Спирт и булки с сахаром

Одну минуту.  — Именем закона, — взревел стражник, прижимая Хьюго лицом к стене. Всего лишь одну минуту.  — Вы арестованы, и на месте преступления приговариваетесь к смертной казни, — уродец в форме улыбался во все свои кривые тридцать два зуба.  Кто-нибудь, дайте им чертовы шестьдесят секунд.  — Без суда и следствия, — выплюнул стражник и сжал волосы Хьюго одной рукой, заставив того зашипеть от боли.  Видит Деманитус, Вэриан просто ненавидит это королевство. С самых первых секунд нахождения здесь у них всё пошло не по плану. Начиная со сломанного колеса у повозки и заканчивая этим шутом ряженным, который непонятно откуда взялся, устроил мордобой, а теперь ещё и арестовывает.  Интересно, все уроженцы Ингварра такие безмозглые воинственные идиоты, не считая, наверно, Хьюго, или это только им оказали нерадушный приём?  Вэриан попробовал дотянуться до пояса со своим оружием, но почувствовал, как на лезвие, прижимаемое к его горлу, надавили чуть с большей силой. Кожу неприятно обожгло, оставив после себя едва заметный покрасневший след. Пересилить себя и выдохнуть оказалось сложнее, чем он думал.  — Не бойся, — прошептал ему на ухо ещё один стражник, которому форма была явно не по размеру. Вэриан скривил лицо от его несвежего дыхания. — Таких симпатичных мальчиков мы убиваем в последнюю очередь.  Он рассмеялся, обнажая два мерзких гниющих клыка, и Вэриан резко вздернул голову, зарядив тому прямо по челюсти. Худой стражник вскрикнул, больно прикусив язык.  — Ах ты, мелкий… — придурковатый парень со всей силы пнул его своим грязным ботинком. Вэриан рухнул на землю, ощущая во рту противный металический привкус.  Хьюго попытался вырваться из хватки первого стражника, но лишь напоролся на ещё большее сопротивление. Он в панике переводил взгляд с заточенного ножа, поблёскивающего на свету, на лежащего неподалёку Вэриана, согнувшегося пополам и отхаркивающего собственную кровь.  Сердце зашлось в бешеном ритме.  — Рэтс, — со злостью процедил Хьюго, за что тут же получил под дых.  — "Рэтса" больше нет! — худой стражник вмиг оказался рядом с Хьюго, схватив того за воротник рубашки. — И никогда не было! Ты всему виной, предатель.  Стражник трясся над ним от гнева, его кривозубый рот перекосило и теперь он выглядел ещё отвратнее, чем до этого. Хьюго же показалось это умопомрачительно забавным.  И как он вообще мог с ними работать?  — Да плевать мне, — ядовито прохрипел Хьюго. — Будь ты хоть "Рэтсэм", хоть Крысоловом, хоть Королевой Арианной. Для меня вы навсегда останетесь парой ублюдков, продавших себя при первой возможности.  ••• Божеств не существует, Хьюго хорошо усвоил этот урок, даже слишком. Веруют только те, кому больше нечем заняться, а у него дел всегда было по горло и концепт свободного времени казался чем-то странным, Донн не раз ему потом это припоминала. Но он будет последним лжецом и отребьем, если скажет, что никогда не молился. Что не поднимал глаз к небесам, особо не осознавая, к кому обращаться, и просил, наивно и по-детски полагал, что его кто-то услышит и внемлет в немую просьбу.  Первый раз это было примерно на этих же улицах, может, чуть подальше от бара Зиррвет.  Они бежали босиком по промерзлой почве и радовались, что им удалось сорвать большой куш: две репы, картофелину и, самое ценное, маленький бутылёк со спиртом. Он не был изначальной целью, но ребята понимали, как сильно в нем нуждаются. Не то чтобы десятилетки были заядлыми алкоголиками, но зимы в их родном крае суровы, а свободных подвалов становилось всё меньше. Необходимо было как-то согреваться, чтобы просто завтра с утра открыть глаза.  Чтобы просто выжить.  — Вот когда мы раздобудем много денег, я стану королём! — Соломон потирал окоченевшие пухлые ладошки, слушая тихое потрескивание костра. — Ты? Королём? — мальчик помладше захихикал, не веря собственным ушам, и зашёлся в болезненном кашле. — Да я бы тебя даже на порог дворца не пустил!  — Чего-о-о? Ты мне не веришь? — пухляш вскочил со своего места, угрожая другу пальцем. — Помяни мои слова, я стану самым крутым королём! У меня будет всё! И дом, нет, дворец! Огромный дворец с башнями и слугами!  Рэтс подумал, что ничего более курьёзного в жизни уже не услышит, а потому медленно поднялся и сделал менуэт. Соломон, казалось, готов был задохнуться от возмущения.  — Как скажете, Ваше величество!  — Хьюго! — обиженно вскрикнул Соломон, топнув грязной, не чувствующей боли ногой.  — Помолчите немного, — Хьюго сосредоточенно сидел в самом тёплом уголке, как лидер их отважной и бесчестной группы, и долго, с большим трудом, пересчитывал оставшиеся сущие копейки.  Мальчики резко притихли.  Им не было страшно: страха, как такового, они давным-давно и не испытывали. Но был азарт. Был безумный интерес к тому, сколько они ещё смогут продержаться и как долго будут обманывать свою судьбу.  После долгой напряжённой паузы Хьюго молча подозвал их к себе. Ребята осторожно переглянулись.  И добром такие переглядки обычно не заканчивались. — Мы… совсем беспросветные неудачники? — неуверенно предположил Рэтс.  — Хуже, — Хьюго показал им раскрытую ладонь, на которой была мелкая горстка монет. Соломон устало плюхнулся на землю.  — Вот чёрт, опять голодовка? — мальчик похлопал себя по животу, который каждую ночь урчал всё громче. — Ну нет, мы точно трупы.  Хьюго медленно навис над ними, положив руки каждому на плечо, разделяя с ними горькую и жестокую правду.  И в следующую секунду хлопнул их обоих по затылку так, что они не успели увернуться.  — Балбесы, — Хьюго усмехнулся и потрепал их по давно уже немытым волосам. — Мы, может, и не короли, но на звание герцогов точно потянем.  Рэтс весело засмеялся, и мальчишки хором исполнили свой победный клич, который они с гордостью придумали после самой первой вылазки за хлебом, пока их не прервал глухой продолжительный кашель.  Веселье в их группе никогда не длится долго.  Улыбка Соломона мигом померкла. От его взгляда не скрылось и то, как Хьюго быстро переложил пару монет к себе в карман и нервно закусил губу.  — Пойдём, приятель, — Хьюго помог ослабшему мальчику вновь подняться. — Сейчас лучше не садиться.  Все они знали причину. Если дашь себе слабину и сядешь в таком состоянии, то больше не встанешь.  Они не могли себе этого позволить.  Та ночь выдалась на удивление спокойной. Кухарки не отгоняли их подальше от своих забегаловок, другие сироты не накидывались с кулаками, в попытках отобрать последние гроши, и даже, к их большому шоку, бездомные старики не храпели под ухом. Чудеса какие! А вдруг, им ещё бы и сон приснился? Тогда бы точно можно было сказать, что жизнь прожита не зря.  Но Соломону в ту ночь совсем не спалось.  Он лежал с закрытыми глазами, зная, что Хьюго сейчас тоже не спит, и прислушивался к любому его действию, подозревая, что что-то определённо не так. Мальчик нутром чуял и готов был поставить на кон свой кривой передний зуб: Хьюго что-то замышлял, в тайне от них, и, как подсказывало шестое чувство, уже давно.  Соломон думал, что давно позабыл слово "страх", но когда Хьюго начал тихонько бормотать и пересчитывать их монеты, какая-то заледеневшая частичка в его груди больно ударилась о рёбра. Снова и снова, пока, казалось, не проломит грудную клетку. Глаза противно намокли.  А чего ещё он ожидал? Они — дети Ингварра.  Дети неприветливых улиц.  И объяснения ему были не нужны, он сразу всё понял.  Когда Хьюго сбегал под покровом ночи, с их общими, кровно нажитыми и честно украденными деньгами, он прошептал под нос гнусное, лживое обещание: "Я вернусь, ребята".  Но Соломон поклялся себе, что когда эта канальная крыса вернётся, его встретит лишь бездушная пустота и давно догоревший костёр.  ••• И он вернулся.  