На грани химии и безумия

Для барыг есть два внеглассных правила, которые были, есть и будут всегда. Первое – не пробовать свой же товар. Второе – не иметь близких отношений с клиентом. Оба нарушают баланс: первое – силы, второе – хладнокровия. Но что делать, если клиент настолько харизматичен, что правила кажутся лишь смешной теорией? Намгю вошёл в гримёрку так, будто это его дом: уверенный шаг, лёгкая усмешка, пальцы всё ещё сжимающие дверную ручку. Вокруг – запах дорогого парфюма, смешанный с чем-то острым, как запах грозы перед дождём. Танос сидел в кресле напротив зеркала, откинувшись так расслабленно, будто только что вернулся с пляжа, а не сцены. Его взгляд был уставшим, но в уголках глаз уже мелькала искра – энергия, которая никак не могла угаснуть, даже если он сам этого хотел. – Ты вовремя, – сказал парень, поднимая руку в ленивом приветствии. – Мне как раз не хватало компании. – Ага, – Намгю фыркнул, бросая на столик перед ним прозрачный пакетик. Внутри – несколько зелёных таблеток, светящихся под золотым светом ламп. – Попробуй. Новая разработка. Говорят, лучше, чем твои любимые экстази. Танос потянулся к пакетику, скинув с плеч толстую цепь, которая звякнула о край столика. Его движения были ленивыми, но взгляд – живым, оценивающим. Он усмехнулся, высыпая таблетку себе на ладонь. – Ты сам это пробовал? – Нет, – спокойно ответил Намгю, садясь в кресло напротив. Его голос был холодным, но спокойствие будто трещало, сталкиваясь с мягкой улыбкой Таноса. – Клиенты и нужны, чтобы проверять товар. Рэпер усмехнулся. Таблетка исчезла между его пальцами, потом на языке. Виски из бутылки, стоявшей рядом, стал её спутником. Секунда, две, и вот уголки его губ дрогнули, лицо осветилось. – О-о-о, чувак, – выдохнул он, вставая так резко, что кресло скрипнуло. – Это реально огонь! Итс рили фаер! Танос шагнул в центр комнаты, запрокинув голову, будто воздух вокруг стал легче, а потолок выше. Его тело вдруг ожило, как будто внутри зажгли лампу. Он хлопнул в ладони, сделал несколько танцевальных движений, которые больше походили на резкий поток энергии. – Эй, у тебя в кармане ещё есть? – почти выкрикнул он, поворачиваясь к своему поставщику. Намгю прищурился, скрестив руки на груди. – Ты что, хочешь весь запас тут угробить? Ещё одну, и ты будешь танцевать с фанатами на парковке. Танос рассмеялся, взмахнув руками, будто собирался пригласить его на танец. – Да брось, чувак! Ты просто не понимаешь кайфа. Слушай, ты вообще хоть раз пробовал не быть таким серьёзным? Ю эвэр трай нот ту би соу сириоз? Намгю нахмурился, но не успел ответить – Танос схватил его за руку и потянул вверх. Их пальцы сомкнулись, и Намгю, недовольно ворча, поднялся с кресла. – Деньги на стол для начала, – напомнил он холодно, указывая на пачку купюр, которая уже валялась на столике, как подтверждение сделки. Конечно же лежащей суммы было недостаточно поэтому он указал. – Деньги? Серьёзно? – Танос потянул его ближе, их лица оказались слишком близко. Глаза парня блестели, губы кривились в лукавой улыбке. – Всё, что тебя волнует, – это деньги? Алл ю кэр эбаут ис мани? – Это наша "дружба", – спокойно сказал как отрезал Намгю, но его голос дрогнул. Он чувствовал, как тепло Таноса пробивается сквозь слой его собственной маски. В состоянии аффекта парень усмехнулся, притянув его ближе. Их плечи почти соприкоснулись. – А знаешь что? Ты был бы идеальным фанатом. Хладнокровный, молчаливый, но с этой твоей улыбкой, которую ты так старательно прячешь. Намгю напрягся, чувствуя, как его рука всё ещё в ладони