Исцеление

Ощутив, что больше его магию ничто не сдерживает, Сергей наконец-то смог сосредоточиться и сжечь путы, стискивающие его запястья. Правда, когда он попробовал направить огненное кольцо на веревку, обвивающую правую щиколотку, он чуть не спалил собственную ногу. Мончинский понимал что, судя по грохоту, доносившемуся из-за двери, времени у него остается в обрез, но решил освобождать нижние конечности без магии. Распутав веревки, колдун успел найти на полу брюки и, стиснув зубы, натянуть их за полминуты до того, как в зал ворвался граф Аверин с дивами. Когда дверь с грохотом слетела с петель, Мончинский застегивал последнюю пуговицу на жестком воротнике пиджака, скрывая под ним разорванную рубашку. — Как вы, Сергей?! — обеспокоенно спросил граф Аверин, внимательно осматривая его с головы до ног. — Всех повязали, Гермес Аркадьевич! — отрапортовал Кузя, взъерошенный, но довольный. — Больше ни дивов, ни колдунов здесь не чувствую. — Это правда, — подтвердил вошедший последним Владимир. — Я в порядке, — хрипло ответил Сергей, с трудом подавляя кашель. Горло было пересохшим и раздраженным. — Как Савелий? — поспешил уточнить он, чтобы прервать поток расспросов о своем самочувствии. — Савелий смог прогрызть прутья клетки, в которую его запихнули, и сбежал. Он и сообщил нам, что вы попали в засаду. — Глупо получилось, — смущенно пробормотал Сергей. Несмотря на то, что его непосредственным начальником был граф Аверин, стыдно за провал ему было перед Владимиром. Такой позор... Прийти под прикрытием в дом подозреваемой и попасть в ловушку! Владимир ничего не говорил и даже не смотрел в его сторону. Див лишь молча обошел небольшую комнату, настороженно принюхиваясь. Сердце Сергея замерло. В центре помещения стоял тот самый косой крест, рядом с которым валялись остатки обгоревших пут. Вдоль стены были расставлены диваны. То, что его держали связанным все это время, ни для кого не было новостью, но Сергей твердо решил, что подробности его пребывания в плену останутся только при нем. Его лицо, да и не только лицо, пылало. — Сергей, может, вам все-таки стоит заглянуть в больницу? — спросил Аверин, глядя на него с тревогой. — Или пусть вас осмотрит дежурный лекарь? — Нет-нет! — поспешно заверил начальника Мончинский. — Со мной все хорошо. Веревки лишь немного натерли запястья. Но я хотел бы как можно скорее покинуть это место. — Конечно, — кивнул Аверин. — Отдохните, а завтра предоставите доклад. Основные сведения нам уже передал Савелий. Он ждет вас в машине. Сергей почувствовал облегчение. Стараясь идти спокойно и уверенно, он направился к выходу. Все это время он ощущал, как взгляд Владимира прожигает в его спине дыру. Всю дорогу до дома Савелий украдкой посматривал на него с видом побитой собаки. Связь говорила, что дива переполняет чувство вины. Как будто это он, а не старший следователь Мончинский, допустил такую глупую ошибку. Пришел в этот притон как овца на заклание, не удосужившись проверить надежность своей легенды! Удивительно, как Савелию вообще удалось перегрызть прутья клетки. Видимо, она была лишь посеребренной. Еще повезло, что его не сожрал фамильяр баронессы. — Савелий, извини, но я попрошу тебя сегодня переночевать в общежитии, хорошо? — сказал Сергей, когда див подвез его к дому. Савелий заметно поник, но спорить не стал. Он и раньше ночевал у Мончинских лишь периодически, так что просьба не казалась необычной. — Не думай, что я злюсь на тебя. Ты прекрасно себя проявил. Просто мне нужно побыть одному. К тому же мама уехала из города... Попрощавшись с Савелием, Сергей зашел в лифт и облегченно вздохнул, когда тот оказался исправен. Закон подлости на этот раз не сработал. Главное — двигаться как можно меньше. Пока внутри него оставалась эта... штука. Сергей переступил порог пустой квартиры, защелкнул за собой замок и наконец позволил себе глубоко вздохнуть. Во тьме прихожей он дрожащими пальцами потянулся к вороту пиджака, который раньше никогда не застегивал так плотно. Жесткая ткань натерла шею, но это беспокоило меньше