В тени дворца

      Мэй стояла на коленях, и чувствовала, как её всю трясëт. От страха, от боли, от разочарования. Не так она хотела бы попасть во дворец! Не так она надеялась увидеть принца! Красный мягкий ковëр под коленями будто презирал её, она и сама себя презирала, и не знала, куда спрятаться от яркого света, льющегося из огромных витражных окон.       — Что это, Альфред?       Мужской голос над её головой был таким ледяным, что Мэй поëжилась. Кажется, еë ждëт ещё более жалкая участь, чем была. Только хозяин поменяется. Разве человек с таким голосом может к кому-то хорошо относиться?       — Это мой вам подарок, ваше высочество. Моя любимая рабыня.       Мэй подумала, что Альфред идиот, если думает, что после таких слов принц примет его «подарок». Он же явно дал понять, что пользовался ей не раз, а разве кому-то нужны пользованные игрушки?       — И как её зовут? — ледяной голос проявил снисходительную заинтересованность.       Холодные пальцы коснулись её подбородка, поднимая голову. Мэй увидела перед собой словно покрытые стеклом болотно-зелëные глаза на бледном аристократически красивом лице, обрамлëнном кудрявыми рыжими локонами. Попыталась опустить взгляд, но глаза приковывали к себе внимание, и в них будто можно было разглядеть лесной пруд и золотые лучи солнца. Она задержала дыхание. Что значит этот жест? Будут ли её бить за то, что она смотрела в лицо? Потом пальцы отпустили, и Мэй послушно уронила голову обратно на грудь с длинным выдохом. Было страшно.       — Её зовут Мэй, ваше высочество.       — И зачем она мне?       Мэй вздрогнула. Вопрос был очень странный. Принц правда не понимал, как используют рабынь? Или он так просто выражал пренебрежение? Вероятно, у Альфреда с ним были не лучшие отношения, раз всë так складывалось. Но ниточка призрачной надежды о том, что с принцем Мэй будет хоть чуточку легче, которая только-только успела сформироваться, уже с треском оборвалась.       — Эээ… ваше высочество, — неуверенно произнëс Альфред за её спиной. — В основном рабынь используют для постельных утех. Мэй несомненно в этом хороша. Можно также заставить выполнять несложные обязанности…       — Объясни мне, Альфред, — вкрадчиво и ещё более угрожающе начал голос. — Почему бы мне для этого не использовать шлюху или не нанять слугу?       — Им придëтся платить, а рабыня, особенно если она — подарок, вам не будет стоить ничего.       Альфред сказал это так уверенно, будто принцам нечем было платить слугам и шлюхам. Мэй в который раз утвердилась в мысли, что он идиот. Только вот идиот он был чертовски сильный и быстрый, и в его руках был конец цепи от её наручников.       — Вот как…       Ниточка надежды снова сплелась.       — Хорошо. Я услышал твои аргументы и согласен принять твой подарок. Оставь её, и иди, — приказал голос.       Альфред передал принцу в руки цепь и ключ, поклонился, развернулся, а потом за ним хлопнула дверь. Они остались наедине. Оставалось надеяться, что принц не захочет воспользоваться ей прямо тут…       — Пошли, — приказал он.       Цепь натянулась, звякнули звенья, Мэй послушно вскочила на дрожащие ещё ноги и постаралась успеть за бодро шагающим принцем.       Они шли по красивым, залитым светом коридорам, на них обращали внимание человеческие слуги и придворные феи. Мэй старалась не смотреть вокруг, но любопытство брало верх. Изящные канделябры, мраморные колонны, ковры и статуи. Никогда ранее она не была в столь шикарном замке.       Потом принц остановился, и она чуть было в него не врезалась. С трудом сохранила равновесие. Перед ней распахнули одну из дверей.       — Ты будешь жить со мной, — сообщил принц.       Мэй тут же быстро кивнула, обозначая, что вовремя услышала информацию.       