Будущее рухнуло

Почти незаметный импульс света. Вспышка в ночи, дрожь земли. Джейс Талис, спотыкаясь, вышел из дикой руны, хватая ртом воздух и опираясь на свой молот. Он был совершенно один в поглощающем его пространстве. Далекий незнакомец Всё вокруг казалось незнакомым, и он не мог понять, как годы, проведённые в будущем, повлияли на его восприятие мира, из которого он был грубо вырван. Он вышел на улицу Пилтовера ранним утром, с забитым кровью и дымом носом, и посмотрел на здание совета. Целое. Восстановленное. Возможно, его вернули назад через годы после заточения, и он пропустил как его народ восстанавливал свою жизнь. Вокруг не было бы столь мирно, будь он близок к будущему, которое видел. Магазины уже открывались, а немногочисленные проснувшиеся люди обходили его стороной, ускоряя шаг по мере приближения. Краем глаза он заметил, как в кофейне зажегся свет, и пожилая женщина включила кофемашину, слегка пританцовывая под музыку, которую он не слышал. Мисс Бекли умерла несколько лет назад, и её дочь взяла на себя управление магазином. Джейс обернулся. Неожиданный гость Виктор так и не привык к тому, что в Пилтовере ночью царит мир. Здесь можно спать с закрытыми глазами, полностью отдавшись сну, не опасаясь проснуться с ножом в животе. Он ещё не привык к мягким кроватям, большим комнатам и осознанию своей безопасности, и, возможно, никогда не привыкнет. Это было причиной того, что он редко и напряжённо спал, просыпаясь время от времени не в силах больше вернуться в постель. Вместо этого он предпочитал сидеть за столом и продолжать делать записи, начатые накануне. Ночная тьма постепенно сменилась тёплыми оттенками рассвета, пока он писал, стараясь не думать о заунитах, которые погибли, так и не увидев этого сквозь смог и дым. Он старался не чувствовать себя виноватым за то, что был благодарен за возможность дышать свежим воздухом. От резкого стука в дверь его рука дрогнула, и он с ужасом заметил, как тёмная полоса расползлась по странице. Вздохнув и с нарочитым терпением отложив ручку, он встал, опираясь на трость, чтобы открыть дверь тому, кто не мог подождать ещё час или два, чтобы побеспокоить его в более подходящее время. Когда он распахнул дверь, у него на мгновение перехватило дыхание. -Джейс? Это был не Джейс. Не совсем он. Этот мужчина выглядел на много лет старше, потрёпанный, словно прошёл через все круги ада, чтобы добраться сюда. У него были сальные волосы, отросшая борода, он выглядел измождённым и едва стоял на ногах. В его глазах светился блеск, говоривший о жестокости и боли. В руке он держал молот, радужное ядро которого было направлено прямо на Виктора. Ваши убеждения непоколебимы Там стоял человек, который преследовал их в будущем, который мучил его в кошмарах на протяжении всего последнего... Года? Сколько бы он ни был в ловушке, ему приходилось наблюдать, как тот, кому он доверял, разрушает всё, что он создал. Джейс знал, что его убийство не изменит его собственное будущее. Время — непостоянная и несправедливая штука, и всё, что произошло, уже прошло. Но это могло изменить будущее Джейса из этого мира. Дикая руна послала его сюда с одной миссией, и каким бы глупым, наивным и жестоким ни был его народ, он не заслуживал того будущего, которое ему пришлось пережить. В глазах Виктора промелькнуло замешательство, затем страх, и Джейс постарался не испытывать удовлетворения. Виктор, которого он победил, избавился от всех эмоций, от всего человеческого. Этот Виктор, в сравнении с ним, выглядел болезненно человечным в своей молодости: широко раскрытые глаза медового цвета, тонкие и костлявые пальцы крепко сжимали трость, словно он раздумывал, не использовать ли её как оружие. Виктор никогда не смотрел на Джейса со