всего. Вынув все пуговицы из петель, он попытался сбросить пиджак с плеч, но от этого движения спина вспыхнула болью, как от очередного удара плетью. Застонав, Сергей решил сперва справиться с более насущной и распирающей проблемой. Он потянулся к поясу брюк. В особняке он натянул их на себя только благодаря вспышке адреналина. На самом деле шерстяная ткань доставляла чудовищный дискомфорт при контакте с воспаленной кожей. Не успел Сергей расстегнуть пояс, как из гостиной донесся еле слышный звук: что-то впорхнуло в открытую форточку и уже в более крупной форме приземлилось на пол. Див. Неужели Гермес Аркадьевич послал Кузю присмотреть за ним? Тот уже как-то влетал галкой в окно его квартиры в Омске. Или это Савелий решил ослушаться своего колдуна? Хотя Сергей сразу понял, что это не он — связь молчала. Дверь из гостиной наконец приоткрылась, и в коридоре появился Владимир. Еще с прежних времен в квартире Мончинских хранилась его запасная служебная одежда на случай, если костюм дива будет поврежден или испачкан. Владимир, залетевший в окно канарейкой (Сергей вспомнил, что у него была и эта форма), молниеносно переоделся в запасную одежду и теперь молча стоял в тени перед своим бывшим хозяином. "Только тебя здесь не хватало", — мысленно простонал Сергей. — Владимир, что ты здесь делаешь? — беспомощно прошептал колдун, понимая, что спрятать разорванную рубашку обратно под пиджак уже не удастся. Владимир шагнул к нему ближе с серьезным видом. В полумраке его холодные голубые глаза флуоресцировали. — Вы пострадали. Я попросил хозяина позволить мне проконтролировать ваше состояние и оказать необходимую помощь, если она потребуется. — Ты не обязан, — вздохнул Сергей, стремительно терявший надежду как-то выкрутиться из ситуации, — у меня есть свой див. Мончинскому померещилось, что при последних словах и без того жесткие линии лица Владимира оледенели. — Я здесь не только как див, — сухо проговорил он. Сергею стало не по себе. Последние полгода они с Владимиром держались на расстоянии. Если и не в физическом смысле, работая в одном отделе, то в эмоциональном точно. Малодушно Мончинский по первости даже боялся, что Владимир выдаст подробности их отношений в своем итоговом отчете о проделанной совместной работе. Глупое предположение, но после разрыва их связи на Сергея накатила такая волна пустоты и горечи, что в голову лезли самые разные мысли. Див ведь не раз разоблачал своих бывших колдунов, что ему стоило сделать это и в этот раз. То, что казалось естественным, когда связь существовала и крепла день ото дня, сейчас выглядело ужасным злоупотреблением с его стороны. Мончинский при молчаливом согласии Владимира ввел в их взаимоотношения правило осматривать зажившие раны дива. Было понятно, что как опытный государственный служащий, Владимир тогда думал только об эффективности их совместной работы и понимал, что тревога колдуна за его травмы может все испортить. Див был вынужден оголять участки тела перед Сергеем и терпеть его прикосновения. А перед самым обрядом разрыва он, жалкий колдунишка, своим унылым видом вынудил дива успокаивать себя и даже поцеловать. — Вам нужно раздеться, — голос Владимира вырвал Сергея из тяжких размышлений. — Да, я пойду приму душ, — благодарно зацепился за спасительную идею Мончинский. Конечно, душ точно потревожит его раны, но в уединении ванны он хотя бы сможет избавиться от... всего лишнего. — Нет, на вас и так недавно нанесли очищающие чары, — словно в кошмаре Сергей услышал слова Владимира, — вода сейчас только навредит. "Он что, может чувствовать чары?!" — сердце Сергея упало. Он судорожно вспоминал, чему его учили в академии. Кажется, у дивов нет способностей распознавать чары, но Владимир опытный следователь и внимательно изучил зал, в котором держали незадачливого колдуна. — Сергей Дмитриевич, я поглотил фамильяра баронессы Лагиной, — ничего не выражающим тоном расставил все точки над i Владимир. Ноги колдуна подкосились, он так крепко зажмурился, что перед глазами заплясали искры. Владимир поглотил