Вдали от всех

      Шоу фейерверков в Наганохаре – одно из главных событий в Инадзуме. Семья Наганохара готовит фейерверки для каждой участвующей семьи, включая бумажные листки с рецептами изготовления фейерверков в каждом заказе. Летом люди любят посидеть на острове Амакане, чтобы насладиться фейерверком над городом Инадзума. Яркие и красочные огоньки в небе очаровывают всех жителей далекого Царства и навсегда остаются в их сердце.       И не сыскать в Инадзуме человека, что не пошел бы любоваться знаменитым фейерверком, изготовленным Еимией и ее отцом. Верховная жрица распустила стражу, охраняющую Великий храм Наруками. Почему бы не разрешить своим подданым насладиться атмосферой празднования?       Верховная жрица так добра ко своим подчиненным! Но почему она сама не сходит на этот праздник? Неужели храм важнее? Или может шоу фейерверков приносит ей лишь печальные мысли и совсем не радостные воспоминания?       Или может Верховная жрица запланировала встречу с таинственной гостьей?

☆☆☆

      Солнце стремительно покидало небесный свод, оставляя свое место подружке. Ни единого облачка сегодня не было над Инадзумой, а луна не светила так ярко, как обычно: все уважали труд и старания семьи Наганохары, не желая загораживать собою сотни красочных огней, что вскоре будут рассекать темноту ночи, заменяя тысячи звезд; ночное море поистине прекрасно: водная гладь тиха и спокойна, слышно лишь отдаленные веселые голоса и отклики музыкальной волны, плавно расстекающейся по всему острову; на воде отражаются темное полотно с белесым шаром в центре, и это зрелище особенно завораживает. Верховная жрица со своей таинственной гостьей искренне рады, что решили отделиться от мира сего, оставить позади шумные праздники и яркие огни, окунаясь в атмосферу спокойствия с головой. И никто им сегодня не помешает насладиться приглушенными звуками бьющихся о берег совершенно не высоких волн, шелестом розовой кроны сакуры и, естественно, друг другом.       И все же, почему они решили выбрать именно это место? Расположившись на розовом пледе, – явно принесла кицунэ, – девушки смотрели на окружающую их природу. Над их макушками цветет сакура, с которой нередко опадают листочки, сначала завораживающе кружась в воздухе, после мягко приземляясь на землю или крышу зданий; несильный, едва заметный ветерок легонько покачивает траву и прочую растительность; бескрайнее море ласкает слух тихими-тихими всплесками.       Для людей наблюдать картину, когда фейерверки разлетаются высоко в небе — это великое счастье, настоящее чудо и радостные эмоции на долгое время. Но Яэ Мико и Райдэн Эи нельзя назвать людьми. В прочем, можно и пропустить один разок великое шоу, чтобы насладиться друг другом сполна; и наконец их никто не окружает, они совершенно одни, сидя напротив, видят звезды в глазах – такое не каждый заметит, не каждый прочтет. Их глаза сверкают только тогда, когда они наедине. И пока люди на другом конце острова развлекаются на празднике, они устроят себе урок анатомии – все же никому не помешает знать, как устроен свой организм, группы крови и прочие вещи, о которых мы узнаём лишь в более зрелом возрасте. Но и в эту науку нужно углубляться постепенно – начать с самого тела. Однако практика очень нужна при изучении, и именно сегодня девушки собираются практиковаться. — Этот блеск в твоих глазах столь красив, Мико, — с нескрываемой любовью и нежностью одни очи смотрят в другие. Наверняка они провели за этим интересным занятием не менее пятнадцати минут, ведь именно их глаза отражают желание и чувства, которые словами просто не донести. — А глядя в твои глаза, можно только сливаться со Вселенной и превращаться в звездную пыль. Я хочу смотреть в них вечность, к которой ты ранее стремилась, Эи, — и притягивает ближе к себе Архонта, надавливая на затылок и прижимаясь своими губами к чужим; смакует вкус любимых губ, и тихий стон тонет в поцелуе. Райдэн своим языком проводит по сладким губам, намекая на большее, и ее возлюбленная послушно размыкает их, впуская юркий язык; он пересчитывает зубы, после чего ловко находит язык Яэ, сплетаясь с ним. Девушки ловят стоны друг друга, проглатывая их и не переставая наслаждаться таким чудесным моментом.       