Чёртов фотограф!

На улице было влажно — пусть солнце и светило, но слабо, лишь бросая длинные, мягкие лучи на землю. Шла небольшая морось, неприятно падая на поверхность костюма с тихим стуком, громко отражающимся в ушах. Маска была приподнята до самого носа, чтобы заляпать едой её было сложнее. Питер в целом очень беспокоился за сохранность спандекса — постирать и зашить его было сложнее, чем казалось на первый взгляд. (Если вы знаете среди бездомных швей или профессиональных отмывщиков от крови, то дайте…не номер, телефона у них скорее всего нет…координаты? Подросток правда устал искать место, где мог бы подлатать себе костюм.) Паучок сидел на краю крыши одного из зданий в несколько десятков этажей, покачиваясь корпусом и болтая ногами в высоту. Он напевал себе под нос мотив какой-то песни, название которой вылетело из головы как только парень о ней вспомнил. Возможно, это было похоже на «ту-туду-тун-ту». Город был спокоен — приятное утро, совсем немного пробок и размеренная жизнь Нью-Йорка, которой, кажется, совсем ничего не угрожало. И даже если это было не так — для этого Паркер и сидит на страже порядка круглосуточно. Почти круглосуточно, ладно? Не спать совсем он физически не мог. А если и мог, то только несколько дней подряд. Но такого его работа точно не требовала. Парень с удовольствием жевал купленный в каком-то ларьке хот-дог, наконец позволяя себе нормально пережевать, а не есть как голодная собака (очень горячая, если что) у которой отбирают еду. Вообще, обычно у него никто ничего не отбирал — он лишался приемов пищи по сущей случайности, из раза в раз прерываемый какими-то событиями. Например таких, как это — прямо сейчас Питера снова поймали на высотке, взмывая в небо ещё выше, чем он уже был. Подросток дожевал свой завтрак и осмотрел руки, которые держали его подмышки, после чего гулко, показательно и громко вздохнул. — Я бы сказал, что у Железного Человека это вышло лучше, там хотя бы костюм, — с насмешкой в голосе говорит Паучок, готовясь к своему небольшому трюку. Он потирает ладони, улыбаясь и тут же спуская маску обратно на подбородок. — Получилось лучше что? — Спрашивает Сэм, с непониманием смотря на «груз», который уже начал брыкаться. (Даже если он был поразительно лёгким для того, кто может остановить движущийся автобус, его колебания немного мешали лететь прямо. На самом деле — пиздец как мешали!) — Удержать меня, разумеется, — хихикает Паркер, в одну секунду делая кувырок через голову Сокола и приземляясь задницей ему на спину. Он крепко обхватывает крылья героя в своих пальцах, стараясь ничего не сломать, но взять контроль над полётом. Ему не хотелось разбить Уилсона и разбиться самому, поэтому он был крайне аккуратен. (Какие на вкус соколиные яйца? Почему их никто не ел? Если они разобьются о асфальт, они будут яичницей или блинами с шоколадом и лапками?) — Ты чего это делаешь? — Вскрикивает мужчина, пытаясь вернуть себе контроль над траекторией полёта. Он старательно размахивает руками и старается скинуть с себя вредителя, но получается, на самом деле, крайне скверно. — Беру контроль над тем, что мне должно быть неподвластно, — тихим, словно заговорческим голосом шепчет Паучок, вытягивая их почти по прямой вертикали вверх. — Не беспокойтесь, крылышки не оборву. По крайней мере точно не тогда, когда я в воздухе только благодаря им. Но я же вроде просил не охотиться за мной? — Мы просто хотим поговорить! — Шипит Сокол, резко провернувшись трижды вокруг собственной оси. На такое Человек-паук восторженно взвизгнул и прижался к спине мужчины, а потом хохотнул и повернул в сторону того здания, с которого его сдернули. — Ник Фьюри мне при первой встрече так же говорил, — цокнув языком, промолвил Питер, закатывая глаза (жаль линзы не могут передать весь спектр его эмоций!) и направляя свой живой транспорт всё ниже и ниже. — А потом зарядил в меня из очаровательной пушки, размером с половину моего тела. — Ну давай признаем, тело у тебя небольшое, поэтому пару баллов вины с этого пирата можно снять. — Уилсон говорит с натянутой, нервной улыбкой, но за такое оскорбление роста, получает пинок лодыжкой в бок. — Ай-ай, понял, не можем! — Я бы с радостью поговорил, да вот так вышло, что я вон, город сторожу! — Весело, будто припеваючи, лепечет Паркер, отталкиваясь ногами от железных крыльев героя и прыгая вниз, на