Принц отдал ей конец цепи и приказал:       — Веди себя тихо и не мешайся. Помойся и приведи себя в порядок. Я приду и проверю.       Мэй снова кивнула, и дверь за ней захлопнулась. Она тут же прошмыгнула в ванную.       Как давно она не мылась в тëплой воде! Если её и купали, то в грязном чане, в лучшем случае, ржавой ванне, мочалкой грубо проводя по грязной коже. Она ещё ни разу за всë время рабства не мылась сама.       Она долго нежилась под струями воды, долго тëрла себя щëткой, пытаясь смыть всю грязь, накопившуюся за это время — и видимую, и невидимую. Всë то, что делали с ней вчера, и позавчера, и поза-поза… Конечно, тут всë будет также, но она хотя бы немного побудет чистой. Хотя бы недолго её не будет тошнить от собственной кожи. Потом она умывалась с мылом. Смотрела в отражение и не узнавала себя. Тëрла полотенцем иссиня-чëрные волосы, и удивлялась, как они ровными прядями стекают вниз. Смывала раз за разом солëные слëзы из влажных тëмных глаз. Кожа снова обрела цвет слоновой кости, отчего было в сто крат больнее осознавать, что с ней станет после этого вечера.       Потом Мэй быстро оделась обратно в лохмотья — хотя там и были лишь полупрозрачная юбка да грязный топ на застëжке, и смирно уселась на диван в гостевой зоне. Ждала возвращения принца. Долго, честно и по-настоящему. Не хотела ему перечить и боялась его гнева.       За окном медленно темнело, а веки медленно опускались под тяжестью тепла и удивительного удовольствия от чистоты и свободы собственного тела. Звякнули цепи — бессильно повисли уставшие руки. Напряжение, накопившееся за день, медленно уходило. Мэй засыпала.

***

      Она проснулась и подскочила на диване. Тëрла глаза, звеня цепями и не быстро заметила скользнувшее с неё вниз тëплое одеяло. Поймала тут же за край, закуталась, осмотрелась.       Принц спал на кровати. Рыжие волосы разметались по белым подушкам, одеяло едва прикрывало обнажëнный торс. Принц был одет в одни только шорты и был невероятно красив в такой расслабленной, непринуждëнной позе.       Мэй залюбовалась. Забыла обо всëм и просто смотрела. За окном только-только всходило солнце. Она быстро осознала, что есть ещё время, но спать уже не хотелось. Она откинулась на спинку, всë также укутанная в одеяло — неужели принц о ней так позаботился? — и в приятных мечтах осторожно задремала, готовая в любой момент сорваться и броситься выполнять пожелания хозяина.       Она не пропустила, как принц проснулся. Тут же схватила мягкие золотые тапочки, опустилась перед кроватью на колени, протянула их, чтобы принц засунул туда ноги и забыл о том, что до сих пор ей не воспользовался. Принц присел в кровати, кажется ещё сонный, Мэй натянула на него тапочки и застыла, опустив голову, ожидая приказов.       — Ты что, собака? — послышался ледяной, кажется даже саркастичный голос.       Мэй вздрогнула. Принц недоволен? Но она всë сделала, как ей казалось, правильно! Позаботилась о нëм! Теперь он вернëт её Альфреду?       — Как вам угодно… то есть, простите, хозяин, — пролепетала Мэй, не зная даже, какую заученную фразу лучше использовать.       — За ухом тебя почесать? — продолжал издеваться голос. — И ты, как собака, считаешь агрессивным смотреть собеседнику в лицо?       Мэй собралась с силами и подняла на принца испуганные тëмные глаза с расширенными от страха зрачками.       Он… улыбался?!       — Что это значит, ваше высочество? — прошептала она.       — Ничего, — принц почему-то отвернулся. — Иди умойся.       Мэй с облегчением спряталась в ванную и прикрыла дверь. Не понимала, чего от неё ждут, и это здорово её пугало. Принц ей недоволен?       Она снова рассматривала себя в зеркало: посвежевший взгляд после ночи на мягком диване и под одеялом, блестящие после вечернего ухода волосы. Снова не узнала девушку в отражении. Решила осмелеть — ещё раз залезла в ванную. Принц не торопил.       