Спустя сутки Хьюго бежал к их временной базе, сломя голову, крепко прижимая к груди баночку с целебным порошком. Он молился всем, кого только знал, слезно умолял воображаемых всемогущих людей на небесах, только чтобы подоспеть вовремя. Рэтсу становилось хуже день ото дня, и Хьюго был готов записаться в святые из-за гениальности своего добродетельного поступка.  Их мечты о дворцах и титулах ничего не стоили, ведь жизнь друга была куда ценнее.  Но, видимо, Божества ненавидят сирот.  Хьюго пытался отдышаться, ошарашено смотря на их разрушенную и заброшенную ночлежку. В следующую секунду он почувствовал тяжёлый удар сторожевой дубинки; стеклянная баночка выпала из его рук и разбилась.  Перед тем, как потерять сознание, Хьюго понял, что его мольбы никогда и никем не будут услышаны.  ••• И вот, теперь он здесь. Зарекавшись с тех пор никогда не тратить время попусту, Хьюго вновь молится.  На этот раз, о чём-то гораздо более важном.  — …Ты оставил нас ни с чем! — кричит Соломон, брызжа слюной. — Сбежал с нашими деньгами, поджав хвост!  — Как последняя ничтожная тварь! — чеканит Рэтс каждое слово, сопровождая их ударами по всему телу Хьюго.  Он даже не успевает сделать вдох перед тем, как руки в форме швыряют его на землю. Из лёгких словно выжимается весь воздух, когда грузная туша Соломона наступает на его грудь.  Ну и пусть.  Пускай продолжают свой цирк, пусть злятся и пинают его.  Именно этого он и добивается. Он выигрывает Вэриану время.  — Рад слышать, — с трудом хрипит Хьюго, чувствуя, как тяжело даётся каждое слово. — Что вы остались такими же пустоголовыми идиотами!  Вложив в свою кривую ухмылку все оставшиеся силы, Хьюго устало откидывает голову назад, больно ударившись о землю.  Кажется, это возымело эффект.  Что ж, чудно, они все равно никогда не умели драться.  Ножи? Перетерпит. Яды? Вряд ли они собираются мстить ему, наблюдая за долгой и мучительной смертью.  Шантаж?  Нет, точно нет.  Им мозгов не хватит.  Не хватит же?.. Хьюго судорожно сглатывает, чувствуя примесь вязкой крови на языке.  Не смотри в его сторону, не смотри, не смотри… Мерзкий оскал Соломона мелькает у него перед глазами, когда по его шее рассеяно вырисовывают узоры лезвием.  Давай, сердце, спокойно, и не через такое проходили.  Из горла Хьюго не доносится и звука, что ужасно злит стражников. Наблюдай. Запоминай. Действуй. Донн бы им сейчас гордилась.  Он видит, как Рэтс раздраженно заламывает пальцы.  Видит, как его пальцы резко застывают в воздухе, а лицо озаряется идеей.  Видит, как худой и болезненный мальчишка радуется первому в своей жизни яблоку. И бежит к друзьям делиться своей радостью.  Черт.  Да что же… Что с ними стало?  Над ухом раздаётся мощный хлопок.  — Хьюго, сверху! — кричит Вэриан, запуская самодельные алхимические бомбы в стражников, одну за другой. Хьюго спешно заламывает руку Соломону, чтобы тот в панике не перерезал ему глотку, и выхватывает нож из его толстых ладоней.  Рэтс испуганно отскакивает от них, и, не оборачиваясь, бежит за угол разваливающегося кирпичного дома, не обращая внимания даже на крики своего друга.  Хьюго зло усмехается про себя.  Мальчик, рождённый без имени, имеющий лишь кличку "Рэтс".  Как был крысой, так ею и сдохнет.  — Да ты хоть представляешь, с кем связался, щенок?! — вопит Соломон, прижимая к себе раненную руку. Он рывком поднимается на ноги, затаптывая Хьюго, и Вэриан крепче сжимает замораживающую бомбу, самое мощное оружие в своем арсенале. — Я — страж порядка в этой стране!  — Гогглс, осторожно! — Хьюго пытается встать, но безуспешно, все его кости будто пропустили через мельницу. Такие удары могли оставить только громадные кулаки Соломона.  Жирный ублюдок.  — Пока ты, Хьюго, так и остался никчёмной грязью, — рычит стражник, доставая свою покрытую шипами служебную дубинку. Хьюго может поклясться, что шипов на ней быть не должно. — Я наконец получил власть!  