Гриффиндорский галстук

— Гермиона, — в десятый раз за этот вечер, процедил Северус. Его терпение явно заканчивалось. — Я ненавижу сюрпризы! — Я знаю, — совершенно спокойно и искренне ответила девушка, продолжая сжимать в руках гриффиндорский галстук. А потом добавила, словно вся предыдущая тирада прошла мимо ее ушей: — Этот тебе точно понравится! — Я не буду этого делать! — Северу-у-ус, — застонала Грейнджер. Ее терпение тоже было не бесконечным. — Обещаю — никаких вечеринок, незваных гостей и шаров! Даже торта нет! — Беру свои слова назад. Я согласен на торт. Янтарные глаза блеснули недобрым огнем. Она уперла руки в бока, до безумия напоминая ему в этот момент разгневанную миссис Уизли. — Северус Снейп! Я сделала все! Я добилась нашего совместного отсутствия в школе на весь уикенд! Ты хоть можешь представить, чего мне это стоило? Да, Альбус с Минервой мне всю душу вытрясли, чтобы выпытать подробности! И я не позволю тебе все испортить. Стоит признаться, Снейп любил, когда она злилась, а выводить ее из себя было крайне забавно. Гриффиндорский характер всегда брал верх над здравым смыслом, хотя три года жизни рядом со сварливым слизеринцем сгладили углы, и она ловко научилась получать то, что хочет путем нехитрых, но явных манипуляций. Отбросив с лица волосы, которые, кажется, стали еще пышнее, стоило ее терпению дать трещину, она потрясла перед его лицом злополучным галстуком. Жест не произвел на него никакого впечатления. Гермиона покачала головой и улыбнулась, что на первый взгляд могло показаться капитуляцией. Но не тут-то было. — Просто доверься мне, — уже спокойнее сказала она, глядя ему в глаза. — Пожалуйста. Тишина, казалась, длилась целую вечность. Даже ветер притих, словно затаив дыхание в ожидании финала этих дебатов. Снег поблескивал в свете луны, а на ближайшем дереве сидела пара птиц, единственных свидетелей драматичной сцены. Тик-так. Тик-так. Время стремительно убегало, а ноги стали замерзать. Галстук в руке девушки тихонько покачивался на ветру. Наконец, Северус сдался. И его обреченный тяжелый вздох был тому ответом. — Могла хотя бы взять слизеринский! — пробурчал Снейп, поворачиваясь к ней спиной, словно сдаваясь ее власти. — Маленькая месть, — усмехнулась Гермиона, не скрывая довольной улыбки. — Я знала, что ты не сдашься без боя. Мне хотелось тебя подразнить. А увидеть на тебе золотые цвета… ммм… Снейп закатил глаза, но Гермиона этого уже не видела. — Оставьте при себе свои фантазии, мисс Грейнджер. — С каких пор ты против моих фантазий? — игриво протянула она, делая шаг в его сторону. Ответа не последовало. Последнее, что он увидел, перед тем как ткань закрыла его глаза — это засыпанный снегом задний двор их дома и кривую тень от единственного фонаря. Северус ненавидел парную аппарацию. Но вдвойне ненавидел, когда не контролировал ситуацию, а сейчас должен был испытать эти два чувства одновременно. Злополучный галстук надежно закрыл его глаза, а рука Гермионы мягко скользнула между его пальцев. — Все будет хорошо. Просто доверься мне. В следующее мгновение он почувствовал, как внутренности сжимаются, под ребра словно ударили крюком, а земля ушла из-под ног, унося их далеко за пределы заснеженного Хогсмида.

