Was it casual?

Арану казалось, что для Тату было повседневным и обыденным склоняться к его плечу, когда смеётся, смотреть на него так, как он не смотрит ни на кого больше. Но эти повседневные моменты дарили ему ту лёгкость, которую он редко мог испытать до этого. Наверное, именно из-за лёгкости, которую он чувствовал, будучи рядом с Тату, он чувствовал к нему нечто большее, чем дружескую симпатию. Ему не нужно было просить совета у Джека, Джока и кого-либо ещё, он знал, что он чувствует, и именно осознание чувств давало чувство тяжести. Это всё начало зарождаться ещё до накала страстей с Боссом, наверное, семя любви начало прорастать в нём чуть ли не с начала знакомства, очень плавно обвивая его сердце своими лозами, что заставляло бабочек в животе стремиться ввысь, к самому сердцу. Когда он всё осознал, было абсолютно не то время для того, чтобы усложнять взаимоотношения своим признанием. Было не время для романтики, хоть Аран и не прогонял навязчивые мысли прочь, но позволял им проходить сквозь него, заставлять почувствовать что-то в очередной раз лишь на мгновение, а затем раствориться, улететь и не тревожить его ещё какое-то время. Его собственный выбор отчасти казался странным для него самого: Тату подстрелили, хоть и не смертельно, но это всё ещё требовало медицинского присмотра, а он практически всё свободное время уделял отцу, который длительное время просто отказывался признавать его собственным сыном. Он заставил его и его друзей пройти через все круги ада, но Аран всё ещё звал его “папой”. Таким уж человеком он вырос. И, на самом деле, Тату нравилось то, каким человеком удалось стать Арану, имея такого отца. При первой встрече он бы и не подумал, что этот высокомерный избалованный парень на деле очень ранимый и чувственный. Построить с ним искреннюю эмоциональную связь — не то, что было в планах Тату, это никогда не выходило у него хорошо, он не знал, как реагировать на его внезапные эмоциональные порывы, сопровождающиеся слезами. Всё, что он мог сказать в такие моменты: “Не плачь”. Абсолютно лишённая эмпатии фраза, к сожалению, единственная всплывала в голове. Он лишь чувствовал, что не хочет видеть его слёзы, он лишь желал, чтобы Аран больше улыбался. Лучше бы он говорил напрямую, что чувствует, или же не говорил ничего. Наедине с собой он часто стыдил себя за негативные высказывания об отце Арана при нём. Тату не собирался менять о нём мнение, как и он, который продолжал звать Босса “папой” после всего, что тот сказал ему и сделал для всего района. Осознать на новой ступени важность отца в его жизни он смог, когда лежал в больнице в довольно забавной и в то же время очень неприятной ситуации после того, как получил пулю в своё мягкое место. Оно всю жизнь верно служило ему, помогая банально сидеть, а теперь ему и лежать на спине было больно. Ещё и шрам остался после этого. Но это не так важно, как то, что всё это время при том, что он действительно скучал по Арану больше, чем по остальным ребятам, потому что те приходили его навещать, Тату всё же не винил его ни в чём и не чувствовал, что тот обязан был к нему приходить. Аран почувствовал необходимым прийти хотя бы на выписку. Он не мог прийти с пустыми руками, поэтому решил подарить цветы, как нечто банальное, но от всего сердца. Хотелось хотя бы попытаться, несмотря на то, что вряд ли Тату такое действительно понравилось бы. Выбор пал на гардению в горшке. Этот цветок имеет значение “Тайная любовь”, но Тату вряд ли этим поинтересуется, поэтому Аран просто решил быть честным по-своему. В горшке, потому что он вполне мог бы взять на себя уход за цветком в свободное время, как бы дополняя свой подарок. Тату не подпускал близко и мысли, что Аран может к нему что-то чувствовать. Он не видел всех тех взглядов, равномерно нежно обжигающих его. Он не видел его выражений лица, когда неосознанно тянулся к нему для объятий или чтобы хихикнуть ему в плечо. А когда Хой подал ему идею узнать о значении цветов, что ему подарил Аран, он не просто подпустил их на шаг ближе, он был готов в ту же секунду рвануть с места, встретиться лицом к лицу, показать ему экран с расшифровкой значения и спросить “Неужели это было непреднамеренно? Неужели ты надеялся, что я не стану смотреть значения? Или, может, значение не смотрел ты, а я всё себе надумал?” в надежде услышать что-то вроде “Я знал о значении, это и имел в виду, но не думал, что ты заинтересуешься”. Потом в его фантазии всплыла картина, где он притягивает Арана за подбородок и целует, второй рукой придерживая за талию, но прийти в себя его заставил всё тот же Хой, который спросил “Ну что там? Не можешь же ты так долго читать значение цветка”. *** Всё практически вернулось на круги своя. Вот их компания уже снова в сборе, они сидят и потягивают лимонад за обсуждением важных вопросов. Изо рта Тату вдруг по привычке без задней мысли вылетает