дива, который сделал с ним... это. Получил его память. Увидел все в красках... На что он только надеялся. Если бы Кузя съел того фамильяра, то было бы то же самое. Нет, не правда. Не то же самое. Владимир, который видел все — это совсем другое. Сергей просто хотел исчезнуть. Ни за что он не посмотрит вновь на своего бывшего дива. — Сергей Дми... — позвал его Владимир, но Мончинский прервал его, резко ударив ладонью в крепкое плечо. Он оттолкнул дива, который стоял уже непростительно близко, и прошел на еле гнущихся ногах в свою комнату. — Ты не мой див, Владимир. Я не понимаю, что ты здесь делаешь. Возвращайся к хозяину, — грубо кинул он стоящему позади черту, не оборачиваясь. Но Сергей не успел захлопнуть дверь в спальню. Внезапно он оказался в воздухе, подхваченный сильными руками. Вскрик удивления и возмущения так и не смог выйти из его рта, поглощенный подушкой, в которую впечаталось лицо колдуна. — Я уже сказал, что пришел к вам не только как див, — повторил Владимир, стягивая с его плеч пиджак и разрывая остатки рубашки. Затем ловкие пальцы быстрым движением прошлись по поясу, подцепили собачку... и вот на Мончинском не осталось и брюк. Лежа на животе на своей кровати, Сергей внезапно оказался полностью обнажен. Член его был скрыт, но вот исчерченная красными полосами спина и алые ягодицы были полностью выставлены на обозрение дива. Колдун инстинктивно крепко свел ноги и сжал мышцы. Хотя он и понимал разумом, что в голове Владимира уже были все воспоминания об этом ужасном вечере и он знает, что Сергей пытается скрыть. По тому, как продавился матрас по обеим сторонам от его тела, Мончинский догадался, что див навис над ним, упираясь в кровать ладонями. Зачем? Холодное и даже слегка морозное дыхание благословенно прошлось по воспаленной коже его пятой точки. Кто бы сказал ему когда-то, что Владимир применит свою уникальную боевую способность ледяной химеры в отношении его, Сергея, ягодиц. Колдун замер, не веря в происходящее. Овеяв морозным обезболивающим выдохом всю раскрасневшуюся кожу, Владимир внезапно лизнул одну из поджатых ягодиц своим измененным длинным языком. Несмотря на холод прикосновения, Мончинского бросило в жар. Что этот див вообще делает?! Владимир тем временем явно удовлетворился результатом пробного мазка и принялся обстоятельно вылизывать пострадавшие от порки полукружья. Сергей понимал, что при всей своей непристойности этот акт имел смысл — от близкого контакта с кожей дива (в данном случае со слизистой его рта) регенерация колдуна разгонится, и эпителий быстрее заживет. Наверняка, тут помогли бы и эффективные чародейские настойки, но с чародеями в ближайшее время Мончинский иметь дело не хотел. Кроме целительного свойства, эта нестандартная лечебная манипуляция мгновенно произвела на Сергея еще один эффект — лежать на животе с каждым движением языка ему становилось все более неудобно. Словно почувствовав это, Владимир просунул руку ему под живот и слегка потянул вверх, мягко побуждая Сергея встать на колени. В итоге Мончинский оказался в непристойнейшей из поз — колени его были расставлены, а зад бесстыдно выпячен. Круглая основа анальной пробки, которая все еще оставалась в нем, сейчас была полностью видна. Владимир, стоящий позади него, какое-то время ничем не выдавал своего присутствия. Он не двигался и не трогал Сергея, чем привел последнего в полное смятение. А потом мягко и чувственно прошелся уже вполне горячим языком по всей открытой его взору промежности. Сергей застонал. Владимир даже не был сейчас его дивом, чтобы списать этот странный акт заботы на его рабочие мотивы. Да и стремление лизать кому-либо задницу во всех смыслах этого выражения не вязалось с характером этого жесткого государственного служаки. Язык Владимира еще пару раз прошелся от мошонки до выпирающей косточки копчика, лишь слегка задев пробку, а потом принялся кружить вокруг нее, дразня растянутое кольцо мышц. Сергей заскулил. Владимир был прав: извращенка-чародейка и вправду наложила на него очищающие чары и внутри, и