Таноса. Он попытался отступить, но тот был быстрее. – Расслабься, чувак, релакс дуд – шёпотом добавил Танос. – Просто сделай вид, что мы реально друзья. – Если мы друзья, тогда убери свои руки, – сухо бросил Намгю, вырывая ладонь. Он быстро повернулся, забрал деньги со стола и сунул их в карман. – И перестань думать, что я буду бегать за тобой, как эти фанатки. Рэпер рассмеялся, глядя, как опытный барыга уходит к двери. – Ты и так бегаешь, – крикнул он ему вдогонку, его голос звучал чуть громче, чем музыка за дверью. – Только сам ещё не понял этого! Намгю замер на секунду, потом резко открыл дверь и вышел. Но за дверью он на мгновение остановился. В его голове всё ещё звучал смех Таноса, лёгкий и заразительный, как звук разбивающегося стекла. Намгю сделал несколько шагов, прежде чем остановиться, прислоняясь к холодной стене возле гримёрки. Его сердце билось слишком быстро, словно гоняя по венам не кровь, а раскалённый свинец. Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь отгородиться от последних минут в гримёрке, но смех Таноса всё ещё эхом звучал в его голове. Тот смех был чем-то больше, чем просто раздражающим звуком. Это было напоминание – дерзкое, громкое, уверенное. Напоминание, что кто-то видел его насквозь. Намгю достал из кармана пачку купюр и перелистнул их пальцами. Механическое движение обычно успокаивало, но сейчас бумага казалась слишком шершавой, будто вся её ценность выветрилась под взглядом одного нахального рэпера. "Ты и так бегаешь." Эти слова засели в голове, как осколок стекла. Он выдохнул, снова сунув деньги в карман, и выпрямился. Нужно уходить. Нужно забыть. Клиенты приходят и уходят. Товар продаётся. Деньги остаются. Это порядок вещей. Всё остальное – пыль, ничего не значащие искры. Но почему-то перед глазами снова встало лицо Таноса – слишком близкое, слишком живое, слишком яркое. Его глаза горели так, будто в них собрали всё электричество города. – Чёрт. – Намгю стиснул зубы, пробормотав себе под нос. Ему нужно вернуться к реальности. Но реальность встретила его громом музыки, что доносилась из зала. Свет ламп был слишком резким, запахи – слишком яркими. Всё вокруг раздражало, мешая сосредоточиться. Намгю втянул в себя воздух, резко, почти болезненно. На вкус он был горьким, словно пропитанным чужими эмоциями и чем-то, что давно просрочено. Всё внутри требовало остановиться, вернуться, что-то сказать, что-то доказать. Но он только выдохнул, заправил выбившуюся прядь волос за ухо и двинулся дальше по коридору, держа руки в карманах. Он шёл медленно, но бесшумно, как тень, не привлекая к себе внимания. Музыка за дверями грохотала, мерцание света мелькало в щелях, но Намгю двигался, словно плыл в другом измерении, где все звуки гасли, все образы становились размытыми. Его шаги уводили дальше от гримёрки, дальше от яркого света и чужого смеха. В голове всё ещё крутились слова Таноса. "Ты и так бегаешь." Они тянулись за ним, как шлейф, но он упорно делал вид, что их не слышит. Кто-то окликнул его – голос, кажется, принадлежал администратору клуба, но Намгю даже не повернул головы. Ему не нужно было подтверждать своё присутствие. Он всегда был в тени, всегда приходил и уходил так, будто его и не было вовсе. Выйдя на улицу, он почувствовал, как воздух стал холодным и влажным. Ночной город жил своей жизнью: шум машин, гул голосов, мигалки светофоров. Но для Намгю всё это было фоном, несущественным, как помехи на экране старого телевизора. Он втянул воздух, оглянулся через плечо – просто чтобы убедиться, что за ним никто не идёт, – и