Когда вышла — обнаружила на диване сменную одежду. Принц сидел в кресле и читал какую-то книгу в старой потрëпанной обложке. Поднял на неё глаза и кивнул в сторону наряда.       — Переоденься в ванной.       Костюм был просто волшебный. Синяя шëлковая на ощупь полупрозрачная ткань, чëрная мониста. Мэй с удовольствием стащила осточертевшие грязные тряпки и надела новый костюм. Топ был на завязках, чтобы не приходилось снимать наручники. Удобно, ничего не скажешь. Ещё были свободные штаны на вроде шароваров с разрезами по бокам до бедра. Обуви не было, но это и не впервой. Она вышла и снова поймала на себе взгляд принца. Кажется, заинтересованный. Почему-то смутилась. Странное чувство — вроде всë ещë она была рабыней, а вроде бы к ней уже несколько часов подряд относятся, как к человеку. И всë тяжелее ощущались холодные наручники.       Принц вдруг уточнил:       — Обуви не было?       Мэй тут же заволновалась — вдруг она что-то пропустила?       — Нет, ваше…       — Ланс! — перебил он её.       Дверь открылась, внутрь влетел молодой парень-блондин в ярком красном фраке.       — Да, ваше высочество Рафаэль?       — Принеси моей рабыне обувь, — потребовал принц. — И быстрее.       — Да, конечно. — Ланс снова скрылся за дверью.       Мэй не знала, куда ей спрятаться. Из-за неё принцу пришлось звать слугу, а слуге пришлось куда-то бежать… из-за неё, рабыни? Это действительно так важно принцу, — Рафаэлю, кажется? — чтобы она была в обуви? Любопытство взяло верх.       — Хозяин, позвольте…       Рафаэль поморщился, и Мэй тут же замолчала. Но он продолжал на неё смотреть.       — Что позволить? — переспросил он.       — Спросить, — сглотнула Мэй.       В горле застрял ком, и больше она ни на что не была способна.       — Спрашивай. — Взгляд Рафаэля становился всë холоднее.       — Вам… так важно, чтобы я была в обуви? — пролепетала Мэй. — Обычно… рабов не обувают…       Взгляд Рафаэля опять стал холодным, но уже не ледяным.       — Уж не знаю, как там обычно, — в голосе проскользнул сарказм. — Но у меня есть возможность обуть свою рабыню.       «Выходит, я просто показатель статуса,» — поняла Мэй. Не такой уж и плохой расклад!       — Спасибо, что пояснили, хозяин, — поблагодарила она.       Рафаэль поморщился.       — Не называй меня хозяином, — потребовал он.       — Да, ваше высочество.       В дверь постучали. Рафаэль позволил Лансу войти, и он протянул Мэй синие балетки с длинными лентами. Она надела их, заплела ленты на голенях и долго не могла насмотреться. Очень странно было снова выглядеть так… по-человечески. В глубине даже всколыхнулись давно забытые воспоминания. Мэй тут же тряхнула головой, чтобы их прогнать. Нельзя. Не сейчас. Иначе она будет не в силах это всë выдерживать.       — Пошли, — приказал Рафаэль.       Он протянул к ней руку и отстегнул длинную цепь, за которую её обычно волочили. Осталась лишь короткая, с небольшими звеньями, соединяющая между собой наручники.       — Ты же в состоянии сама идти за мной? — уточнил он.       Мэй кивнула. Конечно, в состоянии. Если бы он избивал её всю ночь — тогда у неё были бы сомнения. Или он правда думает, что она попытается сбежать? Или боится, что будет вести себя глупо? В любом случае бояться ему было нечего.       — Я буду вести себя тихо, ваше высочество, — заверила Мэй.       Рафаэль поднял одну бровь. Она не то сказала? Кажется, ей не стоило открывать рот без разрешения…       — Спасибо, — вдруг неожиданно сказал он.       Прежде, чем на лице Мэй ярко отразились все грани испытываемого изумления, Рафаэль развернулся и пошëл вперëд, вынуждая её следовать за ним, глотая удивление молча.