снаружи, прежде чем дать задание своему фамильяру выпороть его, пока сама сидела, развалившись на диване, и облизывала карминовые губы. — Расслабь-ка его, Альберт. Такой сладкий мальчик должен быть готов ко всему этим вечером, — сказала Лагина, доставая из секретного шкафчика в подлокотнике дивана нечто, похожее на небольшой конус с утолщением на конце. Хорошо, что Савелий успел к тому времени освободиться и уже мчался в управление. Граф Аверин появился как раз вовремя, разогнав этот вертеп, когда все гости еще играли в покер, а баронесса не успела никому предложить пройти в дальнюю комнату и развлечься с молодым следователем. Пробка все время доставляла ему дискомфорт, но сейчас, когда язык Владимира чувственно кружил вокруг нее, а пальцы дива дразняще слегка расшатывали ее основание, Сергей поймал себя на мысли, что чувство умеренного распирания было довольно приятным. Наверное, после нескольких часов с пробкой внутри он уже был достаточно расслаблен, чтобы безболезненно принять в себя... что-то еще. От мысли, что еще мог бы сделать с его телом Владимир, Сергей едва не эякулировал. При том, что ни он сам, ни див к его члену не прикасались... “Нет, Владимиру это совсем не нужно”, — судорожно подумал Мончинский. Да, дивы могут изменять и адаптировать свое тело под разные задачи, но бывает ли у них настоящая эрекция? Додумать свою мысль колдун не успел. Владимир вдруг подцепил основание пробки и медленно потянул ее наружу. У Сергея перехватило дыхание, когда самая массивная часть пробки на мгновение растянула его максимально широко. Пробка была вынута, и теперь он ощущал странную пустоту. Владимир еще раз лизнул его промежность, уже без препятствий в виде посторонних предметов, а потом развел ягодицы Сергея еще сильнее и проскользнул длинным языком внутрь, не встречая на пути никакого сопротивления. Мончинский прикусил полотно наволочки, чтобы не разбудить криками соседей, и зажмурился от удовольствия. Язык Владимира двигался внутри него мягкими толчками, сгибаясь под неожиданными углами и словно бы вибрируя. Он ощущался сверхгорячим, хотя колдун не был уверен, могут ли его внутренности верно считывать температуру. Очевидным было то, что лицо дива сейчас крепко впечаталось в его ягодицы, а нос упирался ему в промежность чуть выше места, где сновал удлиненный язык. Боже, и он еще думал, что перешел какие-то границы в их отношениях раньше. А ведь когда-то он и вовсе Владимира боялся. Наконец див отстранился, но ладоней с его ягодиц не убрал, все еще держа их широко разведенными. — Я бы хотел почувствовать вас изнутри, — нерешительно сказал Владимир. — Могу я… войти? Сергей вздохнул. Этот див точно доведет его до сердечного приступа. От прямолинейности Владимира внутри него все разгорелось еще жарче. Но нужно было что-то ответить. — Д-да, Владимир. Пожалуйста... Только, только надо чем-то... — Я взял тюбик смазки из дома баронессы, — сказал Владимир, судя по шороху, доставая что-то из кармана. — Ты что же, все заранее распланировал? — глухо спросил Сергей. — Получив память фамильяра, я узнал, что с вами случилось. Мне показалось логичным взять лечебный любрикант из запаса чародейки, ведь из вас нужно было достать... все лишнее. И вряд ли бы вы захотели, чтобы Савелий завез вас в аптеку. Говоря все это, Владимир уже нанес на пальцы любрикант и огладил ими кольцо мышц Сергея. Затем он проник внутрь, нанося средство на нетерпеливо пульсирующие стенки узкого канала. Сквозь наслаждение колдун отметил, что Владимир и вправду получал особенное удовольствие, изучая его изнутри. Пальцы его не только распределили смазку, но и не смогли устоять перед тем, чтобы просто ощупать и погладить все, что так крепко их обхватывало. В голову пришла очередная метафора с поглощением: дивы могли оказываться друг в друге только в контексте смерти, только в роли хищников и жертв. Да и колдунов их инстинкт призывал сжирать. Соединиться с кем-то телесно, но при этом безопасно, — было чем-то новым для Владимира. Сергей заметил это еще во время их первого и единственного