направился к припаркованной неподалёку машине. За рулём он ещё раз перелистнул купюры, убедившись, что сумма сходится. Затем достал телефон, быстро набрал номер. – Я освободился, – коротко бросил он. – Уже еду. Он отключился, прежде чем услышать ответ, и завёл двигатель. Машина мягко тронулась с места, сливаясь с потоком автомобилей. На мгновение в зеркале заднего вида отразился свет клубной вывески. Красный неон мигал, словно предупреждение или насмешка. Намгю не посмотрел на него второй раз. Когда они встретятся в следующий раз, всё будет иначе. Это не будет яркий зал с мягким светом и лёгким запахом парфюма. Их разговоры станут короче, движения резче, а взгляды тяжелее. Вместо сцены – грязный стол в дешёвом мотеле. Вместо уверенности – глухая пустота. Но всё это будет потом. Сейчас Намгю ехал вперёд, избегая лишних вопросов, избегая мыслей, которые всё равно находили пути пробиться. Может, Танос был прав. Может, он действительно бежал. Но вопрос оставался открытым: от кого? От чего? И сколько ещё можно так бежать? ... Город за окном был мёртвым: серые стены, обшарпанные вывески, гул проезжающих машин. Неон мигал, как больной глаз. Гримёрка давно сменилась дешёвым мотелем с грязными шторами и запахом пыли. Намгю сидел на краю кровати, покачивая коленом. Его пальцы машинально вертели зажигалку. – Тебе надо успокоиться, – голос Таноса был низким, почти мягким, но в нём чувствовалась командная нотка, как у человека, который привык, что его слушают. И это ужасно раздражало. – Успокоиться? – Намгю фыркнул, не отрывая взгляда от зажигалки. Пламя вырывалось то вверх, то гасло. – Успокоиться, когда я должен, чёрт знает сколько, а у меня в кармане только долговые расписки? Танос, сидя напротив, выглядел расслабленным, будто всё происходящее его даже развлекало. Он вытянул ноги, обутые в дешёвые кроссовки, и запрокинул голову на спинку кресла. Его движения были ленивыми, но взгляд цепким, почти всепроникающим. – Слушай, ты всегда такой драматичный? Ар ю олвэйс соу драматик? – усмехнулся он, доставая из кармана небольшой пакетик. Его пальцы привычно открыли его, и зелёные таблетки высыпались на ладонь. – На, держи. Может, тебе стоит напомнить, каково это – просто жить? Намгю поднял взгляд. Глаза рэпера тревожно блестели. Он протянул таблетку, и Намгю, недолго думая, взял её. Запил виски, которое стояло на полу, не отрывая взгляда от Таноса. Эффект пришёл быстро: резкий прилив тепла, будто кровь внезапно начала течь быстрее. Его тело расслабилось, мир за окном стал далёким и ненужным. Он откинулся назад, голова опустилась на стену. Танос улыбнулся, наблюдая, как его "партнёр" теряет привычную настороженность. Он поднялся, подошёл ближе и сел рядом. Тишина в комнате становилась густой, липкой, но между ними искрило напряжение, которое невозможно было не заметить. – Ты скучаешь по тем дням? – вдруг спросил Танос, проводя пальцем по ладони Намгю. Его голос был мягким, почти нежным, но с лёгким оттенком насмешки. – Каким дням? – Намгю открыл глаза. Мир плыл, но Танос сидел прямо перед ним, его лицо было чётким, почти пугающе идеальным. – Когда ты контролировал всё, – прошептал Танос, его рука переместилась к плечу "друга". – Когда ты был тем, кто диктовал правила. Вэн ю ин контрол Намгю усмехнулся, качая головой. – Это в прошлом. Теперь ты главный, верно? – Возможно, – Танос наклонился ближе, его губы оказались рядом с ухом "товарища по долгам". – Но я думаю, тебе это нравится. Намгю хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Он чувствовал горячее дыхание Таноса