Гром любви и тишина признания

Руки медленно коснулись разгорячённого лица, и по щекам прошлись шероховатые подушечки пальцев, утирая мокрые следы. Он знал, что сейчас перед ним — истинное лицо любимого Лололошки, то, что он так долго скрывал. Горячие слёзы скапливались в его глубоких синих глазах и крупными каплями скатывались по щекам. Холодные руки вцепились в рукава белого халата, сжимая ткань до хруста. Грудь быстро вздымалась, а сердце колотилось, грозясь остановиться от животного страха, страха одиночества. — Джон… Я готов умереть с тобой. Только прошу, не уходи, — Лололошка всматривался в его глаза с мольбой. — Ты меня слышишь? Джон, ответь хоть что-нибудь, пожалуйста! Твоё молчание мучит меня сильнее любых слов. Он взял ладони Джона в свои и склонился к ним головой, роняя слёзы на пол. Теперь его всхлипы становились сильнее от осознания неизбежного ответа. Дикий вой захлёстывал Ло, заполняя его отчаянием. Он не сможет переубедить Дейви…не сейчас, не в этой жизни. Даже если это взаимно. Лицо Джона оставалось неизменно, глаза выражали спокойствие, только брови чуть дергались от мышечного напряжения. Мужчина мог лишь наблюдать за согнувшейся фигурой Ло, понимая, что любое движение и слово может дать ложную надежду. Он все уже для себя решил…для них обоих. В ту ночь сонное измерение впервые встретило ливень с грозой.