***

К удивлению Северуса, аппарация прошла вполне мягко, о чем он, конечно же, не скажет Гермионе. Как только его ноги вновь почувствовали твердую почву, он испытал облегчение. Нос уловил насыщенный запах хвойного леса. Стало ощутимо холоднее, свежий и морозный воздух прищипывал кожу, а ноги утопли в сугробе. Гермиона сжала напоследок его руку, теплое дыхание защекотало лицо. — Я же говорила, все будет хорошо. А потом темнота исчезла, как и ощущение ткани на лице. Северус прикрыл глаза на мгновение, пока очертание предметов перед глазами не обрели свою форму. Они стояли посреди небольшой поляны в окружении толстых многовековых сосен. Пушистые хвойные лапы были покрыты снегом, а на тонких ветках колючего кустарника мерцала хрустальная корочка инея. Изо рта шел пар, щеки слегка пощипывало от мороза. — Где мы? — Грампианские горы. В лесу уже царил сумрак, хотя здесь было куда светлее, чем в Хогсмиде. На быстро темнеющем небе зажигались первые звезды, а на западе еще мерцали ярко-алые отблески уходящего солнца. — Пойдем. Здесь недалеко, — прошептала Гермиона, переплетая с ним замершие пальцы. Только сейчас Северус заметил узкую тропинку, петляющую между деревьев. Наградив ее многозначным взглядом, но воздержавшись от комментариев, он позволил ей потянуть себя дальше. Спустя пару минут за деревьями показались очертания каких-то построек, а подойдя ближе им открылся удивительный вид на небольшой деревянный домик, расположенный на краю обрыва. Гермиона, не останавливаясь, потянула его дальше на широкое крыльцо, ведущее к просторной веранде, припорошенной снегом. Прошептав заклинание, она легко открыла дверь и вошла внутрь, взмахом руки зажигая многочисленные светильники. Все стены дома были обиты светлым деревом. Широкие окна в дневное время явно пропускали большое количество света, а камин в углу был словно высечен из благородного серого камня. Так и не отпустив его ладонь, Гермиона потянула Северуса дальше, по лестнице на второй этаж. Всего две комнаты и узкий коридор с парой картин в резных рамах. Небольшая дверь, ведущая, очевидно, в ванную и открытая дверь спальни, которая занимала большую часть всего этажа. Грейнджер не стала зажигать основной свет, лишь щелкнула маленький выключатель около прикроватной тумбы и пропустила его вперед. Впрочем, уже в следующую минуту Северус понял почему. Широкие панорамные окна открывали невероятный вид на долину и простирающееся полотно хвойного леса, словно зеленое покрывало, укрывшее землю. Снежные верхушки деревьев местами покачивались на ветру, пока над ними кружила в незамысловатом танце пара диких птиц. На границе горизонта виднелись высокие пики заснеженных гор, на вершинах которых все еще блестели красноватые отблески солнца, а над их головами медленно зажигался полумесяц. От вида захватывало дух, словно они парили над миром, как те самые птицы, ощущение невероятного простора и свободы здесь ощущалось особенно ярко, и даже Снейп не мог этого отрицать. — Красиво, правда? — тихо спросила Гермиона. Ее голос впервые за вечер звучал неуверенно, а былая бравада пропала без следа. Северус повернулся к ней вполоборота. Янтарные глаза поблескивали от восторга и трепета. — Красиво, — наконец ответил он. — Откуда этот дом? — Хорошо иметь… некоторые связи. Связи. Снейп прищурился, пытаясь прочитать на ее лице ответы, но увидел лишь лукавую самодовольную улыбку. Пазл в голове мгновенно сошелся. Ну, конечно. Кто же еще. — Люциус! Гермиона заулыбалась в ответ и опустила голову на его плечо. Небо стремительно чернело, а очертания вершин уже исчезли, уступая место ночной темноте. Она ни за что не расскажет Северусу о своем разговоре с Малфоем. Этот человек продолжал выводить ее из себя, хотя им удалось добиться некоего перемирия в последний год, впрочем, даже оно было приправлено щедрой порцией едких комментариев, взаимных уколов и сарказма. Но в таком деле, как день рождения Северуса, она готова была пойти на уступки, и этот момент определенно стоил пары сотен нервных клеток. — Я хотела, чтобы мы провели этот день вдали от школы, учеников и глаз Дамблдора. Только ты и я. Последние месяцы выдались действительно сумасшедшими. Северус прижал ее к себе ближе. Рука на талии мягко сжалась, передавая без слов все то, что он так и не научился говорить вслух. Гермиона все поняла. Пару минут они стояли молча, пока Снейп не нарушил звенящую тишину: — И какие же у нас планы на этот вечер, мисс Грейнджер? Гермиона заулыбалась и развернулась к нему, оказавшись в кольце рук. — Для начала, — вкусный ужин.

