Когда светлячки зажигают звёзды

Гермиона бежала. Быстро. Не оглядываясь назад. Ветки деревьев больно царапали лицо. Она звала друзей, но те не отзывались. Их нигде не было. Вокруг была кромешная тьма. Девушка не знала, что ей делать и как спастись. В боку ужасно болело, и дышать становилось всё тяжелее. В конечном итоге она повалилась на землю, ударяясь коленями точно о бетон. Хватаясь за горло, она пыталась вдохнуть хоть каплю воздуха, который у неё словно отбирали. Голова закружилась, и Гермиона медленно, как в маггловском фильме, теряла связь с жизнью. Резкая вспышка света ударила по глазам, от чего пришлось щуриться. Уже прошло две недели сентября, но первые лучи солнца прорвались достаточно рано. Подпрыгнув, Гермиона поняла, что находится в своей комнате и с ней всё в порядке: Гарри и Рон в безопасности, война закончилась в их пользу. Её майка неприятно прилипла к спотевшему от кошмара телу. Желание помыться овладело ею, и, несмотря на то, что времени было только полшестого, она поднялась на ноги. Плитка в ванной обжигала ступни своим холодом. Тело мгновенно покрылось мурашками. Включив горячую воду, она начала думать. Мысли о прошлом вечере не давали покоя. Поведение всех этих людей, которые год назад презирали всех, кто был «нечистой крови», резко изменилось. Их действия сейчас сильно противоречили их прежним взглядам. А Малфой... Она вообще не могла понять его. Он был таким открытым, но Гермиона не понимала его намерений. Почему его мать умоляла взять его в школу? Зачем ей за ним присматривать? — По-моему, он и сам прекрасно справляется, — пробурчала она себе под нос, выходя из душа. Зайдя в комнату, Гермиона вспомнила, что сегодня их ждёт первое дежурство. В голове крутился лишь один вопрос: «За что ей всё это?» Разве она не достаточно настрадалась? Столкнувшись в раннем возрасте с войной, стерев память родителям, месяцами скитаясь по лесам и рискуя жизнью, чтобы спасти сотни людей, она нашла все крестражи. А теперь должна присматривать за Малфоем. Как же он был ей противен. Он был не просто ребёнком Пожирателя, он сам стал им. Присоединился к армии Волан-де-Морта. Она могла понять, что он не обязан отворачиваться от родителей и вступать в Орден, сражаясь с теми, кто был ему родным. Но так не хотелось понимать, что у него просто не было выбора. Ведь выбор есть всегда, разве нет? Тогда почему она сейчас находилась в башне старост с ним? Почему она просто не отказалась? Вопросы, вопросы... так много вопросов, но так мало ответов. Гермиона измученно вздохнула, надевая синий джемпер. Его подарила ей мама на последнее Рождество, которое они провели вместе. До завтрака оставался час, и она не нашла занятия лучше, чем почитать книгу. Это был маггловский роман из их скромной библиотеки дома. Незадолго до начала войны родители прислали ей пару книг, которые она так и не успела прочитать. Погладив обложку, Грейнджер наконец-то приступила к прологу. Спустя тридцать минут она не выдержала и захлопнула книгу, со злостью откидывая её на столик. Это просто абсурд какой-то! Главная героиня, Джелия, вокруг которой развивались все события книги, жертвовала всем ради своей любви. Она отвернулась от своих друзей и семьи, от всех, кто был ей близок. А он, в свою очередь, делал ей больно, задевал за живое и постоянно упрекал во всём. Гермиона решила для себя, что больше не притронется к этой книге. Несмотря на то, что это был подарок родителей, она не хотела продолжать читать эту тарабарщину. Глядя на название книги, «Обречённые вместе», ей становилось смешно. Что это за любовь такая, ради которой нужно лишать себя всех близких? Дверь, ведущая в комнату её «соседа», отворилась, и на пороге она увидела сонного Малфоя. Он стоял в одних боксерах, что было, мягко говоря, абсурдным. Она не была его «подружкой», чтобы он в таком виде расхаживал перед ней. Тот, даже не посмотрев на неё, направился в душ. Смотря на дверь, в которую он только что вошёл, Гермиона поймала себя на мысли, что он похорошел. Руки были подкачанные, а на торсе виднелись ровные шесть кубиков. Какого хрена? Проморгавшись, она направилась в свою комнату. У неё совершенно не было желания говорить с ним. Особенно после того, что произошло вчера. *** День пролетел для Гермионы незаметно. Из-за волнения она снова оторвала ту самую пуговицу на своих любимых штанах. «Пора уже нормально её пришить», — подумала она, выходя в гостиную. До начала их с Драко дежурства оставалось несколько минут. Она ждала, пока он выйдет из своей