на своей коже, его пальцы, которые медленно, но уверенно скользнули к его шее. Напряжение в комнате стало невыносимым. – Мы оба знаем, что ты не уйдёшь, – шёпотом сказал Танос, отстраняясь, но только чуть-чуть. Его глаза блестели, как будто он только что выиграл. – Почему? – тихо спросил Намгю, его голос дрожал, но не от страха. – Потому что ты мой, – с улыбкой ответил Танос, и в этих словах не было ни капли шутки. Они оба знали, что это правда. Густая, вязкая тишина застыла в комнате, как старый плед, которым накрываешься не от холода, а от собственной усталости. Таблетка уже разогнала кровь по венам, оставляя ощущение, будто каждое прикосновение – это электрический ток. Намгю смотрел на Таноса, словно впервые видел его по-настоящему, и не мог решить, что сильнее: раздражение от его вечной самоуверенности или странная тяга, почти животная, притягивающая всё ближе. Танос сидел рядом, его улыбка играла на губах, как всегда. Но на этот раз в его взгляде была искра чего-то более тёмного, более необузданного. Его пальцы вновь скользнули по ладони Намгю, на этот раз дольше, с чуть заметным нажимом. – Ты сейчас выглядишь иначе, – заметил Танос, его голос низкий, почти шепот. – Расслабленнее. Или, может, это просто я так на тебя действую? Намгю фыркнул, но не убрал руку. Его взгляд был напряжённым, но не мог оторваться от Таноса. В комнате становилось душно, как перед бурей. Он попытался подняться, но "друг" мягко схватил его за плечо, удерживая на месте. – Куда ты спешишь? Вэр ю сач э харри? – усмехнулся Танос, наклоняясь ближе. Его дыхание обжигало кожу Намгю, и тот почувствовал, как что-то внутри него закипает, как вода, готовая вырваться из чайника. – Я не твоя игрушка, – тихо, почти шёпотом произнёс Намгю, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Танос лишь усмехнулся, его пальцы скользнули к шее бывшего барыги, а затем вверх, к его щеке. Это было одновременно нежно и властно, как будто он знал, что сопротивление – лишь временная игра. – Кто сказал, что я хочу тебя контролировать? – его голос звучал так, будто это был сладкий яд, растекающийся по венам. Намгю открыл рот, чтобы ответить, но слова утонули в следующем моменте. Танос наклонился, и их губы встретились. Сначала осторожно, как будто они проверяли, насколько далеко могут зайти. Но через мгновение осторожность исчезла, смытая волной хаоса. Они целовались так, будто мир вокруг перестал существовать. Это был не поцелуй, а столкновение, яростное и беспорядочное. Танос притянул Намгю ближе, его руки блуждали по спине и плечам, оставляя огненный след на коже. Намгю, который всегда держал дистанцию, теперь сам хватался за рубашку Таноса, срывая её так резко, будто это была клетка, из которой надо срочно вырваться. Движения были рваными, как их дыхание. Намгю оказался прижат к стене, холод которой был резким контрастом к жару их тел. Танос не давал ему даже секунды передышки – его губы скользили по шее Намгю, руки неумолимо скользили ниже. – Ты… – выдохнул Намгю, но фраза осталась незаконченной. Его голова откинулась назад, ударившись о стену. Он чувствовал, как каждое прикосновение Таноса разрывает его изнутри, оставляя только этот момент, этот огонь. Они двигались хаотично, как два вихря, столкнувшихся посреди шторма. Их тела сталкивались, ломая границы, их голоса срывались на хриплый шёпот. Мир за стенами мотеля перестал существовать. Когда всё закончилось, они оказались на кровати, в хаосе сброшенной одежды. Намгю лежал на спине, его дыхание было рваным, но на губах играла слабая, едва заметная