***

В четыре руки они довольно быстро сообразили незатейливый ужин. А два часа спустя в просторной гостиной, напротив широкого окна оказался накрытый стол. Подрумяненные кусочки мяса, клюквенный соус, запечённые овощи и большая тарелка свежих фруктов. Ароматы в воздухе кружили голову, и Грейнджер облизнулась, глядя на результат совместных творений. Взмахом палочки она зажгла несколько белоснежных свечей и заулыбалась, когда рука Северуса обвилась вокруг талии, а невесомый поцелуй приятно защекотал шею. Он с большим усилием заставил себя оторваться от ее тела, уж больно велик был соблазн пропустить ужин и перейти сразу к десерту. Подойдя к стулу с высокой резной спинкой, он галантно отодвинул его, взглядом предлагая Гермионе пройти на свое место. Ее щеки залились румянцем, даже спустя три года она продолжала смущаться такого внимания, чем знатно его забавляла. Тем не менее девушка послушно прошла к столу. Тонкое платье красиво обтягивало стройную фигуру, черные чулки подчеркивали длинные ноги, а вырез платья оголял линию плеч с россыпью золотистых веснушек. Северус любил целовать ее плечи, нежно обнимать со спины, тесно прижимая к себе, путаться в волосах и сладковатом аромате ее тела. Она отдавалась ему без остатка, и это сводило с ума. Северус знал каждое ее чувствительное место, каждый вздох, что срывался с ее губ в этот момент, каждую улыбку и задорный прищур янтарных глаз. Последние три года поменяли все. Изменили его историю, словно перечеркивая все, что было «до». Когда с формальностями было покончено, а в руке каждого из них был бокал с вином, Гермиона прокашлялась. Ее щеки снова заалели, она перевела взгляд на бокал, наблюдая, как багряная жидкость покачивается в стекле. А потом улыбнулась, витая в собственных мыслях, и подняла голову. — Интересно все-таки получилось. — Что именно? Грейнджер неопределенно пожала плечами. — Все. Ты. Я. Мы, — она тряхнула головой, отчего ее кудри весело подпрыгнули. — Знал ли ты тогда, что все так обернется? Что тот эксперимент в лаборатории выльется в это… Знал ли Северус? Конечно же, нет. Скажи ему об этом кто-то, он бы высмеял этого сумасшедшего или проклял бы. Зависит от настроения. В тот вечер, профессор Грейнджер в очередной раз увязалась за ним в подземелья, выпрашивая доступ к личной лаборатории. Ей было скучно, и на зимних каникулах в ее светлой голове не появилось никакой идеи, кроме как посвятить эти дни одному исследованию. Северусу претила мысль пускать ее в святая святых. Но толи Гермиона в тот момент была жутко настойчивой, то ли его настроение менее мерзким, чем обычно, он все-таки сдался. Гермиона получила разрешение при одном условии, — он будет присутствовать в лаборатории, — пристально и крайне недовольно наблюдая за ее попытками. Два дня спустя терпение лопнуло и, отчитав ее как нерадивую школьницу, он весьма неприятно, в своей манере, ткнул девушку в ее ошибки. Грейнджер училась на лету, поэтому, выслушав всю его тираду, послушно приступила к очередной попытке стабилизации зелья. И все получилось. Дальше была еще целая неделя доработок, проб и ошибок, но результат оправдал все ожидания. Со временем и Северус стал куда терпимее. Сначала позволяя себе короткие беседы, пару одолженных книг, а затем и вовсе доступ к личной библиотеке. Пара вечеров с чашкой чая, несколько совместных патрулирований коридоров, походы в Хогсмид, прогулка по цветущим лесным опушкам и… завертелось. Как-то внезапно и незаметно она стала частью его жизни. Еще полгода спустя был огневиски, разговоры о прошлом и первая ночь, которую они провели вместе. — Нет, — усмехнулся Северус. — Я не думал, что так получится. Гермиона заулыбалась. — Я тоже. Но я рада… — она недоговорила, в груди внезапно екнуло от нахлынувших эмоций. Северус понял без слов. Потянувшись к ее ладони, сжал длинные пальцы. — Я тоже. Этого было достаточно. В груди девушки разлилось тепло, и она сжала его руку в ответ. Они не были идеальной парой, слишком часто спорили, редко соглашались и только учились идти на уступки. Но несмотря на это, Гермиона не представляла себе больше жизни без него. Северус, впрочем, тоже. — Предлагаю тост, — наконец сказал Снейп, нарушая неловкую паузу. — За удачное стечение обстоятельств. И… неугомонную гриффиндорку, которая вечно втягивает меня в свои авантюры! Гермиона беззлобно рассмеялась и подняла бокал. Звон стекла заставил фитили свечей жалобно задрожать. — С днем рождения, Северус… Ответ ей не требовался, она видела его в черных, как ночная мгла, глазах.

