Фэн Синь знает, что проиграет при любом раскладе.
Этот день не отличался от прошлого ровным счётом ни чем. Он был также отвратителен, как и предыдущие. Разве что, сегодня был праздник Середины осени, а это значило, что теперь надо подготовиться особенно тщательно, чтобы все прошло, как всегда -
идеально. Для Фэн Синя никогда не существовало промежуточного этапа. Всё было либо очень плохо, либо совершенно. И судить его за такое мышление - глупо. У него не было любящих родителей, чтобы объяснить ему, что хорошо, а что плохо. У него, можно сказать, не было никаких родителей, ведь его отдали на службу его высочеству ещё ребёнком. Школой жизни для него стала армия, где ему каждый день внушалось, что нет особой разницы: "Со щитом, или на щите", что значило
для Фэн Синя одно - если потребуется, он должен умереть ради его высочества. Без вопросов. Без сомнения. Многие годы он совершенствовал свое тело и дух, чтобы стать идеальной тенью его высочества. Он был собакой, преданной и верной, готовой лизать ноги своего господина, если это потребуется, кормиться с его рук и спать у его постели. У него не было человека роднее и ближе, чем его Высочество, и не могло быть. В принципе. Любую возможность заиметь хоть какую-то семью у него забрали. Фэн Синь был омегой. Вычищенной и с перетянутыми трубами. У него не было ни своего запаха, ни возможности потенциально заиметь ребёнка в будущем. Его сердце становилось холодным, а тот, кто лишён тепла в душе - жизнь дарит не способен. И, очень жаль. Хотя.... Он так редко думал о том, что потерял раньше.... До вознесения ему было практически всё равно. Да, он иногда думал о том, что у него могла быть семья. Нормальная. Он бы нашёл себе альфу, который бы любил утыкаться в его шею, выдыхая запах... Мм, допустим, вишни, ему бы нравилось заплетать непослушные волосы Фэн Синя в косы и обнимать возлюбленного со спины, даруя защиту для него самого. Ему бы тогда впервые не нужно было бы защищать себя самому, он бы смог ненадолго расслабиться и почувствовать себя счастливым. У них бы было два ребёнка. Пол не так важен, но он всё же грезил о дочки, с такими же тёмными волосами, как и у него самого.... Всё это было лишь глупыми мечтами, иллюзиями, им суждено было каждый раз распадаться с рассветом. Было немного больно, но Фэн Синь шёл вперёд. Он даже пробовал как-то связать себя с одной девушкой, которая была беременна, хоть и не от него... Не получилось. И, ладно, всё это дела прошлого.
После вознесенския изменилось многое. Например, его запах. Он появился. Лёгкий. Едва ощутимый. Но, это была не вишня. Фэн Синь пах гнилью и разложением. Мерзко. Неправильно.
По крайней мере, ему так казалось. От этого запаха нужно было избавляться. И, на самом деле это было просто. Он мылся. Два раза в день. Стабильно. Это полностью. Руки - каждые полтора часа. Мыло пахло шалфеем. Шею обтирал ароматическими маслами четыре раза в день. Ему нравился запах сандала. Каждый час быка, перед сном, менял мешочки с благовониями. Он старался, чтобы ничто не мешало его идеальности. Он мыл руки, пока кожа не травмировалась, только тогда он начинал понимать, что достаточно чист.
Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки.Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Не забыть поменять благовония. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть....
Но, ситуация медленно выходила из-под контроля, когда был рядом альфа. Тот самый альфа.
Быть рядом с Му Цином было невыносимо. Ему хотелось выть волком рядом с этим альфой. Альфой, который пах костром. У Фэн Синя до сих пор не было ни течек, ни прочих причуд. Он никогда не хотел свить себе гнездо, чтобы вдыхать чужой запах. Этот запах сам вьелся ему под кожу и стал его верным спутником. Любое прикосновение. Даже удар - на его теле оставлял стойкий аромат. Он буквально пах Му Цином. И адекватного объяснения этому у него не было.