Давай, Гогглс, давай. Действуй!  — Да я — чёртов закон!  Вэриан!  — А я сидел в тюрьме, придурок! — фыркает Вэриан и что есть силы кидает бомбу под ноги стражу.  Лёд начинает стремительно окутывать Соломона до костей. Хьюго видит, как застывает каждая мышца в его теле, как неестественно коченеют его конечности; слышит дикие вопли истинного ужаса мальчишки, его первого друга, который так мечтал о…  О чем?  Ну же, Хьюго, о чем он мечтал?  О твоей смерти?  Нет.  Того мальчика, желающего стать славным королём, больше нет.  Есть только гнусный и подлый человек, и сейчас он получил по заслугам.  Настоящий друг Хьюго стоит за этим трусом.  ••• — Хьюго!  Вэриан бежит к нему так быстро, как только может, забывая о собственной боли. От его взволнованного голоса сердце Хьюго смазано пропускает удар.  — И давно ты стал таким крутым, а? — усмехается Хьюго, но тут же морщится, обхватывая руками свою грудную клетку. Вердикт: словно его повозка переехала. — Кошмар, надеюсь, этот жиртрес ничего мне не сломал… Вэриан чувствует, как что-то в его груди пустеет. Лицо принимает сложное, нечитаемое выражение, но в глазах плескается вселенская печаль. Он быстро трясёт головой, желая вернуть мысли в порядок, становясь до смешного похожим на Руддигера.  — Сможешь встать? — осторожно спрашивает Вэриан, как будто воздух вокруг Хьюго тоже был избит.  Хьюго неоднозначно кивает, что Вэриан рассчитывает как: "Вот прямо сейчас я не встану, но, знаешь, бывало и хуже, ты только дай мне минутку", и ему этот ответ совсем не нравится.  — А ты как? — Хьюго переводит на него сощуренный взгляд из-под разбитых линз очков, оценивая масштаб катастрофы. Возможно, впервые в жизни его мольбы были кем-то услышаны, и видимых ран на Вэриане нет, хотя, вспоминая с какой силой Рэтс приложил его о землю…  — Порядок, — устало выдыхает Вэриан, но, тушуясь под настойчивым взглядом зелёных глаз, вытягивает руки в защитном жесте. — Правда, я в порядке! Лучше нам подумать, как теперь дойти до ребят.  — Что-то мне подсказывает, что принцесса убьёт нас раньше, чем мы успеем объясниться… — по коже Хьюго бегут мелкие мурашки. Крайняя их перепалка с Нуру закончилась тем, что он  два дня спал на крыше повозки. Бррр…  — Это точно, — посмеивается Вэриан, садясь рядом на холодную землю.  И наступает тишина.  Тишина, которой так не хватало, но которую им жизненно необходимо заполнить.  Вэриану хочется знать больше, хочется узнать так много об этих людях и о том, как они были связаны с Хьюго… но он понимает, что это не его дело, никогда не было его делом. Просто он случайно оказался втянут в битву с призраками прошлого Хьюго.  Точно также, как и Хьюго, помогавший ему бить сотни зловещих зеркал в доме Вчерашнего завтра.  Наверно, теперь они квиты?  — Хьюго, я-  — Я никогда их не предавал, — на выдохе прошептал Хьюго. Он виновато опустил глаза на свои руки, не до конца осознавая, за что именно чувствует вину. — Мы… мы были детьми, знаешь, а Рэтс-  Хьюго осекся и полностью замолчал. Долгое время он не нарушал тишину, собирая свой рассказ воедино, пока Вэриан неотрывно смотрел на него, словно спрашивая разрешения, можно ли залезть к нему в душу?  — …Тот, худой стражник, — исправил себя Хьюго, полностью порвав все связи с прошлым. — Он вечно болел, потому что был самым слабым из нас, и…  — Хьюго… — Я-я лишь хотел помочь, копил деньги и прочее- — Хьюго.  Он наконец посмотрел на Вэриана в ответ. Голос Вэриана был твёрд и спокоен, и Хьюго видел в этом своё спасение.  — Я верю, что ты их не предавал, — начал Вэриан, аккуратно подбирая слова. — Тебе не нужно ничего доказывать, или говорить, — Хьюго видел искренность, сочившуюся из этих слов. Понимал, как трепетно он ждал их. Возможно, и всю свою жизнь. — Я тебе верю, Хьюго. Просто потому что… ты мой друг. Разве нужно что-то ещё?  