поцелуя в прошлом году: див очень обстоятельно изучал территорию его рта, никуда не спеша, с каким-то осознанным подходом. Когда же сам колдун скользнул языком по его небу, зубам и слизистой, Владимир замер, сосредоточившись на ощущениях. Мончинский тогда даже немного растерялся, подумав, что див хочет прервать поцелуй. Но стоило ему начать отстраняться, как Владимир протестующе промычал ему в рот, и колдун вернулся к своему занятию. Сергей улыбнулся про себя — этот див умел командовать даже с помощью мычания. Наконец Владимир убрал пальцы и приставил ко входу колдуна другую часть себя. Див медленно подался вперед, плавно погружаясь в хорошо подготовленное тело. Затем он слегка навалился на Сергея, подталкивая того к смене позы на изначальную. Колдун вновь лежал на животе, а Владимир устроился между его широко разведенных ног. Спину еще саднило, поэтому прикосновение груди Владимира к лопаткам заставило Сергея вздрогнуть. Он сразу пожалел о своей несдержанности, так как див быстро отстранился, и Мончинский почувствовал себя одиноко. Но почти сразу же Сергей ощутил приятное морозное прикосновение: Владимир тщательно зализал и обезболил все вздувшиеся воспаленные полоски, которая оставила плеть баронессы. Приведя спину колдуна в порядок, Владимир вновь прижался к ней грудью, переключая внимание языка на раскрасневшуюся ушную раковину. Сергей удивился, что суровому диву пришло на ум ласкать его таким образом, но был рад этому обстоятельству. Было приятно чувствовать, как горячий рот обхватывает его ухо, а ловкий язык скользит по изгибам раковины. Жаркое дыхание и влажные звуки добавляли этой ласке еще больше интимности. К сожалению, при этом Владимир не двигался, и Мончинский, не выдержав, бесстыдно поерзал под ним. — Владимир, люди обычно совершают поступательные толчки при таком контакте, — прошептал в подушку Сергей, зная, что див его все равно услышит. — Да, прошу прощения, — отозвались сверху, отрываясь от уха колдуна. — Меня захватили новые впечатления. Как я и полагал, быть внутри вас очень приятно. Откровения Владимира вновь произвели на Мончинского знакомый эффект, и он прикрыл глаза, справляясь с накатившим возбуждением. В это время див все же начал двигаться. Колдун решил не торопить его, понимая, что это прекрасное, но потустороннее существо испытывает сейчас какой-то свой собственный особый восторг. Восторг быть частью кого-то, чувствовать физическую близость. Фрикции, трение и темп не особо имели для дивов значение. Тем не менее, темп Владимир все же поймал и с каждым толчком стал попадать в то самое "потаенное место", о существовании которого Сергей знал из книг по анатомии. Поглощенный удовольствием, Сергей не сразу обратил внимание на тонкие прохладные пальцы, ласкающие его губы. Краем сознания он отметил, что это была не та рука, которой див ранее подготавливал его, поэтому Мончинский приоткрыл рот и дал пальцам проскользнуть внутрь. Кончики когтей слегка задели его язык, а нечто острое деликатно прошлось по кромке уха. Клыки? С удивлением Мончинский понял, что что-то еще, мягкое и меховое, все это время гладило внутреннюю часть его бедра и промежность. Длинный хвост химеры? Это было что-то новенькое. Внезапно див совершил серию особенно глубоких толчков, отправляя Мончинского за грань. После яркой вспышки удовольствия колдун осознал, что лежит на мокром. Чувствуя себя абсолютно здоровым и полным сил, Сергей перевернулся на спину и откатился с мокрого пятна в сторону. Наконец-то он мог взглянуть на Владимира. Мончинский обвил руками плечи и торс дива, прижимая тонкое, но крепкое обнаженное тело к своему. Вдохнув солоноватый аромат влажной кожи, колдун слегка отстранился и с удивлением заметил, что Владимир избегает смотреть ему в глаза. Сергей нахмурился: неужели он опять где-то ошибся? Мончинский уже был готов освободить коллегу от своих навязчивых объятий, как заметил странную деталь в очертании его силуэта. На макушке Владимира красовались мохнатые волчьи уши. — Не могу это убрать, — растерянно сказал див. — У