно небес, через луг жёлтых цветов, что превращаются в голубых бабочек и разлетаются вокруг. Бежит, собрав небрежно подол платья, прямо в его раскрытые руки. Ей будто требуется преодолеть мили, а ему сделать лишь два шага. И вот подхватывает и кружит в объятиях, пока Изабелла радостно заключает широкие плечи в замок рук. Всегда сдержанные, с недавних пор близкие, но никогда такие искренние, как сейчас. Леди, только отстранившись, замечает изменения, которые видела лишь мельком до этого в отражениях его воспоминаний. Обводит удивлённо глазами белый с синим военный мундир, серебро лат, не видела таких ни в одном из регионов. Ведёт руками по восьмиконечной чёрной звезде на его груди – звезда на его шлеме лишь отдалённо напоминает эту – и поднимает ладони к его лицу. – Не так мил тебе этот образ? – Отчего же?... Леди рассматривает лицо с единственным шрамом над бровью, а в остальном не такое повреждённое, как она видела доселе. Нет тут и чёрного камня и синих светящихся вен, нет отсутствия щеки, за которой видно тёмные зубы, нет металла вместо кончика носа. А глаза не синее проклятие будто стекло, а обычные человеческие и ярко голубые. Он даже прекрасен своей простотой внешности. – Ты плачешь, дорогая Белла. – Это слёзы о другом. Прикрывает рот рукой и улыбается, вытирая щёки. Слёзы счастья ли? Она сама не понимает от чего плачет, но сердце почему-то болит. Будто уже знает заранее. – Почему ты встретился со мной так? – оглядывается вокруг: никогда тут не было так чисто, мирно и тихо; где же все, кого он хранил в сердце? – Не дождешься возвращения домой? – Изабелла..., – надломленный голос мужа от тоски бьёт под дых. Она смотрит с неверием в его глаза, подставляется под его ладонь, под большой палец руки, что вытирает слезу, под указательный, что заправляет излюбленным движением карамельный локон за ухо. – Как ты, моя жизнь? Как наше дитя?, – отвлекает важными вопросами. – Уже бегает вовсю по поместью... Только поспевай за ним..., – голос у Изабеллы дрожит. Отвечает она вынуждено, чтобы и правда отвлечься от того, что гложет сердце. Не упоминает, что излюбленное место сына — это кабинет отца, где он играет фигурками на столе с огромной картой Тейвата. Считает это слишком болезненным последним воспоминанием для мужа. Изабелла поджимает губы и опускает голову в его грудь, разрывается её сердце, а глаза застилает пелена слёз. Сжимает звезду на его груди с такой силой, что сломала бы ногти не будь они в иллюзии. Не надо было отпускать его в Натлан... Надо было уговорить остаться ещё хоть на год... Но разве могла она противиться его цели, к которой шёл пять столетий... Руки мужа обнимают нежно, пока утешает. Не торопит, ведь замерли они во времени в этом мгновении. – Пожалуйста, Траин... Не уходи... Я приеду в Натлан, дождись меня. Мы решим всё по-другому, – умоляет поднимая глаза и уже зная ответ. – Уже всё решено, моя жизнь... Я призвал тебя попрощаться, – боль в его глазах отражает её. – Это несправедливо! – Я знаю... Прости... Обнимает снова, давая утешиться и утереть его волосами своё мокрое лицо. Не помнит момента ближе и печальнее Изабелла, а Капитана только и гложет мысль, что не впервые видит слёзы по себе. – Обещай мне, Изабелла, – поднимает её лицо к своему. – Как бы не казалось тебе несправедливым моё решение, но ты его не изменишь. – Я не могу... – Ты можешь. Не смей пытаться вернуть меня, какой бы яростной не была твоя надежда. – Ты должна жить не мёртвым мужем, а нашим сыном, любимая Белла... Не даст он ей сдаться и погрузиться в печаль. Не даст отчаяться и искать пути, чтобы встретиться вновь, чтобы не была эта встреча последней. Не при его живом и маленьком наследнике. Проглатывая ком в горле, Леди кивает. Торопливо вытирает слёзы, что катятся по щекам и шее, не позволит себе проронить больше ни одной. Не при нём и не сейчас. – Как скоро наше прощание подойдёт к концу?.. – Я здесь с тобой до твоего пробуждения, моя жизнь. Он целует целомудренно в губы, вкладывая в этот жест всю любовь, что таил боясь её отторжения. А Леди отчаянно – говорит так последнее "прощай". В его объятиях, в месте на границе жизни и смерти, в жёлто голубом лугу бабочек она проводит ночь. И только проснувшись утром в холодной одинокой постели Изабелла воет израненным зверем по мужу, который уже не вернётся домой.