страхом. Джейс должен убить его и покончить с этим. Джейс из этого мира разозлится, будет кричать и плакать, но поймёт, когда Джейс всё объяснит. — Кто ты? — спросил Виктор, медленно отступая назад. В его голосе звучал страх, губы слегка дрожали — признаки, которые Джейс заметил только потому, что знал его как облупленного. Когда-то они работали бок о бок, в тандеме, как единое целое. Джейс осторожно выдохнул. Воздух застрял у него в дрожащем горле, когда он вошёл в комнату, закрывая за собой дверь и по-прежнему целясь в Виктора. Он безмолвно включил оружие. Отчаянные метания жертвы С проворством, вызванным чистым адреналином, Виктор уперся о свой стол и дрожащими пальцами схватил небольшое устройство, чтобы одним поворотом активировать его. Это вызвало бы небольшой взрыв, который мог бы обезвредить опасного незнакомца. Из него вырвался крик, когда что-то твёрдое ударило его в бок, повалив на землю. Он ударился головой о пол, на секунду теряя сознание. Он отполз назад, подальше от мужчины, боясь нового выпада. Вместо этого незнакомец уставился на механизм в руках Виктора; его дикий гнев утих, и он совсем не выглядел напуганным растущим светом и теплом исходящим из шестеренок. На мгновение показалось, что он раздумывает, не позволить ли ученому взорвать его. Он стоял достаточно близко, чтобы они оба попали под удар. Вздохнув, незнакомец потянулся за отвёрткой, лежавшей на столе Виктора, и отключил устройство почти машинально, будто делал это уже много раз. — Могу я хотя бы узнать, почему вы хотите меня убить, или обойдёмся без формальностей? — спросил Виктор. Губы незнакомца невольно приподнялись, и улыбка выглядела неестественно, как будто он не привык улыбаться. Виктор потянулся за тростью, лежавшей на земле. Незваный гость бесстрастно наблюдал за ним и не стал нападать снова, когда Виктор медленно встал, прислонившись к стене для поддержки и кряхтя от боли в боку. У него болела грудь, и он ощупал рёбра, чтобы убедиться, что ничего не сломано. Но это всё равно не имело значения. Он знал, что у него нет шансов сбежать. Всё это время незнакомец не сводил с него глаз, изучая его так, словно тот представлял угрозу, а не был человеком, который при всем желании не способен убежать. Он положил разобранный механизм обратно на стол и сделал паузу. Нерешительно протянув руку к заметкам Виктора, человек с удивительной осторожностью пролистал страницы. Его рука остановилась на прерванной строчке. — Я Джейс Талис, — сказал знакомый незнакомец, обнажив зубы в гримасе, которая могла быть улыбкой. Он произнёс своё имя так, словно пытался напомнить себе о нём. — И я из будущего. Сердце продолжает биться В представлении Джейса Виктор был машиной — жёсткой, угловатой, высокой и внушительной, опасной и жестокой. Мужчина стоявший перед ним выглядел намного моложе и здоровее, чем он помнил, взгляд был полон фальшивой бравады, а в поникших плечах читалось неминуемое осознание приближающейся смерти. Джейс почти забыл, как выглядел Виктор до болезни, и было что-то тошнотворное в том, что он помнил его только в худшие времена. Когда-то Джейс подбежал бы к нему, обхватил острое лицо ладонями, попытался бы прогнать страх, накрыв бы тело Виктора своим, если бы это означало, что сможет защитить его. — Джейс? — страх исчез, сменившись шоком и беспокойством. Как и много лет назад, Виктор поверил ему, несмотря на то, что логика подсказывала обратное. — Что с тобой случилось? Ты ранен? На мгновение всё в нём остановилось: вспышки боли, тени в уголках глаз, дрожь, воспоминания о будущем, терзавшие его разум. И вот так, сам того не желая, словно повинуясь неким силам, его пальцы разжались, и молот рухнул на землю. Джейс всегда был слабым человеком. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то проявлял о нём заботу. Ещё больше времени прошло с тех пор, как Виктор делал это в последний раз. "Я здесь, чтобы убить тебя." Виктор шагнул ближе, когда должен был бежать, протянул руку, когда должен был отпрянуть. — Что-то случилось с хекстехом? Я думал, ты вчера ушёл домой. — В его глазах тревога, на лице — искренность. Мозолистые пальцы коснулись щеки Джейса, заставив его крупно вздрогнуть, мышцы свело судорогой. Это беспокойство, эта искренняя забота причиняли боль сильнее, чем сломанная нога, чем раны на его теле. — Что случилось, Джейс? Если ядро нестабильно, нам нужно спешить… Джейс взял его за руку, восхищаясь ощущением мягкой кожи вместо холодного металла, костей и артерий, пульсирующей крови, подрагиваний, выдававших всё ещё сохраняющееся напряжение Виктора, когда он позволил Джейсу перевернуть свою ладонь и изучить её, словно ювелир. Механический Вестник смотрел на него сверху вниз, возвышаясь над человечеством. Виктор был ниже ростом, и ему приходилось задирать голову, чтобы встретиться с Джейсом взглядом. Эта тень из прошлого сбивала с толку. — Твой браслет... Рунический камень... — Виктор поперхнулся, обеспокоенно хватая Джейса за запястье. Тонкие пальцы коснулись камня, вросшего в его кожу, слегка надавливая, чтобы посмотреть, насколько глубоко он погрузился в плоть. Его кожа была чистой, в отличие от Джейса, покрытого грязью, копотью, потом и засохшей кровью. На мгновение у него перехватило дыхание, когда пальцы Виктора почернели от сажи. Джейс моргнул, тьма поднималась всё выше и выше, поглощая Виктора, и Джейс снова терял его. Он потерял его из-за магии. — Это выглядит нездорóво. Похоже, он подпитывает себя твоим телом. Джейс, ты… — Виктор облизнул губы, и тьма исчезла, оставив после себя мужчину, которого Джейс когда-то любил, мужчину, которого Джейс всё ещё любит, несмотря на боль. — Ты сделал это с собой? Мы никогда не экспериментировали с органикой. Полагаю, ты использовал живые организмы, прежде чем применить это на себе? — Нет, — только и сказал Джейс, отвернувшись, чтобы скрыть камень. И вдруг ему захотелось узнать, очень захотелось узнать, как низко пал этот Виктор. Его Виктор экспериментировал над собой, чтобы спасти свою жизнь. Он стал тем, кто умер, тем, кого он пытался спасти, тем, кто переродился. У его Виктора были тёмные конечности и фиолетовые вены, имитирующие человеческие. Джейс крепче сжал руку Виктора, закатав ему рукав, чтобы убедиться, что на коже нет мерцающего следа, чтобы удостовериться, что эта версия Виктора ещё не экспериментировала с магией, не отдалась идеям выживания и эволюции. — Джейс, — в замешательстве сказал Виктор, безуспешно пытаясь отстраниться. — Скажи мне, что случилось? Что на тебя нашло? — Я видел жестокое будущее, — лихорадочно прошептал Джейс, задирая рукав Виктора выше, поворачивая его руку, сгибая и разгибая, едва замечая, как Виктор сопротивляется, стиснув зубы, и как нервно подёргиваются его глаза. Он пытался сохранять самообладание, как будто поддаться эмоциям было величайшим грехом, который он только мог себе представить. — Кошмар. Ты был в нём, знаешь? Ты всё разрушил во имя науки. Во имя прогресса. — Я бы никогда... — Вообще-то, это ты мне дал. — Джейс кивнул на свою ногу, поддерживаемую металлическим фиксатором. — Если бы в тебе осталось хоть что-то человеческое, я бы подумал, что ты сделал это из какого-то извращённого чувства мести. Взгляд Джейса упал на ногу Виктора. Он переносил весь свой вес на здоровую ногу, по-прежнему тяжело опираясь на трость, но на денервированной¹ ноге не было ортеза². Это не было чем-то шокирующим. Виктор снимал его перед сном, это не должно было ничего значить. Это ничего не значило. И всё же он почему-то