***

Пару часов спустя они сидели около камина. Гермиона прижималась к нему спиной, пока Северус мягко накручивал на палец каштановый локон, наблюдая за игрой бликов на волосах. За окном валил снег, в камине потрескивали поленья, а тишина казалась умиротворяющей, словно в мире не существовало ничего, кроме маленького домика в горах Шотландии. — Мисс Грейнджер… — внезапно сказал Северус. От его тона на лице заиграла улыбка. Именно так он начинал свою речь, когда подтрунивал над ней или старался вывести из себя. — Время подходит к полуночи, а я все еще не получил свой подарок. Вы нарушаете традицию. Гермиона подавила смешок. — Мне кажется, в этот раз я превзошла саму себя. — Точно! Никаких шаров и пьяных профессоров, даже подгорелых коржей удалось избежать. С ужасом представляю, что меня ждет! Гермиона не удержалась и рассмеялась. Она развернулась к нему лицом, оказавшись к нему так близко, что кожу защекотало горячее дыхание. — У меня есть один подарок… Ответом ей была лишь нахально приподнятая бровь.

***

В полной тишине они поднялись в спальню. Гермиона не включала свет, лишь зажгла взмахом палочки пару свечей на прикроватной тумбе. На стенах заплясали кривые тени. Подойдя к кровати, она быстро что-то взяла и развернулась к нему лицом. Северус ничего не мог прочесть в ее глазах, внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. — Ты доверяешь мне? — тепло улыбнувшись, спросила Гермиона. В который раз за вечер он слышал этот вопрос? Северус подозрительно прищурился. В это мгновение Гермиона разжала ладонь. Золотисто-бордовая ткань повисла на пальцах, мягко покачиваясь на весу. Снова этот чертов галстук. — Еще одну парную аппарацию я не перенесу! — но судя по улыбке на лице девушки, галстук был нужен не для этого. — Что ты задумала? — Ничего из того, что может тебе как-то навредить, — мягко заметила она. — Просто доверься мне. Тебе понравится. Северус колебался. Больше по привычке, чем по реальным причинам. Он доверял ей безоговорочно, но отпустить бразды правления было сложнее, чем он думал. Гермиона смотрела на него теплым, родным взглядом, терпеливо ожидая решения. Она знала Северуса слишком хорошо и давала то, что ему было так нужно — время. Вздохнув, словно отправляясь на каторгу, он все-таки развернулся. Опустив бокал вина на тумбу, выпрямился и замер, позволяя Гермионе осуществить то, что она задумала. — Невыносимая ведьма, — тихо пробормотал Северус, когда на глаза вновь опустилась повязка. Гермиона тихо рассмеялась, и, поправив галстук, мягко скользнула по его шее пальцами, словно успокаивая. А потом наступила тишина. Хотя нет, это сложно было назвать тишиной. Не имея возможности видеть, Северус весь обратился в слух, улавливая каждую мелочь. Шорох ковра под ее шагами, треск свечей и шуршание снега за окном. Громкое тиканье часов в коридоре, лёгкий звон бокала, когда она сделала последний глоток, ее довольный вздох. Северус стоял неподвижно, ожидая, что принесет ему следующее мгновение. Было некомфортно. Слишком уязвимо, слишком неуверенно. Только сила воли и ее последний теплый взгляд, заставили его замереть без движения. Лишь напряженная спина и частое дыхание выдавали его состояние. Казалось, прошла целая вечность, хотя в действительности едва ли больше минуты. Ее теплые руки опустились на плечи, мягко надавливая на напряженные мышцы. Она гладила его спину, успокаивая, пока напряжение медленно отступало, а понимание происходящего словно разряд электрического тока ударило в голову. Грейнджер нервничала. Мерлин, если бы он знал, как она нервничала, то сорвал бы несчастный галстук в ту же минуту. Но желание воплотить фантазию в реальность было выше этого. Она поднялась на цыпочки и поцеловала его шею, мягко скользя губами по обнаженной коже. Ее руки продолжали поглаживать спину: вниз по лопаткам, к пояснице и снова вверх, чуть царапая сквозь ткань рубашки линию позвоночника. Гермиона мягко провела по его рукам, опускаясь ниже и переплетая с ним пальцы. Напряжение медленно отступало. Северус чувствовал, как против воли расслабляется, чуть наклоняет голову, открывая больший доступ к шее. Дыхание сбилось в