Нил и Дары Смерти

Прошло больше года с тех пор, как отец нашёл их. С того дня, когда не стало мамы. Больше года с тех пор, как Натан Веснински, известный на всю магическую Британию и, в принципе, на весь магический мир как сильнейший тёмный волшебник, пал, пытаясь убить собственного сына. Теперь Нилу шестнадцать. Он больше не ребёнок, но всё ещё вынужден скитаться по миру. Почему? Потому что он — несовершеннолетний волшебник, вынужденный использовать магию, скрываясь.. В Великобритании, где он родился, его давно бы уже отследили или люди из министерства или сторонники его отца. Но в других частях света всё иначе. Для них он не существует, как будто его никогда и не было. Он не был обычным ребёнком волшебников. Обычно дети до поступления в школу ничего не изучают, но у Нила даже не было шанса поступить в неё. Всё из-за того, что он родился не в простой семье магов, а в семье могущественных волшебников. Его мать была из аристократической чистокровной семьи, а отец — полукровка, самый могущественный тёмный маг своего поколения. Одержимый манией величия, он подкупил чистокровные семьи Британии своими идеями о том, каким должен быть магический мир, кто должен находиться сверху, а кто оставаться снизу. Отец не позволил ему отправиться учиться в Хогвартс и сам обучал его все эти годы, обучал, особенным, самым ужасным и отвратительным вещам, которые Нил к сожалению никогда не сможет забыть. Натаниэля больше всего смешило, что грязнокровок презирает полукровка. Однако ничто в действиях отца уже не могло его удивить. С самого детства он наблюдал за его зверствами. Что уж говорить, если отец пытался научить его запретным заклинаниям, когда тому исполнилось всего пять. Конечно, ничего не вышло — Нат не хотел никого пытать, а тем более убивать, даже под пытками. Да, впервые его начали пытать в пять лет. С тех пор это стало обычной практикой, даже за самые незначительные проступки. Зажмурился, когда отец кого-то пытал, вздрогнул или, не дай бог, издал какой-нибудь звук — за это тоже полагалось наказание. Плакать? Ха, Нат уже не помнил, когда последний раз плакал. Да и вообще, плакал ли он когда-нибудь? На самом деле это было ложью. Когда убили маму, слёзы текли по его щекам. Он пытался приподнять её, держал на руках, обнимая, пока отец шёл в их сторону с явным намерением убить его. Ему было всё равно. Он был готов умереть здесь и сейчас, вместе с мамой — единственным человеком, дарившим хоть каплю тепла в этом мире боли и ночных кошмаров. Перед этим её долго пытали — заклинаниями и ножами. Нат пытался стереть кровь с её безжизненного лица, но ничего не получалось. Крови было слишком много. Теперь Натаниэль стал Нилом. Отец исчез. Именно исчез. Но Нил знает, что однажды он обязательно вернётся. Сейчас Нил находился в Германии, в маленькой деревушке недалеко от Лейпцига. С пяти лет он обучался дома, под контролем отца. Но после его исчезновения Нил продолжил учиться самостоятельно, насколько это было возможно. Он думал о том, чтобы вернуться в Великобританию и поступить в школу. Хогвартс мог бы помочь ему подготовиться к тому, что однажды придётся встретить отца лицом к лицу. Но вернуться под своим настоящим именем? Где каждый знал бы его как сына Натана Веснински, мальчика, пережившего его смертельное заклятие? Слишком много шума. Слишком много проблем. Это сделало бы его слишком лёгкой мишенью, когда отец сможет вернуться. Натаниэль, а точнее Нил, знал, что в Британии остались родственники матери, которые имели высокое влияние и вполне могли бы помочь ему создать новую личность. Он знал, что его дядя разыскивает его, но не знал его позиции по отношению к действиям отца, поэтому до этого боялся с ним связываться. Но совсем недавно, от своего подпольного информатора, само-освободившегося эльфа-домовика Рупия, Нил узнал, что сразу после падения отца дядя помог Министерству отловить большинство его самых ярых сторонников, а также забрал то, что осталось от тела матери Нила, похоронив её со всеми почестями на семейном кладбище. Нил заплатил эльфу, накинул капюшон своей толстовки и затрусил по подворотням Лейпцига. Ради встречи с информатором ему пришлось выбраться в город. Пока он бежал, холодный весенний воздух задувал под капюшон, норовя откинуть его и показать небу грязно-коричневые отросшие локоны. Забежав в тёмную арку, Нил трансгресировал и оказался на зелёном склоне, в километре от деревушки, в которой жил. Ему пришлось согнуться, чтобы перевести дух. Трансгресировать его учила мама, впопыхах, пытаясь спасти единственного сына, но было уже поздно — отец успел наложить заклятия против трансгрессии, и они так и не смогли сбежать из дома в Годриковой впадине. Поэтому у Нила всё ещё были проблемы с этой магией: у него никогда не доходило до расщепа, но в большинстве случаев он чувствовал себя крайне плохо. Отдышавшись, он направился в сторону деревни. В ней жили самые обычные люди, а из волшебного тут были только маленькие летающие фейри, вылезающие из леса поблизости, чтобы украсть что-то у смертных. Но они оставались невидимыми для обычного человека. Поздоровавшись по пути с бабушкой, развешивающей бельё, он зашёл в своё нынешнее пристанище. Это был заброшенный дом, хозяева которого покинули его, перебравшись в город. В эту деревню Нил попал случайно, убегая от одного из пожирателей смерти его отца, который узнал его и, видимо, всё ещё не оставил идею возвращения Великого Тёмного Лорда. Он решил поймать Нила, чтобы допросить его или, что похуже. Он не собирался сюда трансгресировать, но когда-то они с мамой проезжали это место, и поэтому так получилось. Его нашли местные жители, когда он был в отключке весь в крови. Они помогли ему и разрешили остаться в пустующем доме. Здесь он живёт уже полгода. Возможно, стоило бы сменить место жительства, ведь оставаться слишком долго на одном месте опасно, но Нил уже привык к жизни здесь. Да и какая разница, если он скоро собирается вернуться в Англию? Первым делом, зайдя в дом, Нил проверил защитные чары, наложенные на него, чтобы убедиться, что никто не забрался сюда и не рыскал по его вещам. Поняв, что всё в порядке, он выдохнул и поднялся на второй этаж в спальню. Белоснежная северная сова начала раздражённо грызть прутья своей клетки, увидев, как он зашёл. — Тише, Букля, ещё рано, как только стемнеет, я выпущу тебя, — сказал Нил, поглаживая сову по голове. Её глаза раздражённо блеснули. — Я знаю, прости. Но в этот раз я отправлю тебя доставить одно важное письмо, а также ты должна будешь принести мне ответ. Клюй его в руку, если он не будет достаточно расторопным. Букля наклонила голову в бок, давая понять, что всё поняла. Нил вздохнул и погладил её по голове. Сова прильнула к его руке, её перья были теплыми и шелковистыми. Почувствовав усталость этого дня, Нил лёг на кровать, быстро свернувшись в комочек, спиной к стене.