напрягся, ему нужно было знать, есть ли там, под одеждой, тёмные модификации, изменившие его партнера. — Ты растерян, — осторожно, взвешивая каждое слово, сказал Виктор. Как будто Джейс был бешеным зверем, которого нужно успокоить. Как будто он был сумасшедшим. — Пойдём. Сядь. Я могу позвать Хаймердингера… — Сними свои штаны. Брови Виктора поползли вверх, на его лице явно читалось недоверие. — Что? — Пожалуйста, я просто… ты… это изменило тебя, что-то сделало с тобой, и я сожалею. Я должен был уничтожить его, как ты и сказал, я не должен был погружать тебя в него. Просто, пожалуйста… Запястье Виктора всё ещё было зажато в крепкой хватке Джейса, дёргаясь в тщетных попытках вырваться. Виктор не понимал. И не хотел понимать. В какой-то момент их партнерства они перестали понимать друг друга. Именно тогда Джейс потерял его, а не когда тот умер. Не когда Джейс нарушил своё обещание. Он бы не понял. Когда доверие рушится Виктор с резким криком рухнул на землю, пинаясь и сопротивляясь. Джейс не обратил внимания на его болезненный стон и схватив за здоровую ногу, притянул к себе, прежде чем наступить на неё коленом, прижимая к земле. Он предупреждающе вывернул запястье Виктора, затем наклонился и свободной рукой расстегнул его штаны. Виктор перестал сопротивляться, лишь тяжело дыша от паники и страха. Джейс стянул с него штаны и с облегчением выдохнул, увидев нормальную плоть, испещрённую хирургическими шрамами, более тонкую из-за отсутствия мышц. Он отпустил начавшую покрываться гематомой руку Виктора, чтобы лучше обхватить его ногу, поворачивая и сгибая, осматривая каждый миллиметр кожи, вены и артерии в поисках признаков магии. Он надавил на плоть, испытав облегчение, когда она поддалась и оказалась человеческой, надавил на коленную чашечку, впиваясь в бледную кожу. Виктор издавал стоны боли и дискомфорта при каждом движении рук Джейса, и на его лице появлялись глубокие морщины от предательства. Его нога бесполезно дёргалась в хватке Джейса, он отталкивал его руками, слишком слабый, чтобы сопротивляться. Возможно, на какой-то момент Джейс понял, почему Виктор создал себе тело, достаточно сильное, чтобы противостоять любой угрозе, понял, почему раньше он остерегался любого, кто отпускал комментарии по поводу его роста, какими бы безобидными они ни были. Эти мысли смыла волна облегчения. Виктор ещё не был потерян. Джейс почувствовал, как у него потемнело в глазах, как навернулись крупные слёзы. Он отпустил Виктора, упав ему в грудь и зарыдав со всей силой своего разрывающегося сердца. — Ты в порядке, — всхлипнул он, поднимая голову, чтобы улыбнуться своему старому другу, который оказался не таким потерянным, как он думал. Широко раскрытые глаза встретились с его, дрожащие губы сжались, как будто Виктор понял, что крик только причинит ещё больше боли. Тяжёлое дыхание, дрожащие конечности, такое сильное сердцебиение, что Джейс мог слышать его, чувствовать, несмотря на дрожь. Виктор боялся его. Джейс заставил его бояться себя. Это больше не приносило ему удовлетворения. Насилие манит. Виктор не расслабился, когда Джейс, эта его взрослая, сломленная версия, медленно сел, подняв руки, и шмыгая носом отошёл от него. — Прости, — пробормотал он, такой же взъерошенный, как в тот момент, когда только подошёл к двери. — Прости, прости… Виктор подтянул штаны и пополз прочь, шипя от боли в больной ноге. Он схватился за неё, массируя ноющую конечность, и выругался. За все годы их знакомства Джейс никогда не использовал его инвалидность против него, ни физически, ни словами. Было приятно находиться рядом с кем-то, кто не замечал его трость, кто замедлял шаг, не комментируя это, кто не смотрел на Виктора с беспокойством и грустью каждый раз, когда он