тот момент, как язык мазнул по линии шрама. Он вздрогнул, но оставался на месте, чувствуя, как изнутри горячей волной поднимается возбуждение. В то мгновение, когда Гермиона отстранилась, он почувствовал почти болезненное опустошение. Тепло ее рук исчезло, а мокрые следы на шее неприятно холодили кожу. Сердце слишком громко билось в груди, чтобы расслышать ее тихие шаги. Он вновь обратился в слух, пытаясь отделить треск свечей и завывание ветра от ее дыхания. Ничего. Будто он один в этой комнате, а вокруг лишь темнота. Первое, что он почувствовал это ее запах. Сладковатый и терпкий, словно спелая вишня. А потом были ее руки на груди и тихий шёпот в паре дюймов от его лица. — Северус, — голос пробирался под кожу тысячей иголок. Она оставила в уголке его губ едва ощутимый поцелуй и провела пальцем по скуле, слегка царапая кожу. Дыхание обжигало, она порывисто выдохнула, чем выдала собственное состояние. Все происходящее заводило Грейнджер не меньше, чем его самого. Руки опустились на пуговицы рубашки, медленно освобождая ткань, пока та не соскользнула с плеч, повиснув на локтях. Раздалось довольное урчание. Гермиона больше не трогала его, вместо этого он почти физически ощущал на себе ее взгляд. Тепло ее ладоней вернулось. Она провела кончиками пальцев по ключицам вниз, скользнула по редким волоскам на груди к кромке черных брюк. Северус сглотнул. С закрытыми глазами каждое ее прикосновение ощущалось иначе, острее и сильнее, словно все нервные окончания враз обострились. Она прижалась к нему всем телом, прикосновение мягкой ткани к коже было неестественным. Снейп хотел сорвать с нее одежду и почувствовать настоящее тепло. Его руки опустились на талию, сминая ненужную материю. Гермиона рвано выдохнула и покачала головой, на мгновение забыв, что он не может этого видеть. — Нет, нет, нет… — протяжно и едва слышно, прошептала Грейнджер, убирая его руки. — Сейчас моя очередь. Северус нахмурился, но позволил убрать свои руки. Ему это не нравилось, но в то же время эти странные ощущения пьянили, будоражили, вызывая самые противоречивые чувства. Это стало открытием. Он ненавидел терять контроль, ненавидел чувство беспомощности, но сейчас… все было иначе. С Гермионой все было иначе. Если бы он захотел, то не смог бы объяснить свои чувства даже самому себе. Ее поцелуй нарушил внутренние противоречия. На губах остался терпкий привкус вина. Она целовала его жадно, обхватив нижнюю губу, мазнув по ней языком и тут же проникая в рот. Его плечи стали для нее опорой. Грейнджер не прижималась к нему, словно специально не давая то, чего он так страстно желал. В следующее мгновение она подтолкнула его назад, пока ноги не уперлись в жесткий каркас кровати. Гермиона прервала поцелуй неожиданно, так же как и начала. Ее дыхание окончательно сбилось, она жадно вздохнула и облизнулась. Северус не видел, но слышал все. Женские руки вновь мягко провели по его ребрам, спускаясь вниз, пока не закончили свое путешествие около металлической пряжки ремня. Северус сжал руки в кулак, стараясь справится с ощущениями, по спине ползли неприятные мурашки. Внезапно в комнате стало слишком жарко, треск свечей звучал оглушительно громко. Проворные пальчики легко справились со своей задачей, давление ткани ослабло. Он не знал, что эта сумасшедшая девчонка сделает дальше, предсказуемо ожидая, что просто лишиться брюк. Вместо этого Гермиона сжала его член сквозь белье и мягко провела ладонью по всей длине. Эрекция давным-давно была каменной. Казалось бы, простое прикосновение, знакомое ему не один десяток лет, но ноги словно стали ватными. Напряжение, непонимание, ожидание — все это вкупе подарило незнакомые, но невероятные ощущения. Все, что позволил себе Северус, это тихо зашипеть и толкнуться ей в руку, полностью потерять контроль он не мог. Гермиона подтолкнула его к постели, он опустился на матрас, но она толкнула его вновь, заставляя буквально впечататься в мягкие простыни. Вокруг все стихло. Он слышал лишь ее тяжелое дыхание с правой стороны и собственный стук в ушах. Прикосновение ее ладони в очередной раз вызвали дрожь. Женские руки снова закружили по бледной