меня еще никогда не было неконтролируемых трансформаций. Сергей не верил своим глазам — Владимир был смущен. — Это совершенно неприемлемо, — пробормотал див, напомнив Сергею чопорного фамильяра семьи Авериных. Сергей рассмеялся и завороженно погладил мягкие уши, которые не раз видел, когда Владимир принимал облик химеры, но до которых так и не осмелился дотронуться. (Дотронешься тут, когда на тебя осуждающе смотрят два огромных желтых глаза и угрожающе щелкает гигантский клюв.) Сейчас же Владимир выглядел просто до смешного милым. — Ты выглядишь прекрасно. Ты прекрасен, — пролепетал все еще накрытый послергазменной волной счастья Сергей, принимаясь массировать эти потрясающие уши и целовать глаза, нос и щеки дива. — Нашел чего стыдиться, — выдохнул ему в губы колдун. — Я сегодня вообще провалил задание. — Да, вы знатно опростоволосились. После всех наших тренировок — такое нелепое фиаско, — хмыкнул в ответ Владимир. Сергей посмотрел на него с укором: — Нет, ты все же просто ужасен... — Вы непоследовательны, Сергей Дмитриевич, — совершенно по-злодейски ухмыльнулся Владимир. Мончинский сильнее навалился на дива, заставляя его лечь на спину. Раз уж представился такой случай, он его не упустит. В наказание за дерзость он легко прикусил человеческое ухо Владимира, а потом принялся тереться носом о мягкий мех волчьих. Когда Сергей вновь переключил свое внимание на лицо Владимира, тот уже перестал ухмыляться и смотрел на него изучающе. — Ты хоть скучал по мне? — невольно спросил колдун, надеясь, что это не прозвучало слишком уж жалко. — Мы все это время работали в одном управлении, Сергей Дмитриевич, и виделись каждый день, — в своей классической манере ответил Владимир. Но прежде чем Мончинскому стало бы неловко и атмосфера близости, окутавшая их, исчезла, он добавил: — Но мне было больно осознавать, что вы меня избегаете. Я скучал по вашему взгляду. Див протянул руку и погладил скулу колдуна. Казалось, он хотел прикоснуться к векам и ресницам Сергея, но не стал, так как на его пальцах все еще были острые когти. — Вот по этому взгляду, — тихо уточнил Владимир. —Ты же знаешь, что он значит, да? — спросил, затаив дыхание, Мончинский. Владимир закрыл глаза и потянул его вниз, вынуждая положить голову себе на грудь. Они столько всего интимного сделали за этот вечер, а этот жест удивил Сергея больше всего. Он был таким... человечным. Он вспомнил, как дива Анастасия после долгой разлуки прижимала к себе Алешу, человеческое дитя, которое уже не было ее хозяином. Не все люди могли бы похвастаться той глубиной чувств, которыми обладала эта дива. Не зря даже могущественные демоны из пустоши считали ее своей наставницей. Владимир же, конечно, был героем и настоящим фамильяром Империи. Он верил и защищал свои идеалы, ценил честь и профессионализм, мог быть хоть и суровым, но мудрым другом и наставником. Но что-то до этого мгновения оставалось в нем незавершенным. Сергей всегда это чувствовал и только сейчас понял, что, несмотря ни на что, Владимир продолжал считать себя лишь вещью все эти годы, полезным инструментом. Но что изменилось? — Я солгу, если скажу, что никто не относился ко мне с теплотой. Но это было скорее исключением из правил. Я всегда готовился к худшему. В тишине проговорил Владимир, словно услышав его мысли. Див перебирал пальцами каштановые волосы Сергея, приятно скользя кончиками когтей по коже. — Я уже был для кого-то напарником и другом. Думаю, Афанасий даже воспринимал меня как сына. Но в ваших глазах я вижу себя кем-то, кем никогда себя не считал. И меня пугает, что я начинаю в это верить. Сергей замер, опасаясь разрушить момент. — Все было бы проще, если бы вы видели во мне игрушку для утех. Сергей невольно прыснул от смеха в горячее плечо, на котором лежал. Меньше всего на свете этот язвительный государственный див подходил на роль игрушки для утех. Да на нем разве что таблички не было: "Не влезай — убьет". — Ну, насчет последнего я в своих благородных помыслах уже не уверен, оказалось, у тебя есть потенциал, — не смог не