опирался на трость. — Ты не Джейс, — пробормотал он с горечью и злостью, и Джейс подавился рыданием, выдавив из себя улыбку, походившую на усмешку. — В какой-то момент мы оба перестали быть самими собой. Джейс протянул ему трость. Виктор настороженно наблюдал за ним, медленно протягивая руку, словно опасаясь, что тот в любой момент её отдернёт. Она была знакомой в мозолистых руках Виктора, и он вздохнул с облегчением. С болезненным стоном он встал, тяжело дыша от напряжения, и проигнорировал протянутую руку Джейса. Затем он взмахнул тростью и ударил ею прямо в лицо Джейсу. Истина предназначена для того, чтобы ею делились. — Да, — прохрипел Джейс, держась за кровоточащую опухшую щёку, — я это заслужил. Ещё один удар, и на этот раз он отшатнулся назад, подняв руки над головой. Он не сопротивлялся; его тело, привыкшее к дракам с Виктором, остановилось. Трость ударила его в живот, и он закашлялся, согнувшись пополам от боли. При следующем ударе он схватил трость и криво ухмыльнулся Виктору, чувствуя, как непривычно ощущаются его губы. — Не уверен, что это я заслужил, — произнёс он с ухмылкой. Виктор вырвал трость и поднял брови, когда Джейс довольно легко её отпустил. С раздражением он попытался пройти мимо, но Джейс вытянул руку, преграждая ему путь к двери. — Подожди! — взмолился он, ненавидя настороженный взгляд Виктора и то, как его пальцы сжали трость, словно готовясь к защите. Словно готовясь принять очередной удар. Виктор никогда его не боялся. Это было неправильно. Джейс чувствовал себя не в своей тарелке, как будто мир был не таким, каким должен быть — и разве это не так? — Я всё тебе расскажу. Пожалуйста. Взгляд Виктора скользил по нему, прищурившись, словно он о чём-то размышлял. Джейс не хотел чувствовать эту мягкость, эту горечь от её привычности. Он ссутулил плечи, чтобы казаться меньше, менее опасным, даже если это был лишь тонкий слой предполагаемой безопасности. Взгляд Виктора остановился на изуродованном колене Джейса. В его глазах читалось любопытство, и Джейс знал, что теперь он слишком заинтересован, чтобы уйти. Он забыл блеск его глаз, жажду знаний, страсть. Время действительно жестокая хозяйка. Виктор отступил назад, плюхнувшись на стул за столом и с шипением помассировав ногу. — Передай мне ортез, — сказал он, и Джейс, не задумываясь, подошёл к тумбочке, открыл ящик и достал бандаж. Он вложил его в протянутую руку Виктора, который задумчиво хмыкнул, прищурив глаза. Ах. Проверка, чтобы убедиться, что он тот, за кого себя выдаёт. Джейс иногда помогал ему с ногой, когда Виктор был слишком измотан и пальцы его не слушались. — Итак, что превратило тебя в это? — спросил Виктор, и Джейс вздрогнул от подобной формулировки и тона, как будто он был каким-то гомункулом, которого предстоит препарировать. Джейс набрал воздуха в легкие. Рассказчик начинает свой рассказ Политика и высокомерие, дым и смерть, магия и перемены, будущее и трагедия, страх и разрушение. Виктор стоял, пошатываясь, с бешено колотящимся сердцем, моля всех богов, чтобы Джейс просто сошёл с ума, чтобы он обезумел в дикой руне. Но его голос был твёрдым, взгляд ясным, а рассказ последовательным. Виктор никогда не считал себя разрушительной силой. Но, если бы ему пришлось признаться самому себе, он знал, как легко можно в неё превратиться. — Зачем ты здесь? — спросил он, когда Джейс замолчал. Его тело дрожало, разум болел, усталость и боль стекали с него, как пот. Джейс сидел на кровати Виктора, его грязная одежда испачкала простыни. Где-то в своей квартире крепко спал его Джейс, не подозревая о своей измождённой, постаревшей версии. Виктор почти завидовал ему. Джейс потер уставшие глаза грязными от сажи пальцами. — Я думал, меня послали убить тебя. — Но ты не