***

      Обеденный зал поражал своим величием. Он был частью ещё более огромного помещения — частью бального и чего-то, напоминающего тронный, зала. Кажется, архитекторы не стали мелочиться, и решили объединить все зоны для мероприятий в одну. Королевская семья сидели на одном из концов огромного, человек на пятьдесят, стола. Перед ними были не такие уж большие порции. Услужливые феи с разноцветными крыльями то и дело приносили новое, и уносили недоеденное. Рафаэль указал Мэй на место позади своего стула, куда она беспрекословно уселась, прямо на пол. Кажется, в глазах Рафаэля она прочитала недовольство, но он слишком быстро сел на стул и оказался к ней спиной. Рядом, вдоль этой стены, сидели и другие рабыни, и один одинокий раб. Две девушки, даже младше Мэй, выглядели, как будто только были куплены. В грязных тряпках, бледные, худые, забитые. У них на рëбрах, руках, голенях, красовались свежие синяки. Перед ними за стулом сидел шатен с широкой крепкой спиной. Мэй прониклась к нему ненавистью. На углу закруглëнного стола сидела молодая пара — Мэй даже смогла их рассмотреть с такого ракурса — рыжий короткостриженый мужчина с серьëзным взрослым взглядом и девушка-блондинка с голубыми, как небо, глазами. Её внешность будто была создана для того, чтобы смотреть с портрета королевской четы. За ними сидели раб и рабыня — оба одетые, накормленные, склонились к друг другу и обсуждали что-то шëпотом. Но Мэй единственная из всех не была прикреплена к выпирающему из стены кольцу за цепь. И у неё у единственной была обувь.       Король же сидел напротив неё, с другой стороны стола, и она знала, что он правил один. После смерти жены, по общепринятой легенде он хранит ей верность. В действительности за его плечами стояла высокая рыжеволосая рабыня, одетая в еле прикрывающие прелести полупрозрачные ткани, и делала ему массаж. Она была молодая, а он стар и уродлив, с короткой чëрно-седой копной. Мэй с трудом удержалась от того, чтобы не скривиться.       — Приятного аппетита всем, — своим привычно-холодным голосом пожелал Рафаэль. — Доброе утро, отец. Прошу прощения, что задержался.       — Ничего, брат, — мягко ответил ему второй рыжий за столом, и его карие глаза дружелюбно сощурились.       — Надо меньше с рабынями развлекаться, — пробурчал шатен таким утробным тоном, что у Мэй пробежали мурашки. А она думала, у хозяина голос страшный!       — Доброе утро, Дэвид, — кивнул Рафаэль в сторону рыжего брата. — И мне жаль, что твои рабыни сегодня недостаточно старались, Рой, — произнëс в сторону шатена.       — У тебя она первую ночь, а ты уже доволен, — продолжал Рой. — Поделишься? Мне даже интересно стало.       — Прекрати, — с мягким укором сказал Дэвид. — Тебе не кажется это перебором?       Рой пробурчал себе под нос какое-то ругательство, но так тихо, что даже Мэй, сидящая совсем рядом, не поняла. Зато увидела, как вздрогнули и прижались к друг другу его рабыни. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Мудак.       — Ты сегодня немногословен, отец, — обратился к королю Рафаэль.       Король открыл закрытые от удовольствия глаза и глотнул вина из украшенного камнями золотого бокала.       — Наслаждаюсь, — констатировал король. — Я ещё не умер, а вы уже грызëтесь.       — Это только пока, — прорычал Рой.       Король усмехнулся.       