Переступили грань

Весь день рождения ты чувствуешь его взгляд. Прожигающий взгляд. Начиная от праздничного стола, заканчивая танцами всех гостей. За праздничным столом вас, господи спасибо как назло, посадили рядом. Что, казалось бы, могло случиться? К примеру, горячая рука Чона на твоём колене. Рука, что поднималась всё выше и выше, сжимая нежную кожу. Платье действительно до невозможности короткое, поэтому не только его руке предоставилась возможность чувствовать мягкость бёдер, но и глазам видеть это.  Танцы были частью каждого вашего праздника. И этот праздник не стал исключением.  Алкоголь ударил тебе в голову. Несильно, но ощутимо. Стоишь рядом со столом, пока другие танцуют, и кушаешь какие-то закуски. Прикрываешь глаза, наслаждаясь едой и приятной музыкой. Но когда чувствуешь ладони на своей талии и тепло чужого тела спиной, ты застываешь. — Дядя Чон, — чувствуя, что это он, поворачиваешь немного голову назад и отчаянно шепчешь. — Что такое, Т/и? — шепчет на ушко, заставляя скапливаться возбуждение внизу живота. Чувствуешь, как он прижимает тебя к себе, поглаживая твою талию, — что ты хочешь мне сказать? — Дядя Чон.. я хочу.., — подстраиваешься под его ласки, не в силах что-либо сказать. — Что ты хочешь? Скажи мне, сладость, — прикусывает твоё ушко, подталкивая выстонать тихое «Я хочу вас». Совсем скоро оказываетесь в твоей комнате. До вас никому нет дела, поэтому вас не будут искать. Прижимаешься к двери спиной, глядя на Чона, что остановился рядом с твоей кроватью. Проходишься взглядом по его сильной спине, прикусывая губу. Алкоголь явно придаёт тебе смелости. Наблюдаешь за ним. Чон  не спеша садится на твою кровать, облокотившись назад на руки. Его поза так и призывает оседлать его, согрешить. — Сладость, подойди сюда, — тон его голоса заставляет тебя сдвинуться с места и подойти совсем близко. Придвигает тебя ещё ближе, заставляя стать между его ног, — знаешь, Т/и, в моей голове ещё не было таких мыслей касательно тебя. — Каких таких? — говоришь шёпотом, ведь язык совершенно не слушается. Нарочно задаёшь этот вопрос, зная ответ заранее. — Никогда не думал, что просто не смогу не касаться тебя. Никогда не думал, что захочу целовать тебя. Никогда не думал, что захочу трахнуть тебя и полностью завладеть тобой, — после он заставляет тебя усесться на его бёдра.  Не можешь не поддаться ему. Не можешь не таять от его ладоней, что проходятся вдоль спины, медленно опускаясь к уже излюбленным ягодицам. Сжимает их с силой, после припадая к шее, начиная оставлять обжигающие поцелуи. Снова зарываешься пальчиками в его тёмные, как смоль, волосы, испуская тихий стон, когда его руки уже вовсю ласкают твои оголённые так быстро ягодицы.  Бретельки уже спали, платье складками собралось на талии. Грудь уже готова высвободиться, но Чонгук поспешно делает это, спуская платье ниже. Поцелуями спускается ниже, обхватывая один сосок губами, после прикусывает, вызывая у тебя писк. Ласкает сначала одну грудь, после другую, делая соски ещё краснее от  махинаций его рта. Снимает с тебя платье, что так мешается на талии. Ты полностью обнажённая перед полностью одетым ним. Твои щёки краснеют от этого факта, заставляя спрятать лицо в изгибе его шеи. — Т/и, тебе нечего стесняться, — поглаживает твою спину, приподнимая голову за подбородок. Смотрит на твои такие манящие губы пару секунд, после впиваясь в них. Он полностью контролирует поцелуй, ведёт, в то время, как ведёт тебя. Поцелуй настолько мокрый, горячий, несдержанный, что заставляет тебя намокать ещё сильнее. Неожиданно чувствуешь на внутренней стороне бедра его пальцы, которые так скоро опускаются ниже, к мокрой промежности.  — Сладость, я так хочу попробовать тебя, — проводит пальцами вдоль, хлюпая выделениями. Стонешь прямо ему в губы, стараясь получить больше, — сядь мне на лицо, Т/и. Позволь моему языку хорошенько трахнуть тебя. Эти слова полностью лишают тебя рассудка. Без слов толкаешь его на спину, давая согласие. Однако немного мнёшься перед тем, как оказаться совсем близко к его лицу. Но Чонгук обхватывает твои бёдра, подталкивая перебраться ближе. И, о чёрт, ты буквально подставила свою киску к его лицу. — Вот так, сладость, умничка, — давит на твои ягодицы, заставляя сесть ему на лицо.  Закатываешь глаза, когда чувствуешь его губы на своей промежности. Прикусываешь губу, когда ощущаешь, как он высовывает язык и кончиком проходится вдоль. Дразнится. Выгибаешься, испуская громкий стон, когда уже широким мазком его язык ласкает твою промежность. Зарываешься пальчиками в его волосы,  в то время, как его ладони с силой сжимают поочерёдно то бёдра, то слегка покрасневшие ягодицы. Направляет тебя так, как ему удобно бесстыдно вылизывать тебя.  — Чонгуки.. Гуки, — выстанываешь его имя, когда его язык заходит достаточно глубоко, заставляя тебя дрожать. Слышишь хлюпающие звуки от соприкосновения его блядского языка и твоих выделений. Слышишь довольное мычание в ответ на твои громкие стоны. Выгибаешься ещё сильнее, когда его язык ласкает твой клитор, увеличивая напор. Хнычешь, желая получить долгожданную разрядку. Как будто чувствуя это, Чон ускоряется, так жадно вылизывая тебя. По-прежнему сжимает твои ягодицы, после шлёпая по одной из них. Чёрт, этот мужчина имеет просто блядский язык. — Чонгуки, — стонешь и, не в силах сдерживаться, бурно кончаешь прямо на его язык. Послеоргазменная нега долго не покидает тебя, а его язык, что слизывает соки, добивает. Слезаешь с него, смотря на его довольное и такое мокрое лицо. Смущённо опускаешь взгляд, вспоминая, что только что творила. Он поднимается, цепляя твой подбородок, и глубоко целует, позволяя ощутить свой вкус. — Хорошая девочка. Такая громкая, такая развратная, такая порочная. Сладость, — после снова целует, притягивая к себе.  Переступили грань? Возможно. Но стоило ли это того? Определённо.