Погибая

      План провалился. Положение хуже некуда, остаётся последний выбор: они или их. Тисс держится на грани. Истерика бьёт изнутри, требует израсходовать все силы на безудержный крик, полный боли и грядущей утраты. Слова проходят мимо, словно неуловимые тени выскальзывают и не оставляют за собой абсолютно ничего. Её бросает в жар, её корёжит от холода, а губительная смесь мучает тело. Оно страдает, но вовсе не так, как душа.       «Ты поняла? Ты должна убить его сегодня, у нас нет времени на прощания и другие планы, которые уже точно не сработают» — последнее, что Тисс действительно слышит, а не пропускает сквозь.       Опустевшим взглядом смотрит на Айнлота, тот заговорщическим шёпотом поясняет каждый шаг до ужаса подробной инструкции. Остекленевшие глаза Тисс цепляются за Веллору, та скорбно кладёт ладонь на плечо девушки. Тисс ничего не чувствует: ни тёплых пальцев, поглаживающих её руку, ни трепетных касаний к макушке. Все эти жалкие попытки успокоить её не более, чем притворство.       Месть за погибшую принцессу и стратегически сильный и точный удар. Он повлечёт за собой необратимое, не пройдёт бесследно. Родина дорога Тисс, и потому весь её бунт выливается в беззвучный крик, в недостойные взгляда других слёзы.       «Глупая» — думает девушка, когда Айнлот заканчивает речь и даёт время обдумать всё произошедшее.       Не стоило привязываться, позволять рвущемуся в бой сердцу теплить в себе чувство и надежду на счастливый финал. Его не может быть. Как и её не может быть, если она последует плану. Эсшай… Сколько любви и теперь уже боли. Тисс поклялась защищать эти края всеми силами и способами. Могла ли она подумать, что некоторые из них так разрушительны?       Всего одна смерть. Одна? А что насчёт её сердца, что безвозвратно расколется на части, раскрошится в труху и будет гнетущим пеплом извечно оседать внутри? Об этом никто не волнуется. Это цена, которую приходится платить за преданность.       Тисс с туманом в голове и пеленой перед глазами заходит в покои. Сухо отвечает на вопросы слуг о наряде.       — Принц так настоятельно просил вас о встрече, — щебечет Олл, а Тисс совершенно не может выдавить из себя хоть что-то.       Служанка думает, что эсшайка лишь хочет показаться особо важной персоной, которую вовсе не будоражит личная встреча с принцем.       — Благодарю, можешь быть свободна, — плакать нельзя, ни в коем случае, — С макияжем я разберусь… Сама.       Одна и без посторонних. Это её роль и её бремя, что вот-вот продавит Тисс под своим весом, выбьет из неё последний вздох и заставит сердце исполнить последний стук, в котором всё её существование и все её чувства.       Тисс дрожащими руками берёт помаду. Открывает колпачок, колеблется. Такая неприметная вещица способна сгубить не только одного эльфа, но и все неудачные попытки выстроить мир, жизни многих и её саму. Тисс не умрёт буквально, в её кольце спрятано противоядие. Но нужна ли такая жизнь?       Тихий стук в дверь напоминает о визите к принцу. Тай ждёт. Взволнованный и одновременно спокойный. Он любит. И Тисс любит. До дрожащих коленей, до заканчивающегося в лёгких воздуха, до не дающих уснуть воспоминаний обо всех свидания и беседах.       Тисс идёт как на казнь. Нет, казнь была бы не так страшна. Мгновение, и её нет. Ничего нет, и ни одна вещь уже не имеет смысла. Сейчас же ей придётся разбираться с последствиями и тонуть в кошмарах во сне и наяву каждую секунду её существования. Существования, ведь это больше не будет жизнью.       На губах яд. Секретная рецептура и замудрённый состав разрушительной помады, принцип работы которого Тисс успешно прослушала. Какая разница, если итог один? Мучения. Нескончаемые и разбирающие её, словно подопытную тряпичную куклу, по кусочкам.       — Я скучал, леди, — Тай улыбается, кладя ладони на талию девушки.       Его нежный взгляд убьёт её раньше любого из разъярённых имперцев.       — И я, — голос Тисс дрожит, — И всегда буду.       Ядовита. Убьёт через пару минут и без лишних заметных следов. Тай гладит её по спине, наклоняется, тянется к её губам. И Тисс умирает в его руках, не может оттолкнуть, не может прижаться. Застывает в немом ужасе и чувствует последнюю каплю любви перед бесконечной катастрофой.       Она отстраняется, плачет. Наконец даёт чувствам желанную волю и пропадает. Эгоистичное желание смешивается с отягощающим чувством долга. Тисс не раскрывает кольцо, не принимает противоядие и даже не просит о помощи. Она обнимает Тая в последний раз. Удушье, предсмертная агония и хрип. Рваный, прерывистый и пугающий до второй смерти.       Их находят прижатых друг к другу. У обоих на губах блестит яд, красный оттенок — единственное яркое пятно на навечно бледных лицах. Крах.