улыбка. – Ты всегда всё усложняешь, – тихо произнёс он, глядя в потолок. Танос рассмеялся, ложась рядом. Его пальцы легко скользнули по руке Намгю. – А ты всегда возвращаешься, – ответил он, и в этих словах было больше правды, чем хотелось бы признать. Тишина комнаты разрывалась неровным дыханием и редкими вспышками смеха. Таблетки уже растеклись по венам, оставляя за собой странную лёгкость, будто весь мир вдруг стал медленным, плавным, почти неосязаемым. Намгю сидел на кровати, его глаза полуприкрыты, а пальцы нервно теребили край старого покрывала. Он чувствовал, как будто всё в комнате двигалось с лёгкой задержкой, словно сцены старого фильма. – Ты хоть понимаешь, что в этом мире мы – два самых больших идиота? – спросил он, не глядя на Таноса. Танос, развалившись на полу, лежал на спине, разглядывая трещины на потолке, будто в них было скрыто что-то великое. Его рубашка была расстёгнута, цепочка сверкала на груди в свете дешёвой лампы. – Конечно, понимаю, – отозвался он лениво, затем добавил: – Но зато мы красиво проёбываем жизнь, верно? Намгю фыркнул, потянувшись за сигаретой, но передумал, оставив её нетронутой. – Ты называешь это "красиво"? – он наконец повернулся к Таносу. Его взгляд был тяжёлым, но в нём читалась тень улыбки. – А как ещё? – Танос сел, его движения были плавными, почти кошачьими. Он закинул локти на колени и уставился на Намгю своими тёмными глазами. – Мы живём так, как никто не осмелится. Каждый день как последний. Ви лив эс но ван вуд дэр, эври дэй лайк ласт. – Каждый день как полная задница, — отрезал Намгю, но голос звучал мягче, чем он хотел. Танос улыбнулся, его зубы блеснули в полумраке. – Ты жалуешься, но всё равно возвращаешься. – Я возвращаюсь, чтобы посмотреть, как ты окончательно сойдёшь с ума, – проворчал Намгю, но уголки его губ дёрнулись вверх. Танос вдруг поднялся, подошёл к кровати и сел рядом, их плечи соприкоснулись. Его пальцы легко коснулись ладони Намгю, потом чуть сжали её. – Мы оба уже сошли с ума, ви бос луз аур майндс – тихо сказал он, и его голос звучал так странно искренне, что Намгю замолчал. – Ты всегда был странным, – выдавил Намгю после паузы, пытаясь избавиться от непрошеной теплоты, что возникла в груди. – А ты всегда был скучным, факин боринг – ответил Танос с ухмылкой. Намгю хотел огрызнуться, но не успел. Танос вдруг наклонился, прижался лбом к его плечу, и в этом движении было что-то почти детское, смешное и трогательное одновременно. – Скучный или нет, – пробормотал Танос, не поднимая головы, – но ты единственный, кто выдерживает меня таким, какой я есть. Намгю застыл, потом тяжело выдохнул и наклонился вперёд, сцепив пальцы с пальцами Таноса. – Давай договоримся, – тихо сказал он. – Если мы оба выживем, ты перестанешь нести эту чушь. – А если не выживем? Энд иф ви нот? – Танос поднял на него взгляд, в котором блеснуло лёгкое веселье. – Тогда пусть твоя чушь станет последним, что я услышу, – буркнул Намгю. Танос засмеялся, мягко, едва слышно, но этот смех остался висеть в воздухе, как обещание. Они сидели рядом, среди хаоса, разбросанных вещей и химического тумана в головах, но впервые за долгое время всё казалось правильным. – Я тебя вытащу отсюда, – вдруг сказал Танос, его голос стал серьёзнее, чем обычно. – Нах, ви гэт ич азер аут оф хир. – Не будь идиотом, – ответил Намгю, но не убрал руки. – Слишком поздно, итс ту лэйт – Танос ухмыльнулся, но в его взгляде было что-то настоящее. И в эту минуту, посреди их хаотичной жизни, среди долгов и разрушений, казалось, будто у них действительно есть шанс.