***

Вокруг всё пылало. Горький дым заполнял лёгкие, заставляя закашляться, но Нил не обращал на это внимания. В его глазах было лишь лицо мамы, всё испещрённое порезами от ножа Лолы. Она уже не дышала. Он пытался стереть кровь с её лица в надежде увидеть хоть каплю жизни, но всё было напрасно. За своей спиной он слышал шаги и смех приближающегося отца. Нил знал, что отец хочет смотреть ему в глаза, когда заберёт его жизнь, точно так же, как он сделал с матерью. Он чувствовал, как влага стекает по его лицу, но ему было всё равно. Если ему суждено умереть прямо сейчас, то он не будет против — он умрёт и последует за мамой. Нил повернул голову, упорно глядя на того, кого боялся всю жизнь. Отец, заметив его жест, начал смеяться ещё сильнее. — Ты готов умереть, Натаниэль? — Отец усмехнулся. — Я бы хотел помучить тебя, как эту суку, но мы привлекли слишком много внимания. Так что прощай, мой никчёмный сын. Авада Кедавра. Грянула зеленая вспышка. Нил ощутил острую боль во лбу. От неё он и проснулся, весь в поту, в своей кровати. Букля тревожно перемещалась на лапах, наблюдая за ним. Ему пришлось протянуть руку, чтобы погладить её и успокоить. — Всё хорошо, тише, это просто кошмар, — произнёс он, стараясь успокоить этими словами не только сову, но и себя. Кошмары преследовали его каждую ночь, делая его жизнь ещё более невыносимой. Осознав, что уже стемнело, Нил принялся писать письмо. Проверив, всё ли он написал, что хотел, он уложился в два предложения. Да, не густо. Но оставалось надеяться, что дядя не ожидал от него длинного, чувственного письма, описывающего все его похождения за год. Выпустив Буклю из клетки, он открыл окно. В комнату порхнул прохладный весенний воздух, заставив пот, выступивший при кошмаре, неприятно холодить кожу. Поэтому Нил поскорее отпустил Буклю и закрыл окно — нужно было сходить вниз и нагреть воды, чтобы ополоснуться. Помывшись, Нил больше не смог заснуть. Он всё думал, правильно ли он поступает, что будет, если каждый нынешний его шаг лишь ведёт его в могилу. Хотя, если быть честным, это его не сильно пугало. Узнав, что Нил выжил после смертельного заклятия, весь магический мир был в шоке, многие хотели изучить этот вопрос, ведь все хотят быть неуязвимыми, верно? Нет. Нил был готов умереть в тот день, он даже хотел этого. Единственное, ради чего он жил, его самое дорогое, его мама, была мертва. Оставив его в этом мире боли и кошмаров, он искренне в тот момент хотел последовать за ней. Но карма и вправду сука, и вот он тут, спустя год, живой и здоровый. Ему не ради чего жить, но он решил, что хочет убить отца. Убить его за маму. Так что будь что будет. Но он отправится в Хогвартс, чтобы стать сильнее, и когда отец вернётся, он лично покончит с ним.