В данной ситуации он мог делать лишь одно - мыть руки. Но, если с запахом ещё можно было бороться, то, что делать с тем, что рядом с Му Цином у него буквально путаются мысли - он в начале не знал. Потом, ему удалось выявить закономерность. Когда он сжимал кулаки, а ногти оставили на ладони кровавые полумесяцы - думать становилось легче. Гораздо легче. Это радовало. Он решает продлить эффект тем, что теперь, когда у него в голове появлялись лишние мысли, он запирался в комнате и царапал запястья. Да, язык боли всегда был самым действенным. Кровь смывала ненужные мысли не хуже мыло. Теперь его расписание поменялось и выглядело так:
Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Царапать запястья. Царапать запястья. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Царапать запястья. Царапать запястья. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Царапать запястья. Царапать запястья.Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Царапать запястья. Царапать запястья.Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Царапать запястья. Царапать запястья.Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Мыть руки. Царапать запястья. Царапать запястья. Мыть руки. Мыть руки. Тошно.
В какой-то момент Фэн Синя начинает мутить от этого распорядка, от запаха мыла, от благовоний, он решает, что на праздник осени сменит аромат на.... Допустим, вишню. Это не кажется чем-то странным, хоть и грозит перерасти в настоящий нервный срыв. Любое, даже малейшее изменение порядка нервировало, капало на мозги и душило неопределённостю. Фэн Синь не любил перемены, но сегодня запах вишни был не в счёт.
Итак, сегодняшний день праздника середины осени не отличался ни чем от предыдущих. Он как обычно пришёл к реке, чтобы запустить фонарь. Фонарь генералу юго-запада. Каждый год он обгоняет Наньяна ровно на один фонарь и, какая ирония, выпущен этот фонарь из рук самого же Фэн Синя. Что поделать, единственный и самый верный последователь этого идиота - он сам. Да, возможно, в следующем перерождение, если оно вдруг состоится, нужно будет удачнее выбирать Бога себе в покровители.
Фэн Синь спускается к помосту, немного медлит, прежде чем выдохнуть и отпустить фонарик в небо. Ветер забирает щедрый дар генерала Наньяна, унося его под самый небосвод. Фэн Синь смотрит на него с грустью, кажется, с этой дешёвой бумажкой улетело что-то важное для него самого.
- Зачем ты это делаешь? - голос раздаётся за спиной совсем неожиданно, Фэн Синь вздрагивает.
- Потому что мне это нравится?
- Проигрывать? - Му Цин закатывает глаза.
- Делать тебя счастливым. - цокает Фэн Синь, поворачиваясь лицом к собеседнику.
- От тебя сегодня пахнет по-другому. Вишней. Мне нравится.
- О, правда? Мне тоже. - он тихо смеётся, садясь на помост.
- Что ты попросил в своей молитве? - спрашивает Му Цин, садясь рядом.
- Тоже, что и в прошлом году. Так и не исполнилось.
- Может плохо просишь?
- А может ни у того прошу. - Фэн Синь выдыхает, ложась на спину.
Здесь тихо. Сюда не проникает суета, ни людская, ни божественная. Это место давно заброшено. Тут их никто не услышит и не увидит. Только месяц, отраженнвй в воде станет свидетелем их встречи.
- Ты меня достал. - говорит Му Цин.
- Ты меня тоже.
- Я тебя ненавижу.
- Полностью разделяю твоё мнение.
- Я хочу тебя. - он нависает над ним.
Фэн Синь знает, что проиграет при любом раскладе.
Генералу Наньяну остаётся только улыбаться, сминая чужие губы.
- Это только на одну ночь. - говорит он, возможно, самому себе, пока пальцы Му Цина скользят по его одежде, сильнее прижимая его к помосту.
В мыслях творится какая-то каша, но он не хочет это прекращать, собственные руки начинают раздевать его. Пальцы дрожат от предвкушения, губы пьянят.
- Ты.... - Му Цин отстраняется всего на секунду.
- Неважно. - Наньян затыкает его, грубо кусая чужие губы.
Приятно пахнет костром. В
руках Му Цина сейчас весь его мир. Он не пытается больше держаться за крохи сознания. Му Цин не тот альфа, с которым он бы чувствовал себя в безопасности, он не будет утыкаться в его шею и играть с его волосами. Но, это не важно. У Фэн Синя есть две крайности: Всё либо очень плохо, либо совершенно. И он позволяет себе быть в чужих руках несовершенным. Он - сломанная омега. Ему не нужен укус. Ему хватает засосов на шее. Ему нравится, как чужие пальцы впиваются в его волосы, он знает, что вскоре будет жалеть, но.... Сейчас ему хорошо с Му Цином. Остальное - неважно.
- Я подарю тебе целый мир и исполню любое твоё желание. - шепчут ему на ухо.
Фэн Синь смеётся.
- То, что я попросил у вас, увы, не в ваших силах исполнить.
На фонаре генерала юго-востоке было выведено криво: Стереть твой запах.