коже, рисуя одной ей известные узоры. Подушечки пальцев нежно обвели его губы, опустились ниже вдоль линии пульса к груди и обратно, посылая волны мурашек по всему телу. Вторая рука тем временем мягко погладила внутреннюю часть бедра, словно ненароком задевая возбужденный член сквозь белье. Несколько поцелуев внизу живота. Язык скользит вверх и обводит пупок. Рука опускается на член и сжимает, аккуратно поглаживая головку. Его разрывало от ощущений. Он не мог представить, что человек может испытывать так много чувств одновременно. До безумия хотелось сорвать с себя повязку. Увидеть, потрогать, ощутить. По телу прошла теплая волна магии. Он был полностью обнажен. — Северус, — снова этот шёпот, а в следующее мгновение прикосновение языка к головке, с губ сорвалось рычание. Он не ожидал, полностью дезориентируясь в пространстве. Казалось, ее руки были везде и нигде одновременно; гладили, ласкали, изучали, царапали. А она тем временем полностью вобрала его член в рот, соблазнительно причмокнув. Он вцепился в простыню так сильно, что был уверен, что порвет ее, балансируя где-то на грани. Северус приложил немало усилий, чтобы не кончить в этот момент, как сопливый юнец. Слишком большое количество ощущений обрушились на него в этой темноте. Но это была их ночь, и он планировал растянуть ее, как только мог. Снейпу хотелось к ней прикоснуться, почувствовать ее возбуждение и подарить удовольствие, но в этот вечер он позволил повести его за собой и должен был сдержаться. То, что он почувствовал в следующее мгновение, действительно его удивило, он приоткрыл рот и тяжело сглотнул, облизнув пересохшие губы. Гермиона передвинулась, матрас скрипнул, а затем она абсолютно бесстыдно потерлась об его руку и застонала, отправляя по члену волну вибрации. Глухой мужской стон стал ее ответом. Северус тут же перевернул ладонь, пальцами поглаживая мокрую ластовицу. Когда она успела избавиться от платья, он не понимал, но ее возбуждение кружило голову, так же как и губы, которые теперь мягко посасывали головку. Эта ведьма сведет его с ума! В этом не было сомнения. Гермиона стонала и двигала бедрами, используя его руку. В то время как собственные пальцы сжимали его бедра, язык облизывал член, а дыхание все сильнее сбивалось. Мерлин, это было слишком. Пульсация внутри нарастала, он не мог больше сдерживаться и зарычал, ударяя свободной рукой по матрасу. — Черт, Гермиона. Она оторвалась от его члена и улыбнулась. Холодный воздух, соприкасаясь с мокрой кожей, вызвал волну мурашек. — Я с тобой еще не закончила, — промурлыкала Гермиона и переместила свой вес так, что легко оседлала мужские бедра. Прижавшись к нему всем телом, она позволила ощутить собственную наготу. Несколько раз она повела бедрами, потираясь о член. Проведя рукой по его предплечью, переплела с ним пальцы и сжала, пытаясь справится с собственными ощущениями. Ее грань тоже была слишком близка. Гермионе нравилось, он чувствовал это. Она упивалась своей маленькой властью, и чтобы понять это, ему не требовалось видеть ее лицо. Дыхание, вздохи и постанывания говорили красноречивее всего, как и ее давно промокшее белье. Но стоило Северусу об этом подумать, как руки резким рывком оказались вытянуты вверх и зафиксированы над головой. Ей хватило сообразительности не связывать его. С этим бы он вряд ли смирился. Грейнджер подалась вперед и прижалась к нему обнаженной грудью, выдыхая прямо в губы. — Я так… давно этого хотела… — сбивчиво прошептала Гермиона. Ее голос звучал хрипло. — Так это… — его голос звучал не лучше. — Мой подарок… или твой? Гермиона рассмеялась и поцеловала, отпуская его руки. — А ты как думаешь? — и не дожидаясь ответа, добавила. — Я хочу большего… Ее бедра вновь дернулись, потираясь о напряженный член. Возбуждение было почти болезненным, сдерживаться уже стало крайне сложно. — Все в твоих руках, девочка, — промурлыкал Северус и толкнулся, срывая с ее губ очередной стон. Гермиона опомнилась, словно вспомнив про свой план. Она приподнялась, быстро избавившись от белья, слегка переместила вес и, проведя несколько раз по члену рукой, направила в себя. Ей не хотелось больше его