Однако воздух в легких не бесконечен, что вынуждает отстраниться друг от друга на несколько сантиметров и тяжело дышать, опаляя своим дыханием.       Не медля, Архонт невесомо касается плеч Верховной жрицы, а та, понимая намек, откидывается на мягкий плед, позволяя возлюбленной нависнуть над ней. Они находят душевный покой в глазах друг друга, медленно облизывают губы и через долю секунды вновь сливаются в ненасытном поцелуе. Райдэн тянется тонкими сексуальными пальцами к чужому интимному месту, осторожно проводит ими сквозь ткань нижнего белья, слегка поддевая его; ухмыляется, почувствовав долгожданный стон, и продолжает возбуждающие движения, надавливая сильнее.       Между ног становится мокро, а желание близости увеличивается с каждой секундой все больше и больше. Яэ Мико отстраняется, а шепот, молящий о скорейшем продолжении, убаюкивает Райдэн. Однако, решив сжалиться, ведь на самом деле нельзя не повестись на эти сладкие речи, она сначала стягивает туфли с себя и возлюбленной, а после и нижнее белье летит к ним же.       Кицунэ сгинает ноги в коленях, устраиваясь поудобнее, пока госпожа-архонт наклоняется ниже, играюче проводя кончиком языка по клитору, добиваясь еще одного ласкающего слух стона из тела под собой. Она подтягивается выше, целуя возлюбленную в кончик носа, и терпение той улетучивается. Хватит с нее этих игр. — Любимая, опустись ниже, умоляю, — хриплым голосом упрашивает лисица, а сама пропускает фиолетовые пряди через пальцы, сжимая их и самостоятельно направляя в нужную сторону. Эи остается только подчиниться, все же приступая к работе.       Язык растягивает удовольствие, вылизывая медленно, наслаждаясь предоставленным лакомством, как кошка слизывает последние капли молока с миски. Такое позволено только ей, и это вызывает приятные мысли вседозволенности, пока длинные нежные пальцы не сжимают пряди сильнее, давая прямой намек. Приходится немного ускориться, но это никак не влияет на процесс наслаждения.       Через несколько минут Мико притягивает Эи к себе, оставляет мимолетный поцелуй на губах и надавливает на плечи. Перехватывая «эстафету», она убеждается, что возлюленной удобно лежать на этом пледе, и седлает ее бедра, снова вовлекая в тягуче-медленный поцелуй; обхватывает пальцами мягкие черты лица, притягивая все ближе и ближе.       Все никак не могут насытиться друг другом сполна.       Сбивчивое дыхание опаляет их лица, а отдышавшись, лисица сползает с Эи, разводя ноги той в стороны. Она мягко гладит бедра круговыми движениями, хитрым взглядом наблюдая, как та откидывает голову назад и тяжело дышит, стараясь сдержать в себе непрошенные звуки. — Я разрешала быть тихой, Эи? — шепчет жрица, подцепляя ногтем темно-фиолетовый чулок, подчеркивающий красоту и стройность ног ее возлюбленной. Полностью расслабляется она только тогда, когда слышит весьма не тихий стон. Он столь сладок, что в следующий раз она обязательно его подхватит прямо с губ.       Чулки покидают ноги Райдэн, отправляясь в полет до остальной небрежно брошенной кучи вещей, а следом за ними летит и нижнее белье, и только после этого Мико поднимается ближе, покусывая нежную кожу на шее зубами; та покрывается сотнями мурашек, и лисица точно чувствует, как девица под ней дрожит от перевозбуждения.       А ведь они только начали.       Через несколько минут оставленные метки расцветут на коже пестрыми цветами, но пока там остался красноватый оттенок, который Яэ Мико лаского зализывает, будто мама-кошка аккуратно обрабатывает ранку своему котенку.       