***

Букля вернулась через два дня, принеся с собой дыхание его родины. Нил был более чем счастлив, увидев, что дядя прислал ему самое обычное письмо, а не кричалку, потому что объяснять старушке по соседству, что это были за крики, точно не входило в его планы. Открывая письмо, Нил вздохнул — в этом вздохе чувствовалась усталость, что могла проломить пол в его спальне. Дядя исписал три, ТРИ! страницы, и все они были заполнены его недовольством по поводу того, что Нил сбежал, не писал и исчез со всех радаров, а также тысячью вопросов, затрагивающих весь алфавит от А до Я. Да уж, сомневаться в дяде было плохой идеей. Но что ему ещё оставалось делать? С этим эксцентричным человеком он встречался только на праздничных банкетах. Он знал, что у мамы и дяди были хорошие отношения, но дядя тоже был чистокровным волшебником. Кто знает, кто надоумил и заставил мать выйти за его отца? Поэтому, очнувшись в обрушившемся доме, окровавленный, Нил бежал куда глаза глядят и точно не собирался углубляться в семейные перипетии. Выцепив из письма пару действительно важных вопросов по организации его новой личности и поступлению в Хогвартс, Нил принялся за ответ. Букля недовольно покосилась на него, пережёвывая корм из миски. Её взгляд явно говорил: «Вообще-то, я не собиралась так скоро снова куда-то отправляться». Нил лишь хмыкнул. — Ты должна как-то оплачивать затраты на свою еду, верно? Букля резко взлетела со стола и попыталась клюнуть его в макушку. — Ладно, ладно, я пошутил, — уворачиваясь, посмеялся Нил. — Как бы я без тебя жил, прости. Попытавшись достать его ещё раз, но снова потерпев неудачу, Букля вернулась на своё прежнее место. Она продолжила есть корм, повернувшись к нему спиной. — Да ладно тебе, я же извинился. В ответ донеслось лишь яростное фырканье. Нил вздохнул и пожалел, что вообще открыл рот. Кто же знал, что сова, которую он буквально подобрал в мусоре раненой и вы́ходил, окажется настолько гордой и обидчивой. Дописав письмо, Нил всё-таки упросил Буклю снова отнести его. К этому времени она его почти уже простила, и только слишком сильное покусывание его руки на прощание всё ещё напоминало о её обиде. Пока Букля отсутствовала, Нил решил подготовиться к своему отбытию в Англию. Он зашёл к старушке, желая заплатить ей за все разы, когда она его подкармливала, но не успел он и рта раскрыть, как его снова усадили за стол и снова начали кормить. Нилу было очень неловко из-за этого. Но бабушка всё отказывалась от его денег. Поэтому, пока она отвернулась, он подкинул конверт с стопкой купюр под подушку, лежащую на диване. Деньги для Нила никогда не значили много, но добро — да. Поэтому он заранее обменял у эльфа-домовика галлеоны на магловскую валюту. После бабушки он пошёл в лес, чтобы найти фейри. Фейри, как народ, не очень любят помогать просто так, но выгодное сотрудничество они приветствуют. Они добывали для Нила волшебные травы, а Нил варил из них простенькие зелья, например, для залечивания ран, и часть отдавал им. Обменявшись последней партией и сказав о своём отбытии, Нил пошёл на последнее место. Высокий склон над озером продувался всеми ветрами, но мальчик сидел там и ничего не чувствовал. Единственное, что крутилось в его голове, — это воспоминания. Когда-то они с мамой устроили тут пикник. Тревожность и настороженность были в каждом их действии, но похоже, мама и вправду пыталась сделать их день лучше. Он поднял свою палочку и молча очертил круг. Перед ним на траве распустился венок лилий, маминых любимых цветов. Неизвестно, сколько прошло времени, но в темноте мальчик вернулся домой и, не зажигая свет, отправился в кровать. По дороге он не встретил никого, но если бы кто-то столкнулся с ним, они бы скорее всего его не заметили, а лишь почувствовали слабый, холодный запах лилий. Будто скорбящий призрак бродит в ночи. И неизвестно, кого он заберёт с собой.