дразнить, держать собственное самообладание оказалось куда сложнее, чем она думала. У них еще будет на это время. А сейчас ей крайне необходим был его член. Внутри. Полностью. Сейчас. Она опустилась на него медленно, словно растягивая удовольствие и смакуя, как сладкий сироп. Ее стон был протяжным и тонким. Северус зашипел и толкнулся навстречу, не желая больше держать себя в руках. Голова слегка кружилась, галстук неприятно давил на затылок, а на лбу блестели бисеринки пота. Все прочие звуки отошли на задний план, он слышал только ее дыхание и свое бешено бьющееся сердце. Не сдержавшись, он еще несколько раз толкнулся в ее сторону, что есть сил сдерживая порыв схватить ее за бедра. Его руки по-прежнему оставались над головой. Хотя вряд ли это продлится долго. Гермиона это поняла. Она выпрямилась, переместив свой вес назад, оперлась рукой в матрас и начала двигать бедрами, увеличивая скорость. Он был так глубоко, что она всхлипнула. Ощущения все нарастали. Влажные шлепки становились все громче, как и стоны Грейнджер, забывшей обо всем на свете. Эти звуки подталкивали Северуса к краю, так головокружительно они звучали. Член болезненно пульсировал, мышцы живота напряглись, а расползающийся жар заставлял кожу полыхать огнем. Больше сдерживаться он не мог. Зарычав, схватил ее одной рукой за волосы и дернул на себя, впиваясь грубым поцелуям в губы. Вторая ладонь шлепнула по ягодицам и тут же легла на бедра, помогая двигаться еще быстрее. Гермиона забыла, как дышать, она хватала ртом воздух и даже не могла отвечать на его поцелуй, полностью сдаваясь его власти. Вот так просто. Несколько секунд и он вновь взял все в свои руки, но ее это не волновало. В воздухе пахло сексом, хлюпающие звуки сводили с ума, все ощущения казались слишком яркими. Бездна была совсем рядом, и Гермиона неслась к ней со стремительной скоростью. Северус подался вперед и сжал ее волосы еще сильнее, но боль лишь добавила остроты ощущений, а его рычание стало спусковым крючком. Она окончательно рухнула в пропасть. Мышцы сжались и запульсировали, воздух, казалось, полностью покинул легкие, а внутри расползалось тепло. Время остановилось, в ушах звенело, а тело ощущалось безумно тяжелым и ватным, словно лишенным костей. Его крепкие объятия удерживали в реальности, но парой мгновений спустя Северус потянул ее на себя, с невероятной нежностью прижимая к груди. В темноте спальни слышалось только их рваное дыхание и вновь вернувшийся шорох снега за окном. Последнее, что она чувствовала перед тем, как провалиться в сон, была волна очищающего заклинания, нежный поцелуй в макушку и шорох гриффиндорского галстука.

***

Утро встретило Северуса ослепительно ярким светом, болезненно резанувшим по глазам. Вчера вечером никто не побеспокоился о шторах, и сейчас яркое солнце настойчиво светило ему прямо в глаза. Снейп зашипел и невербальным заклинанием заставил тяжелую ткань задернуться без лишнего шума. Так-то лучше. Гермиона даже не пошевелилась. Северус перевел взгляд на ее лицо и, не удержавшись, убрал локон, упавший на ее щеку. Во сне она выглядела безмятежной и умиротворенной. Чуть потрескавшиеся губы, длинные ресницы слегка подрагивали, словно она видела яркие сны, а волосы буйным ореолом разметались по подушкам. Губы Северуса дрогнули в легкой улыбке. В этом была вся Гермиона. Она могла быть надоедливой и неугомонной, выводила его из себя и доводила до исступления, смешила, радовала и удивляла. Она смогла сделать его счастливым. И даже ее глупая идея, сделать каждый его день рождения запоминающимся, в глубине души его забавляла. Она перевернула его жизнь, вернув в нее яркие краски. Северус не готов был от этого отказаться. Уже нет. Из размышлений его выдернул тихий женский вздох и движение. На мгновение она смешно сморщила нос, а потом ее ресницы задрожали сильнее, пока Гермиона, сонно потянувшись, не открыла глаза. — Доброе утро, — смущенно прошептала она, поняв, что он уже некоторое время за ней наблюдает. Отчего-то первое ее движение было связано с натягиванием белоснежной простыни на обнаженное тело. Северус усмехнулся. — Доброе. — Давно не спишь? Он покачал