мы же, блять, взрослые

Дорога пустая, заснеженная, но очень солнечная. Серафима чуть трясет: просто дрожат колени, просто пока он ведет машину. Он понимает, это не может продолжаться вечно. Рано или поздно, но ожидание его убьет. А вот Андрей был как будто готов ждать вечность. — Давай остановимся на ближайшей заправке: хочу купить кофе и покурить. — И давно ты перестал курить в машине? — Андрей спрашивает с усмешкой, хотя одной рукой уже лезет в сумку за полупустой пачкой. — Видимо сегодня. На улице безлюдно, холодно и очень тихо. Серафим, оперевшись на край машины, курит, кажется, уже вторую. В голове каша: дикое желание сказать все как есть и в тоже время страх, что сейчас все закончится. Да, он с большой уверенностью может сказать, что «Андрей тоже», что это взаимно. Но все равно страшно и с каждой минутой только сильнее. Если бы его сейчас спросили, что он чувствует, то он сказал бы что-то вроде «пиздец». Это какой-то особый страх, от которого не страшно, не похожий на страх от опасности. — Андрей, ты меня прости, — тлеющий окурок летит в снег. Серафим подходит и быстро целует, чуть-чуть не попадает, но это последнее о чем он думает, — но я больше не могу. Мы же, блять, взрослые, сколько можно скрываться. — Еще хочешь? — Андрей улыбается и подходит ближе. — Хочу