очередная негативная фраза в адрес Босса. Он кидает беглый взгляд на Арана, осознавая, что сейчас сказал. — Прости, я забыл, что старый босс — твой папа, — и это действительно так, потому что по характеру и темпераменту они отличаются безумно сильно. От неловкости он возвращается к предыдущей теме разговора. Аран сидит тихо, задумчиво вслушиваясь в разговор. Когда Тату говорит, что не сбежит, ведь у него нет друзей, он чувствует на себе тяжесть пристального взгляда откуда-то сбоку, но предпочитает это игнорировать. Все уже начали расходиться по домам, но лёгкое прикосновение к плечу привлекло внимание Тату. Аран смотрел на него так серьёзно, что мурашки готовились бежать с низкого старта. — Нам нужно поговорить, — это послужило сигнальным выстрелом для забега, Тату сглотнул. Аран легонько взял его за запястье и отвёл в сторону. — О чём именно ты хочешь поговорить? Это о цветах? — О цветах? — в глазах Арана мелькнула искра просветления, которая так же быстро погасла — Нет, не о них сейчас. Я просто хотел сказать, что начинаю сомневаться даже в нашей дружбе, когда ты отзываешься о моём отце вот так, забывая, кем он является для меня. — Мне действительно очень жаль, что так выходит, просто я действительно частенько не понимаю, почему ты продолжаешь поддерживать его после тех случаев, когда он буквально говорил, что у него нет сына. Я просто банально не вижу ни единого твоего сходства с ним, даже внешне ты почти на него не похож, возможно, отцовские гены просто были не так сильны, — Тату вздохнул, водя взглядом по лицу напротив. Ему хотелось рассмотреть его ближе, притянуть Арана к себе, но сейчас просто максимально неподходящий момент, из-за чего Тату даёт себе мысленную пощёчину и пытается сказать что-то ещё. Попытки тщетны, он потерял одну мысль, но решил взять волю в кулак и ухватиться за другую. — А что там в итоге с цветами… Неужели это был простой подарок без скрытого смысла? Не пытаешься ли ты меня сейчас оттолкнуть, боясь, что я догадаюсь и разорву связь с тобой первым? Или я себе это всё сейчас надумываю, в то время для тебя подарить кому-то цветы со значением “Тайная любовь” — часть повседневной рутины? Аран потерял дар речи. Кажется, Тату сейчас сказал либо неимоверную глупость, либо попал в самое яблочко. Если первое, то он в дерьме. Если второе, то, возможно, всё не так плохо? — Я не думал, что ты действительно станешь смотреть значение цветов… — А сам ты его знал? Аран выждал пару секунд и неуверенно кивнул. Недавно на эмоциях, сейчас он заметно притих, будто ожидая приговора. Которого не случится. Тату заслонил рот рукой, пытаясь осмыслить всё максимально рационально и не наделать глупостей. Он смотрел на свои ноги, затем на ноги Арана, поднимая взгляд лишь изредка, чтобы поймать его реакцию. — Ты это и имел в виду? — он продолжает задавать вопросы, не веря в происходящее, чем бы это ни было. В этот раз Аран поднял взгляд и, смотря ровно Тату в глаза, ответил: — Да, я тайно влюблен в тебя практически с самого начала нашего общения. Я правда не думал, что ты станешь смотреть значение цветов гардении, черт возьми. Надеюсь, что это не станет большим препятствием для нашей дружбы, — Аран действительно не рассматривал даже малейший шанс взаимности. — Это могло бы стать препятствием, если бы я не чувствовал то же самое, что и ты, — эта фраза косвенного признания заставила глаза Арана расшириться, а сердце стучать ещё на порядок чаще. — Неужели я настолько слепой, что не заметил этого, — нервный смешок невольно вырвался из его рта после этого предложения. — Я сам в себе не видел этих чувств до недавнего времени, ты не виноват. Пауза. Они смотрят друг друга только в глаза, думают, что делать дальше. Поглупели чутка, как разобрались. — Так, мы можем теперь перейти к… Делу? — предложил Аран, и они поняли друг друга. Тату взял его лицо в в свои руки и сократил расстояние между ними. — Я больше никогда не отзовусь о твоём отце плохо, обещаю — прошептал он в губы Арана, а затем перешёл к поцелую. Губы Арана были мягкими и сладкими, он постоянно использует тот приятно пахнущий блеск для губ, который делал их очень целовательными. Тату начал напористо, но сам растаял и расслабился, замедлил темп и стал невероятно нежен. Их губы слились друг с другом, дыхания немного сбились и сердцебиения синхронизировались. Этот поцелуй уж точно не был чем-то повседневным в жизни кого-либо из них на тот момент, но в дальнейшем наверняка губы друг друга станут для них особой обыденностью, одним из любимых ритуалов после пробуждения, перед сном и в иных ежедневных ритуалах. Первое время они скрывали от друзей свои отношения и никто этого не замечал. То, что Тату прятал своё хихиканье в плечо Арана на церемонии не был чем-то необычным для них. Зато множество вопросов посыпалось на них, когда Тату внезапно при всех назвал Арана “любимым”, но это уже совсем другая история.