Затем они ели молча. Мэй уже привыкла не замечать свой голод, поэтому просто сглатывала слюну и, прикрыв глаза, мечтала о том, как сидела бы рядом и ела из такой же богатой посуды те же самые блюда. Приятные образы согревали, и становилось не так холодно сидеть на мраморном полу, прислонившись к расписанной стене. Если бы не кольца для рабов, в зале было бы очень красиво. Вдруг Мэй увидела, как король приподнëс ладонь ко рту. Кажется, подавился, и начал кашлять. Рабыня принялась стучать ему по спине, но он кашлял и кашлял. Дэвид вскочил со стула и подбежал к отцу, крепко сжал его за плечо, прикрыл глаза. По его руке побежала огненная энергия, исчезая где-то в глубине старческого тела.       — Так легче, отец? — спросил он, заглядывая королю в глаза.       Король кашлять перестал. Замер на несколько секунд. Потом согнулся пополам и его вырвало кровью.       — Лекаря, срочно! — крикнул Рафаэль, даже не вставая со стула. Он не владел магией? Вряд ли, их же всех этому учат! Почему же сидел? Как и Рой. Но это Рой виноват — Мэй точно была в этом уверена. Наверняка Рой решил отравить отца. Он так себя ведëт, потому что ему достанется трон, да?..       Пассия Дэвида сидела бледная и испуганная. Раб с рабыней замолчали тоже, вжались в стену и смотрели огромными глазами. Рабыни Роя старались не выделяться. Одна из девочек, кажется, плакала. Одна Мэй не знала, что ей изображать в этот момент. Сочувствие? Беспокойство? Страх? Удивление? Наверное, если бы Рафаэль сейчас посмотрел на её ровное, лишь слегка озабоченное лицо, точно избил бы — она ведь ведëт себя неподобающе! Но он не посмотрел.       Лекарь прибежал практически мгновенно. Два его молодых помощника стащили короля со стула, уложили на пол. Король тихо постанывал и содрогался беззвучным кашлем.       Тем временем Дэвид взял в руки золотой стакан и объял его пламенем.       — Я так и знал, — упавшим голосом выдохнул он. Его пассия ахнула. — Здесь яд.       — Вот именно, что ты знал, — зло фыркнул Рой. — Потому что ты его и подсыпал. Первый сын.       — А ты больше всего ненавидишь отца! — воскликнул Дэвид. — Кому как не тебе это провернуть. Меня ты тоже ненавидишь. И Рафаэля. Признавайся, мы следующие?       — Вы мне нахрен не сдались! — рыкнул Рой.       — Успокойтесь, — ледяным тоном заявил Рафаэль. — Оба. Отец ещё жив.       — С таким рвением, братец Дэвид, он и до завтра не доживëт, — оскалился Рой.       Лекарь и помощники положили короля на носилки, принесëнные слугами, и унесли куда-то.       — Так. Хватит, — снова остановил Роя Рафаэль. — Яд мог подсыпать кто угодно, и не обязательно сейчас. Предлагаю начать расследование. Дэвид, Мириэль, на вас кухня. Рой, на тебе охрана. Я займусь дворцовой прислугой. Нужно опросить всех, узнать, кто что слышал и видел. Но тихо! Поэтому самое сложное достанется Рою. Все согласны?       Несмотря на то, что Рафаэль был лишь средним сыном, не выглядел таким качком, как Рой и не был прямым наследником, его, кажется, всë равно слушали.       — Согласен, — первым ответил Рой со странной смесью недовольства и удовлетворения. — Я докопаюсь до правды. Потом ещё раз опрошу ваших, если вы ничего не найдëте. Не верю вам ни на грош!       — Договорились, Рой, Рафаэль, — спокойно согласился Дэвид. — Мы вместе должны раскрыть это дело, чтобы никто больше не смог навредить отцу.       Рафаэль кивнул, и допил вино из своего стакана. Потом встал и посмотрел на Мэй. Его взгляд был таким же непроницаемым, как и всегда. Мэй всë ещë не знала, что должна была испытывать, поэтому сжалась в ожидании наказания.       — Пошли, — приказал ей Рафаэль.       Мэй вскочила и пошла за ним, стараясь игнорировать сочувствующий, кажется, взгляд Дэвида и похотливый взгляд Роя. Ни в коем случае нельзя было попадаться на пути последнего — иначе ей не поздоровится.       