Далее рука держит путь до груди, что скрыта под одеждой. Приходится сначала развязать бант на спине и стянуть малиновый оби, чтобы раскрыть лавандовое кимоно и сжать в ладонях пышную грудь. И лисицу радуют мысли, что она первая и последняя, а самое главное – единственная, кто может сжимать ее в своих руках, словно это антистресс.       Этот процесс и вправду оказывает успокаивающий эффект, но когда Мико ощущает, как изящные ноги цепляют ее в своеобразную ловушку, сжимая талию, сразу понимает – возлюбленная просит большего.       И кто Верховная жрица такая, чтобы отказать Великому Электро Архонту?       Ладони покидают предыдущую станцию и отправляются на следующую, теперь уже сжимая тонкую талию. Фиалковые глаза любуются возбужденным лицом Архонта, и это просто прекрасное зрелище: губы приоткрыты, в такой тишине слышно тяжелое дыхание и совсем тихие постанывания; взгляд помутнел, явно не видя ничего перед собой, полагаясь только на ощущения. При свете близ стоящего фонаря, кидающего желтый свет на лицо, еще прекраснее смотреть на это. И ведь такое состояние холодного на первый взгляд Архонта – заслуга никого иного, как Верховной жрицы.       Что ж, это совсем немного льстит. — Побудь умничкой, полежи немного, — девушка слегка резко поднимается, ведь терпеть становится сложнее. Хочется побыстрее прикоснуться к горячему телу, пробраться внутрь и доставить удовольствие как своей возлюбленной, так и себе.       В голове родилась новая идея, которая совсем скоро воплотится в жизнь.       Яэ Мико берет масло, купленное недавно. Так как на троне Инадзумы восседает не бездушная кукла, а реальный, живой человек, законы были изменены, а границы открыты, то поставка различного товара из других Царств возобновилась. Стало легче приобрести специальное масло для шерсти, которое изготавливает один знаменитый фенек-ученый из Сумеру. — Ты же мне доверяешь?       Вернувшись на место, меж разведенных ног, жрица наклоняется ближе к уху, маня своим приторно-сладким голосом. Получив положительный ответ, она обматывает чужие глаза розовой лентой и завязывает бант на затылке. — Положись на свои ощущения.       И теперь, когда перед глазами лишь бездонная пустота, каждое неожиданное прикосновение кажется в сотню раз жарче, будто само солнце целует ее не до конца обнаженное тело. Стоны то и дело слетают с пухлых губ, пока чужие прогуливаются по телу, то оставляя обычные поцелуи-бабочки, то прикусывая, чтобы остались засосы, но не совсем сильные – все же репутация не менее важна, чем секс с любимой.       Но все прикосновения внезапно пропадают, и только лишь прохладный ветерок пытается остудить раскаленное тело, пока Яэ Мико растирает прозрачное масло с легким желтоватым оттенком меж пальцев, наблюдая за тем, как разочарованный вздох рассекает воздух, а язык облизывает пересохшие губы, желая на них почувствовать чужие.       И когда масло было достаточно разогрето, жрица дарит искомое прикосновение губ, жадно кусает то нижнюю губу, то верхнюю, ощущая, как Райдэн делает то же самое. И в процессе вводит один палец внутрь, давая привыкнуть, и только после этого начинает двигать им. Попутно ловит желанный стон и отстраняется от чужого лица, поглаживая возлюбленную по макушке. — Еще поцелуй, прошу, — взывает Райдэн к тому моменту, как в ней свободно двигаются три пальца.       Потеряв дар зрения, ощущения обострились до такой степени, что девушка начала извиваться под стройным телом, самостоятельно насаживаясь на пальцы. — Тише-тише, — успокаивает ее лисица, потянувшись к губам, но на этот раз Архонт обгоняет ее, самостоятельно впечатываясь своими губами в чужие. Этот поцелуй не похож на прошлые: он более жадный, властный; они пытаются перехватить инициативу, занять лидирующее место, ловят заглушенные стоны и растворяются в друг друге.       И, конечно же, они все это делают ради изучения анатомии, не подумайте!