***

Каждый раз происходило что-то новое, к чему приходилось долго или быстро адаптироваться, и этот день не стал исключением. Ло, который привык к своему характеру, теперь ощущал странный привкус в некоторых словах. «Красотулька» - слово, которое он раньше бы никогда не произнес, вырвалось из него, когда он заметил, как Джон, обычно спокойный и рассудительный, нервно теребил край рубашки.  Харрис, в свою очередь, начал беспокоиться о тех, кого раньше не замечал в упор. Он переживал за их безопасность, за их благополучие, хотя раньше его волновали только собственные цели.  «Это все из-за обмена характерами!» - пытался убедить себя Харрис, но в глубине души он понимал, что дело не только в этом. Он стал слишком чувствительным, слишком... влюбленным.  Ло тоже не мог отрицать, что его забота о Джоне переросла в нечто большее. Он волновался за него, переживал за его настроение, и его сердце билось быстрее, когда он видел его улыбку. Но сейчас перед ним стоял не самый улыбчивый образ Джона. Он был серьезен, задумчив и несколько измученный. Измучен своими и чужими чувствами. Лололошка знал что Дейви хранил у себя внутри под тысячью замков, опасаясь любопытных глаз и ушей. И знал, что он никогда в этом не сознается, никогда не скажет: « Я тоже люблю тебя.»  Осознанность своих чувств. В иной ситуации она бы помогла зародить новые отношения, но не в этой. Здесь мешало совсем другое - невозможность и непринятие.  От осознанности нет толку, если не хватает духу принять. – Мы копии друг друга, мы не можем быть вместе. – Джон смотрел сквозь очки на Ло перед собой, эмоции которого менялись с непонимания на отчаяние. – … Ты же должен понимать, что с точки зрения отношений это абсурдно, а с точки вселенной вообще невозможно! Мы словно один разум, Ло, что будет с миром, если мы позволим себе подобное?  Лололошка закрыл глаза, пытаясь подавить нарастающее волнение. За окном бушевал ветер, грозясь сокрушить все на своем пути. Слова Дейви звучали как приговор, и он чувствовал, что внутри него разбивается что-то хрупкое, как стекло. Он не мог поверить в то, что его первая искренняя любовь с самого начала была обречена на провал.  Ло обратил взор с упованием на карие глаза учёного. – Но мы же можем пойти против «правил». В отличие от других, мы всегда сможем быть рядом друг с другом! – Холодные руки сжимали чужие ладони и притягивали ближе к себе, ближе к сердцу. – Мы можем быть тем, чем никто другой не может, разве это не здорово? Что нам тогда до других, когда мы вместе? Джон покачал головой, его лицо, как и решение оставалось неизменно. Он высвободил из чужой хватки руки, сразу спрятав их в карманы халата.  — Ох, Ло, ты не понимаешь. Мы - отражение друг друга, и это значит, что наши желания, наши страхи, всё это обостряется вдвойне…и я также не хочу потерять свою личность, она, знаешь ли, мне дорога. – Голова Харриса была чуть склонена вниз к Ло, но глаза перемещались по комнате, выискивая за какой предмет зацепиться, чтобы унять внутреннюю обеспокоенность ситуацией и, самое главное, не встретится с чужими отчаянными глазами. – Мы не могли, не можем и не сможем просто игнорировать последствия нашего слияния. Так же как и быть вместе. – Но в глубине души ты же не хочешь так поступать. – Синие глаза смотрели прямо на черные линзы очков, желая разбить чертовы стеклышки и разглядеть за ними любимые глаза. Без аксессуара Джону было бы сложнее увильнуть от Лололошки, оставляя эту липкую недосказанность. – Джон, ты же тоже чувствуешь что-то больше, чем связь из-за вынужденных обстоятельств. Я почувствовал это при нашем слиянии, мне знакомы эти чувства. Пожалуйста, дай нам шанс. Губы учёного поджались. Он не хотел, не хотел обрывать и отрицать чувства, свои чувства! Сердце терзалось и рвано билось, крича о чрезмерной любви, болезненной любви в себе к этому глупому мальчишке в голубом шарфе.   Но разум был холоден и трезв. Не в их праве устраивать себе конфетно-букетный период. Они не могут быть вместе, потому что являются отражением друг друга, потому что у них есть цель намного важнее. У них нет права на любовь.  С тяжестью, он вырвал из своей груди остатки любви и нежности, ему это ни к чему, это лишь мешает.   Шаг назад, еще шаг. Он полностью отстранился, отдавая предпочтение старому и привычному. Солгать себе легче, чем другому. Харрис никогда бы не пошел на ложь, но сейчас не видел иного выхода. Он не мог принять ни свои чувства, ни чувства Дейвисона.  – Я не люблю тебя, Лололошка. – Резкая вспышка света в окне, тени от находящихся в комнате пали на стены. Согнувшаяся фигура на коленях, честно принявшая свои чувства, молившая о взаимности, и, непреклонная, боящаяся собственной сущности и желаний. Ладони в карманах халата сжались в кулаки, а в душе все разом перевернулось. Но Джон продолжил под яркие раскаты грома. – Сейчас наша главная задача - низвергнуть Лукия и Отца, как только эта цель будет достигнута, мы разбредемся по разным дорогам. Прошу, постарайся оставить эти чувства, они не принесут нам ничего кроме проблем. Их уединение прерывал лишь шум ливня за окном. Лололошка опустил голову, сжимая кулаки. Его дыхание стало прерывистым, а сердце, казалось, готово было вырваться из груди. Джон вздохнул, его рука нерешительно потянулась к Ло, но остановилась в воздухе, словно боясь нарушить невидимую границу.   Под тяжестью вставшего тела половицы скрипнули. — Тогда что нам делать? — прошептал он, не поднимая глаза. — Как жить с этим?    — Мы будем жить, как жили, — тихо ответил он. — И, возможно, однажды поймём, что это было правильным решением.   Кивнув, Ло побрел в молчании к выходу из замка. Его шаги были медленными, словно он надеялся, что Джон остановит его. Но за спиной раздался лишь тихий вздох, и Ло понял, что это конец. Наблюдая за ним, Джон скривился в отвращении к себе, способен ли он спасти этот мир, если не может быть честен с самим собой? Остановившись на мосту под дождем, Дейвисон крайний раз обернулся на окна спальни, где равнодушно горели зажженные свечи.   Он не из слабых, он сможет с этим справиться.