Они снова вернулись в покои Рафаэля. Он отправился помыть руки, вернулся, и Мэй не придумала ничего лучше, кроме как опуститься на колени. Ей нужно было сказать!       — Ваше высочество, — тихо позвала она его.       «Высочество», впрочем, уже стояло над ней и взирало недовольным взглядом.       — Что?       — Прошу вас, — Мэй сглотнула. — Не отдавайте меня Рою! Я всë сделаю, как вы прикажете, не посмею вас ослушаться…       — Хватит, — перебил её Рафаэль. — Не собираюсь я тешить его самолюбие, — он усмехнулся. — И тебе не советую. Разве только сама не захочешь.       «Захочу? Этого? А с каких пор то, что я хочу имеет значение?..»       — Не захочу, ваше высочество.       — Вот и славно. Ланс!       Ланс появился как чëрт из табакерки.       — Да, ваше выс…       — Принеси Мэй поесть. И ещё, — остановил он было сорвавшегося с места Ланса. — Я даю тебе задание. Спроси Лайлу, Райза и Диану, не видели ли они чего-то подозрительного в последние дни. Но осторожно. Не говори, что мой приказ. Но это не срочно.       — Да, ваше выс…       — Иди уже.       Рафаэль как будто бы не хотел, чтобы его так называли. Как будто тяготился этого обращения. Или просто устал? Так сложно было пытаться предугадать его мысли и поступки!       — Оставайся здесь. Вечером мне понадобится твоя помощь. Приезжает важная делегация. А пока отдыхай. Можешь почитать что-нибудь. У меня дела. Рафаэль не стал дожидаться очередного: «Спасибо, ваше высочество», и вышел быстрее, чем Мэй успела это сказать.       Первым делом она, конечно, отправилась в ванную. Когда вышла — на столе стояли невероятные вкусности. Она так давно не ела ничего нормального, что с трудом оторвалась от пробования блюд, когда ощутила приятную тяжесть в животе. Было трудно. Но она понимала — слишком много есть после голодания нельзя. Пришлось всë отложить. Потом она заснула на мягком диване и смотрела прекрасные сны. Когда проснулась, остатки еды были волшебным образом убраны. За большим, нет, огромным окном сгущался вечер. Рафаэля всë ещë не было. Мэй подошла к шкафу и взглянула на корешки книг. Ахнула. Там были старинные магические фолианты. Стихийная магия, теневая, магия контроля, боевая магия… вот чем занимаются в свободное время принцы!       Мэй с интересом взяла книгу о теневой магии — она её всегда привлекала — и открыла на первой странице. Почувствовала странную силу и покалывание на кончиках пальцев. Это была самая настоящая колдовская книга! Рафаэль и правда позволил ей её читать? Настолько доверяет? Или настолько уверен в своих силах? Или ему просто совсем всë равно?       Но вскоре она окончательно погрузилась в узорные буквы на пожелтевших листках, впитывая знания как губка. Запоминала простейшие заклинания — мало ли, пригодятся. Было бы неплохо ещё практикой заняться, но, казалось, Рафаэль будет против.       Она не заметила, как он оказался прямо над ней. Только когда тень второй раз шелохнулась, она вздрогнула и выпустила книгу из рук. Рафаэль поймал её в полëте.       «Вот это реакция!» — подумала Мэй, прежде, чем испугаться. Её ведь застукали за чтением колдовской книги! Разрешали, конечно, но вдруг Рафаэль передумал?       — Выбрала эту, значит, — внимательно смотря в глаза, констатировал Рафаэль. Мэй коротко кивнула. — И как, получается?       — Я не пробовала, ваше высочество, — осторожно ответила она.       — Почему? Не интересно? — поднял он одну бровь.       — Что вы, интересно! — она постаралась быть искренней. Ей и правда было любопытно. — Я подумала, вы будете против.       — Не буду, — Рафаэль протянул ей книгу обратно. — Ставь на место и пошли.