сострить Мончинский. Владимир хмыкнул и слегка дернул плечом, подпихивая зарвавшегося колдунишку. — Шутить изволите, господин Мончинский. Кажется, вы с Савелием совсем вышли из формы. Завтра я попрошу хозяина провести совместную тренировку. — Ну, прости, Владимир, — миролюбиво потерся носом о кожу дива Сергей, — будь уверен, твой суровый имидж ничто не испортит. Не сдержавшись, Мончинский поцеловал, а затем прикусил кожу, о которую секунду назад терся носом. На груди Владимира все еще сохранялась верхняя часть алатыря. Колдун был рад, что див так и не обновил татуировку — его регенерированный живот остался чистым. Воспоминание о битве на коронации пробудило в Сергее желание утешить и приласкать все места на теле Владимира, которые когда-либо были травмированы. Наверное, весь Владимир целиком — одно сплошное такое место. Чередой мокрых, слегка прихватывающих кожу поцелуев колдун добрался до шеи дива. Сколько же травм он здесь получил? Веками это место натирал ошейник, за него дергали колдуны и в него вцеплялись зубами демоны. Два раза ошейник вставляли прямо под мышцы Владимира. Опершись на локоть, Сергей просунул руку под шею Владимира, а затем аккуратно приподнял ошейник с двуглавым орлом чуть повыше. Див откинул голову на подушку. Его кадык дернулся в предвкушении. Колдун чуть съехал по телу Владимира вниз и накрыл его шею открытым ртом, слегка засасывая влажную кожу и лаская ее языком. Сергей на мгновение абсурдно пожалел, что рот его был слишком мал, чтобы одарить вниманием всю шею Владимира разом. Ему оставалось медленно и последовательно переключаться с одного участка кожи на другой, вылизывая открытую перед ним область от ключиц до подбородка медленными горячими мазками. Примерно так действовал сам Владимир, когда лечил раны на его спине и ягодицах. Тяжело дыша, Владимир все-таки не выдержал и глухо зарычал. Сергей почувствовал вибрацию звука в его горле. Он помнил, как ярко отреагировал див, когда он однажды просто положил ладонь на его шею. Зрачки Владимира тогда вытянулись, а взгляд стал замутненным. Что же происходило с ним сейчас, когда Сергей вылизывал его? Останавливаться Мончинскому не хотелось, и он рисовал все новые и новые узоры на мокрой коже своим языком. Наконец он прошелся поцелуями по яремной вене и добрался до человеческого уха Владимира. Он повторил то, что делал с ним див ранее — вылизал раковину и прикусил мочку. Владимир запустил руку в его волосы на затылке и притянул к своему рту. Это был их второй поцелуй за все время. В этот раз Владимир действовал решительнее, жадно накидываясь на губы колдуна. Эта поспешность привела к последствиям — Сергей поранил язык об острые клыки дива. Сам он едва что-то почувствовал, но вот Владимир под ним задрожал. Див начал втягивать щеки и глотать их общую смешанную с кровью слюну. Мончинский едва подумал, что ему стоило бы испугаться, как Владимир лизнул его травмированный язык своим, и колдун почувствовал искру холода от этого прикосновения. Див залечил маленькую рану. Когда они оторвались друг от друга, Сергей понял, что Владимир обхватывает коленями его бедра. — Если вы не против, в следующий раз я попрошу вас взять меня, — тихо проговорил див. — Но сейчас вам нужно отдохнуть. Я чувствую, что вы утомлены. Мончинский вынужден был согласиться. Ощущать плоть Владимира было очень приятно, но он потратил так много эмоциональных сил в этот день, что даже его молодой организм не смог организовать ему вторую эрекцию. — Ты можешь остаться до утра? — спросил с надеждой Сергей. — Да, — ответил Владимир, выпуская его из ловушки своих бедер и переплетая их расслабленные ноги. — Граф Аверин разрешил мне прийти утром на службу сразу из вашего дома. Живот Сергея вдруг заурчал самым неромантичным образом. Владимир улыбнулся. — Предлагаю поужинать, а затем я перестелю нам постель... Согласный с этим планом Мончинский начал отстраняться, но див остановил его, осторожно взяв за подбородок. Сергей снова встретился с ним взглядом. — Я забыл сказать, что тоже люблю вас, — сказал Владимир.