комнаты. Прождав около пятнадцати минут, за которые она три раза звала его, Гермиона не выдержала и открыла дверь в его комнату. Сначала её удивил интерьер. Всё здесь было совсем не таким, как у неё. Серебристо-зелёные цвета преобладали в обстановке. Красивые кожаные кресла привлекали внимание больше всего. От света свечей они блестели, словно новые. Очнувшись от разглядывания, она поняла, что Малфоя в комнате не было. — Гребаный Малфой! — выругалась Гермиона. Бегать по всей школе в поисках его, она не собиралась. Пусть одна, но она будет дежурить. А позже он отхватит по полной программе. *** Закончив дежурство, на котором ей удалось поймать трёх пятикурсников из Когтеврана, Гермиона облегчённо выдохнула. Сил совсем не осталось, но, собрав волю в кулак, она направилась в душ. Раздевшись, она взглянула на себя в зеркало. — Господи… — с отвращением проговорила она, разглядывая каждый миллиметр своего тела. Для Гермионы внешность никогда не была приоритетом. Она воспринимала себя как самую обычную девушку: не самую красивую, но и не уродину. Сейчас же, глядя на своё отражение, она не узнавала себя. Щёки впали, синяки под глазами бросались в глаза, делая её похожей на ходячего мертвеца. Рёбра некрасиво торчали, а руки стали ещё тоньше, чем раньше. — Что эта война со мной сделала? — прошептала она. Не выдержав, Гермиона разрыдалась. Слёзы жгли лицо, будто кипяток. «Хватит, Гермиона. Война окончена. Ты должна взять себя в руки и начать жить как нормальный человек», — строго сказала она себе. Но она уже давно не была нормальной. Война оставила огромный отпечаток на её психике, и от этого становилось только хуже. Наконец взяв себя в руки, она смыла слёзы вместе с горячей водой, под которой простояла добрых полчаса. Одевшись в пижамные штаны и майку цвета фуксии, Гермиона услышала, как отодвинулась картина. Не нужно быть прорицательницей, чтобы догадаться, кто это. В её венах закипела кровь от нарастающего гнева. Она вылетела из ванной, демонстративно громко захлопнув дверь. — Драко, мать твою, Малфой! Какого хрена ты не был на дежурстве?! — почти закричала она. Он выглядел ужасно. Спина, которой он упёрся о стену, была сгорблена. На рубашке отсутствовало три верхние пуговицы. На мгновение Гермиона испугалась, что с ним что-то случилось, и она даже не смогла помочь. В первый день в кабинете Макгонагалл она поклялась присматривать за ним и, в случае чего, оказывать первую помощь. Но, когда Драко тяжело выдохнул, ей стало ясно, что он был пьян. До беспамятства. — Грейнджер, закрой свой ебаный рот! — с нажимом произнёс он, делая акцент на последнем слове. Он опёрся рукой о стену и начал медленно брести к своей комнате. Гермиона вскинула брови, удивлённо открыв рот. Не долго думая, она схватила его за предплечье и развернула к себе. — Ну уж нет, ты так просто не отделаешься. Малфой громко зашипел, вырывая свою руку из её хватки. — Не строй из себя жертву! Я не больно тебя схватила, — сказала она, сложив руки на груди. — Тупая ты грязнокровка, — прошипел он. Её глаза расширились от злости, но когда он закатал рукав рубашки, Гермиона ахнула. Его метка... Она была вся красной, покрытая волдырями. Скорчившись, Гермиона отвернулась, не в силах смотреть на это. Как она сразу не догадалась? Ведь было очевидно, что метка не исчезнет после смерти Волан-де-Морта. Она продолжала мучить того, кто её носил. Кажется, теперь ей стала понятна просьба Нарциссы. — Видишь? Ты, блять, видишь?! Оно сжирает меня изнутри! — его зрачки сузились, голос был полон ярости. — А ты всё делаешь ещё хуже! — Не делай меня виноватой в том, что ты принял метку! Я тебя не заставляла! — выпалила Гермиона, но тут же одёрнула себя, понимая, что сказала лишнее. Одним движением Драко прижал её к стене, схватив за подбородок. Он заставил её смотреть прямо ему в глаза. Они были совершенно пустыми, безжизненными… как у неё. — Твой шрам уже зажил, грязнокровка? — прошипел он, бросив взгляд на её руку, где красовалась надпись «Грязнокровка». Её дыхание участилось, что, казалось, доставляло ему удовольствие. Мысли Гермионы прервало резкое движение его руки. На её челюсти остался горячий след от его пальцев. Не сказав больше ни слова, Малфой ушёл в свою комнату, громко хлопнув дверью. От его присутствия в гостиной пахло ненавистью. Гермиона медленно скользнула по стене, оседая на пол, и заплакала. Ей давно не было так страшно за свою жизнь. Подтянув ноги к груди и обхватив их руками, она опустила лицо на колени и продолжала рыдать. Тихо.