головой, продолжая смотреть на нее задумчивым взглядом. Гермиона смутилась еще сильнее. Она села, продолжая сжимать руками простынь, и осмотрелась. — Почему не разбудил меня? Сколько вообще времени? Мы, наверное, проспали все на свете… — она огляделась, в попытке отыскать часы, но в спальне их не было. — Боишься не реализовать все свои планы на этот уикенд? — хмыкнул Северус. — Нет, — сдерживая улыбку, покачала головой Грейнджер. — Больше никаких планов и сюрпризов, — а заметив его взгляд, протянула. — Обеща-а-а-а-ю! Северус молчал, и эта тишина ее беспокоила. Она не могла прочесть его мысли, но в глубине души понимала, что что-то не так. Но вот что? — У меня есть планы, — неожиданно сказал Северус. Гермиона облизнула пересохшие губы. Внутри разгорался приятный жар. Волнение резко подкатило к горлу. Интуитивно она чувствовала, что происходит что-то важное, сокровенное, хотя все еще не понимала что. — Какие? — Ты доверяешь мне? Гермиона прищурилась. Сердце в груди заколотилось сильнее. — Используешь против меня мои же слова? — она недовольно цокнула, но улыбнулась. Конечно же, она доверяла. Безоговорочно и всецело. Но к чему же он клонил? Неожиданно в его руке оказался тот самый галстук. Слегка помятый после ночных приключений. Она хмыкнула, но промолчала. Внутри нее боролись смешенные чувства. С одной стороны, дикий интерес, с другой — возмущение. Стоит ли говорить, что любопытство взяло верх? Она переводила взгляд с галстука ему в глаза и обратно, пока не рассмеялась и не откинула волосы назад. Зафиксировав простынь вокруг груди, девушка села на колени и повернулась к нему спиной, ожидая всего чего угодно. Северус аккуратно поправил ее волосы, чтобы не причинить дискомфорт, и завязал глаза, нежно погладив ее по щеке. По спине поползли мурашки, темнота смущала, а ожидание сводило с ума. Вот значит, что он чувствовал этой ночью? Терпением Грейнджер не отличалась со школьной скамьи, поэтому минуты ожидания показались ей вечностью. Веснушки на ее плечах ярко выделялись на фоне светлой кожи, Северус задержал на них взгляд, очертив кончиками пальцев, словно рисуя созвездие, и поборол порыв в очередной раз поцеловать. Гермиона нервно заерзала на кровати. Не было никаких слов. Ничего. Несколько мгновений он смотрел на нее, то ли не нарочно, то ли специально подразнивая и давая сполна прочувствовать все то, что он сам познал пару часов назад. Когда тепло его тела за спиной пропало, Гермиона напряглась, прислушиваясь к шорохам. Ей не удалось понять, что происходит, шуршание ткани, щелчок и… Первое прикосновение заставило девушку вздрогнуть. Длинные пальцы мягко скользнули по запястью, поглаживая кожу и очерчивая подушечкой пальца голубоватые венки. А затем она почувствовала то, что ожидала меньше всего. Холодное прикосновение металла на безымянном пальце и тихий-тихий шепот на ушко. — Ты станешь моей женой, Гермиона? Грейнджер ахнула, сорвала с лица повязку и уставилась на собственную руку, которая на мгновение показалась чужой. На левой руке блестело кольцо. Тонкая полоса белого золота и яркий изумруд в виде капли. На глаза набежали слезы, сердце пустилось галопом. Она подняла голову, встречаясь стеклянным взглядом с черными омутами его глаз. Именно там она увидела все. Его чувства и эмоции, несказанные обещания и признания. Первая слезинка предательски покатилась из глаз. Он нежно подхватил ее и стер, не желая видеть слез на любимом лице. От этого нежного и осторожного прикосновения Грейнджер задрожала еще сильнее. — Да. Конечно же, да, Северус! — запоздало прошептала девушка. Голос предательски дрожал. Бросившись в его объятия, Гермиона прикусила губу, чтобы не разрыдаться в голос. И плевать сейчас было на простыню, которая складками собралась на талии и на покрасневшие от эмоций глаза. Никто из них не знал, что все так получится, что спонтанная идея и незамысловатый эксперимент с зельем сна приведет их рано или поздно к этому дню. В домик на берегу обрыва в Грампианских горах и обручальному кольцу на безымянном пальце. Но, без сомнений — это был лучший финал. Впрочем, кто сказал, что это конец? Для них это было только начало…