Вэриан улыбнулся, и что-то в груди у Хьюго с грохотом упало. И, очевидно, разбилось.  На миллионы осколков.  Тишина между ними с каждым разом становилась все длиннее и длиннее, так что Вэриан уже не был уверен в правильности своих слов. Он оттягивал пальцы своих перчаток, нервничая, но резко уловил краем глаза чужой взгляд.  А Хьюго лишь улыбнулся в ответ. И настолько по-идиотски, что кончики его ушей со стыда начали пылать огнём.  — Спасибо. За то, что веришь в меня.  — Всегда, — кивнул Вэриан, чувствуя, как стремительно кровь приливает к лицу.  ••• Йонг торопливо протирает тряпкой запылившиеся полки. Конечно, те, которые ему можно трогать, и до которых он достает.  А таких не очень много.  Там — пробирки Вэриана, ниже — книги Хьюго, которые и являются главным пылесборником их повозки. Йонг, если честно, не фанат уборки, а если и протирает пыль, то просто водит смоченным платком по корешкам, или сдувает пыль воздухом, забавно закашливаясь, но, к сожалению, Нуру такое безобразие не приветствует.  И заставляет протирать пыль и под предметами тоже, ужас.  Поднимая одну из книг, Йонг замечает, как из неё выпадает маленькая свернутая уголком бумажка. Пожелтевшая от сырости, порванная в нескольких местах и грубо склеенная.  В ней написано всего две строчки: "Раз, два, три, четыре,  Один шаг — и ты в могиле!"  ••• — А можно задать вопрос? — Йонг сидит у кучи хвороста рядом с Хьюго, помогая ему разжигать костёр. Вернее, сейчас он болтает ногами, ничего не делая, но моральную помощь никто не отменял.  — Ты уже это делаешь, Спарклс, — усмехается Хьюго, роясь у себя в сумке в поиске подходящего реагента.  Мальчик мнётся, но всё-таки достает бумажку из кармана. Он знает, что брать чужие вещи — неприлично, но любопытство всегда его пересиливает.  — Что это? — протягивая бумажку её владельцу, у Йонга едва заметно дрожат руки.  — Минуту, — Хьюго отворачивается от мощного столпа дыма, исходящего от костра. Видимо, с чем-то переборщил. — Что там-  Повернувшись, слова застывают у Хьюго на языке, так и оставшись невысказанными.  Оу.  Он внимательно изучает Йонга взглядом, осуждающе выгнув бровь, но бумажку цепким движением руки забирает, крутя её между пальцев.  — Да… не ожидал от тебя такого, Фейерверк, — наигранно вздыхает Хьюго, отводя глаза в сторону.  Йонг хочет провалиться сквозь землю от стыда. Дурак, дурак, дурак…  — Да шучу я, ну, чего ты так! — Хьюго легко хлопает Йонга по плечу, видя наконец его расслабленное выражение лица, и слыша его хихикание.  Сам же принимается задумчиво рассматривать огрызок былого времени, оставшийся в его руках.  Порванный, склеенный. Точно такой, каким он его и запомнил. Пропитанный холодом, запахом спирта и детских мечт о булках с сахаром.  А ведь он один из их группы умел писать.  В следующую секунду бумажка летит в костёр, вспыхнув ярким пламенем.  — Но ты!-  — Не волнуйся, я давно хотел это сделать, — тихо произносит Хьюго, обращаясь больше к самому костру, чем к Йонгу.  Его голос пропитан усталостью от всех тех лет переживаний, которые он потратил в поисках своих друзей.  Что ж, он их нашёл.  Пускай это и оказались совершенно другие люди.  — Хьюго, Йонг, вы идёте? — зовёт их голос из повозки.  Йонг многозначительно смотрит Хьюго прямо в глаза, не зная, что отвечать. Хьюго лишь хмыкает и ведёт плечом.  — Иди, я скоро присоединюсь.  И слушая удаляющиеся шаги, Хьюго выдыхает морозный воздух, бубня себе под нос.  — Раз, два, три… — напевает он, резко останавливаясь. — Раз, два-  Забыл?  Действительно, забыл.  Костёр молчаливо потрескивает, отвечая на его многочисленные вопросы.  — Прощайте, — глухо и невесело смеётся Хьюго, чувствуя, как остро покалывает холод кончики пальцев.  Прямо как в ту ночь.  Но теперь ему есть, где погреться. Есть, что перекусить.  И он знает, что на утро его по-прежнему будет ждать догоревший костёр, однако, он будет не один.  Он больше не будет один.