сделал этого, — с любопытством сказал Виктор, глядя на руну, врезавшуюся в запястье Джейса. — Какая мощная вещь привязанность. Джейс резко вздрогнул и впился пальцами в свои бёдра. — Да, — выдавил он. — Почему ты решил отказаться? Ты явно пришёл сюда с планом. Виктор держался за рёбра, которые всё ещё саднили после удара Джейса, а Джейс смотревший на него некогда бесстрастными глазами, теперь излучал чувство вины. — Ваши записи, вы... руна, которую вы анализируете, работает только как искра, а не в течение длительного времени. Вы пытаетесь стабилизировать её, когда нужно искать способ продлить её действие. Мой Виктор, наверное, забыл, что когда-то у него были с ней проблемы. Приоткрытые губы, раздражённый взгляд, озадаченный наклон головы. — И это всё? — спросил Виктор. Джейс кивнул, как всегда серьёзно. — Нужно что-то ещё? Однажды ты спас меня от того, чтобы я всё разрушил, а я спас тебя. Ты обезвредил бомбу, которая могла нас уничтожить. Нас всегда преследовали параллели. Выбор лучшего будущего Его смущало то, насколько хорошо Виктор понимал себя в будущем. Отчаяние было ядом, который мог привести к самым удивительным или самым ужасным последствиям. И он мог сопереживать желанию жить, гневу на мир, которое превратило его тело в оружие. Он был рожден чтобы умереть, исчезнуть быстро и тихо, как волна, поглощённая океаном. Во рту у него остался горький привкус. Даже в будущем его тело перестало принадлежать ему. Его забрал партнёр, забрала магия, забрала болезнь. — Мы уничтожим хекстек, — сказал Виктор. — Будущее, которое ты видел, не наступит. — Ты умрёшь, — прошептал Джейс, и Виктор возненавидел его за то, что он произнёс негласное вслух, столкнув его с эгоистическим выбором. — Ты меняешь своё мнение, как будто от броска монеты зависит исход, — сказал он и не смог сдержать ухмылку. — Ты сам ворвался сюда с желанием изменить будущее, которое превратило тебя в это. Неужели твои убеждения настолько слабы, что ты готов рискнуть пройти через это снова? Джейс опустился на колени перед Виктором. Покрытая шрамами рука потянулась к нему, грубые пальцы коснулись щеки, и Виктор замер, ощутив мягкое прикосновение к своей коже и безмолвную любовь в глазах Джейса. Следы насилия всё ещё были заметны на теле Виктора, но их было трудно заметить из-за того, как сломлено держался Джейс. Как будто любое движение причиняло боль, как будто каждая секунда его жизни была борьбой, которую он не хотел проигрывать. Большой палец погладил скулы Виктора, обводя мешки под глазами, прежде чем обхватить его лицо обеими руками, баюкая его, будто Джейс боялся оставить пятна, если будет слишком сильно прижимать его к себе. — Всё это время я надеялся, что ты вернёшься ко мне, — прошептал он. — Я найду способ спасти тебя и предотвратить это будущее. — Как болезненно оптимистично, — сказал Виктор. Он не мог заставить себя разозлиться, возразить. Как он мог, когда перед ним был человек, который так сильно его любил, что рисковал всем, чтобы спасти его. И Джейс, эта сломленная, страдающая версия его партнёра, улыбнулась ему, горько и неровно, ярко и счастливо, болезненно и дрожа. — Ты научил меня быть таким. Он обнял Виктора, уткнувшись лицом ему в живот, прижимая к себе, словно боялся, что человек перед ним исчезнет в любой момент, точно тот был драгоценностью, ради которой стоило рискнуть будущим, полным разрушений. Виктор аккуратно провел пальцами по спутанным, торчащим во все стороны, растрёпанным волосам. Боль сковывала Джейса, как цепи, и Виктор больше всего на свете хотел снять это бремя с его плеч. — Хорошо, — сказал он и наклонился к Джейсу, обнимая его, защищая от мира за пределами этой комнаты. — Мы всё исправим. Вместе. Джейс кивнул, крепче обнимая его. Вместе.