крышу высотки. На пару мгновений он точно сбивает курс его полёта, за что может быть спокоен и ретироваться тихо и быстро. На самом же деле ничего такого подросток не может — как только он повернулся на путь к краю, как его резко одернули за плечо, отбросив на пару метров обратно. Паучок вылупил глаза, поднимаясь за считанные секунды, весь напуганный и вздернутый, осматривающий всё пространство перед собой. — Не думаю, что прыгать с высоты это хороший план побега, малыш, — низким рокотом отзывается Барнс, с каждым шагом становясь откровенно ближе и ближе. Парень на секунду робеет, не зная, как реагировать на кого-то столь угрожающего, но сразу расслабляется из-за выросшего интереса. (Серьёзно, малыш? Если бы Питер не имел разницу с ним в пару десятков лет, то сто процентов бы придрался.) — Прыжок с крыши это мой любимый способ уйти от серьёзного разговора, — с невидимой улыбкой клокочет Питер, взглядом ища ближайшие пути отступления. В секунду его оглушает паучье чутье, заставляя выставить руку вперёд и схватить какой-то ледяной объект. — О Господи, это что, железная рука?! Круть! Паркер застыл на секунду, крутя в своих пальцах холодный металл и рассматривая каждую пластину чужой конечности. Баки тоже застыл, приоткрыв рот и невольно сжавшись в плечах — за одно мгновение он резко почувствовал себя слишком смертным для того, кто живёт больше ста лет и являлся оружием для массового убийства. Мужчина пробежался по спандексному костюму и небольшой фигуре голубыми глазами, пытаясь выцепить все возможные варианты того, каким же сука образом его протез так легко удерживают даже после того, как он начал сопротивляться. Как только Белый Волк выцепил свой кулак обратно, как на него свалился Сэм, крича что-то о том, что он забыл, как летать. Они катятся дружным, слепленным вместе кубарем прямо к краю. От Баки слышится отборный мат, частично состоящий из русского, шведского, английского и испанского, а от Уилсона поток оправданий и подначивания на новую ссору. Даже в момент их падения эти двое пытаются придушить друг друга, а не спасти положение. А вот Паучок как раз таки спасает положение, одним резким движением кисти вытягивая двух мужчин, тут же нагружая их знатным количеством паутины, чтобы с горизонтальной поверхности им было не отодраться. — Скидываю сегодня дежурство на вас, — фыркает подросток, упирая ладони в бока и наблюдая за продолжающейся борьбой Сокола и бывшего Солдата, которые даже при ограниченных движениях рвались лягнуть ближайшего. — Вы мне даже позавтракать спокойно не дали, нелюди! Я беру выходной, достали! В следующий раз, когда захотите поговорить, то начинайте с разговора, а не атаки! На последних словах Паркер заклеил ещё и лица, оставив открытыми лишь носы, чтобы не дай Бог, никого не удушить. (Даже если сделать это хотелось поразительно сильно. Нет, правда, почему такие серьёзные и громкие личности не могли обратить внимание на мелкую просьбу одного Паучка?) Помахав рукой на прощание (даже если увидеть этого не могли) и отклеив свою камеру и рюкзак с толстого столба антенны, Человек-паук благоговейно кувыркается со здания, спускаясь очень медленно и с размахом, отлетая от места происшествия так далеко, как только может. Он переодевается в гражданскую одежду в очередной подворотне (мысли об этом наталкивают о том, что там уже должны поставить раздевалку) и размеренно топает по безлюдной улице. Подросток снова напевает себе под нос, не смея тратить своё драгоценное настроение на маленький казус — пожалуй, потратить немного денег на сэндвич из его любимой закусочной куда лучше. Питер прекрасно понимает, что в кошельке осталось не так уж и много, но это его, вообще-то, волнует не так сильно, как могло бы. Ведь он волен, свободен…и очень голоден. Серьёзно, как такая маленькая потасовка могла забрать столько сил? Чёртов быстрый метаболизм. Из-за этой особенности его организма, Паркеру приходилось питаться в четыре раза больше, а он даже суточную норму обычного человека не всегда восполнял. За три дня. Короче говоря, жил он впроголодь — по крайней мере, пока не вернётся Мэй. А она обязательно вернётся к тому моменту, когда никаких преследований не будет! Наверное. На это вообще стоило надеяться? С уровнем удачи Паучка — нет. Но с уровнем энтузиазма и оптимизма Паучка — да! Теперь осталось посмотреть, что выиграет — нескончаемая неудача или оптимизм. Дядя Бэн говорил, что хорошие мысли материализуются. И Питер верил дяде Бэну. — У тебя тоже нет больше желания встречаться с этим латексным? — проворчал Баки, только-только сорвав со рта паутину. Он сплюнул и остатки химического состава, сводя брови от неприятного, терпкого вкуса. — Я пребываю в культурном ахуе. Сэм что-то промычал, покачивая головой из стороны в сторону. Барнс закатил глаза и показал мужчине язык, который тот даже не увидел. Он снял железным протезом с чужого лица липкую субстанцию, открывая на обозрение недовольную моську. — Желания ноль, — фыркнул Уилсон, выжидая, когда Белый Волк наконец освободит их из этого унизительного плена. — Да и что-то мне подсказывает, что акробат этот сраный не шутил, когда говорил, что берёт себе выходной. — Да и пусть отвисает. Я его уже побаиваюсь. Ты прикинь, в одну секунду умудрился заставить меня поверить в свою смертность, это ж талант блять! Я такой страх даже в ГИДРЕ не испытывал, ну его нахер, — молвит Баки, отряхиваясь от пыли и за шкирку поднимая Сокола на ноги. Он сильно хмурится, смотря на здания вокруг. — Доставай свою робо-птичку, искать его будем. Робот, у которого вообще-то было имя, ещё час пролетал над городом в поисках одного геройчика в спандексе, но ничего, кроме радостного фотографа, уплетающего булку в какой-то закусочной, не увидели. Ну ничего страшного — этот им тоже нужен. И Питер, мирно евший свой сэндвич, тоже кое-что увидел. Да за ним же слежка! Бежать? Куда? Было бы разумно, конечно, делать когти, но Паркер, даже не подкрепившись нормально, мысленно запротестовал самому себе. Вот сейчас эти двое придут, а он возьмёт и…даст бой. Ещё какой! Ох-охо-хо, подросток уже потирал ладони, предвкушая свою месть за невыполненные просьбы. И пусть шли они от лица Человека-паука, можно было догадаться, что и бедному школьнику будет неприятно, когда на его задницу вешают огромную мигающую кнопку. Когда Баки и Сэм вошли в заведение, то посетители изрядно встрепенулись — не каждый день увидишь двух Мстителей, которые, кажется, даже не входили в основной состав. Тем более таких напряжённых и недовольных. Мужчины молча переглянулись, кивая друг другу на какой-то немой разговор, который никто, разумеется, не понял. Сокол побрёл на кухню закусочной (куда его пустили, разумеется, без какого-либо пропуска или разговора. Ох уж этот статус), а Барнс расхаживал по залу, высматривая подростка. Робо-птичка, имя которой он намеренно забывал, постоянно оставалась на месте и следила за выходом, поэтому ребёнок попросту не мог убежать. А если мог, то это уже не просто фотограф, а пиздецки профессиональный агент или ниндзя! (В целом, Питер был ни одним, ни другим — он был в тысячу раз лучше всего, что могло прийти в голову. Он — самая настоящая уникальность… ладно-ладно, нахваливать эту задницу долго нельзя.) Уилсон, шагая, почему-то, по абсолютно безлюдному пространству, оглядывал железные столы и приборы с едой, которые на них лежали. Куча шкафов, дверей (одна в морозильник, вторая, кажется, в кладовку, а третья точно в туалет. И, разумеется, раздевалка), запах готовки и продуктов. Он осмотрел всё, куда только мог спрятаться парень — осталась одна-единственная дверца, которая вела, определённо, в кладовую. С трепетом в сердце приоткрыв её, мужчина резко заглянул туда, оказавшись в комнате, полной сковородок и кастрюль. И никаких людей. Но в следующую же секунду за спиной раздался небольшой стук. Но Сэм даже не успел обернуться, получив знатный заряд энергии прямо в спину, что заставило его болезненно простонать. — Заранее извините, мистер Уилсон! — Прошептал Питер, вынимая из металлической конструкции крыльев вилку, которой он хорошенько проехался по корпусу, вызывая замыкание, и прокручивая столовый прибор так, чтобы «протезы» вышли из строя, защемив хозяина между собой. Сокол оказался в ловушке собственного оружия, «связанный» по рукам. — Мне очень жаль, но вам придётся побыть здесь! Парень, явно не желая разбираться с тем, что Сэм может позвать на помощь, одним движением запихивает ему в рот рулон целлофановых пакетов и обматывает сверху фольгой. Кистью руки аккуратно вытаскивает из чужого кармана телефон и ей же толкает героя к кухонной утвари, в самую темень. Он показательно печатает что-то на смартфоне и мило улыбнувшись, бросает его назад, попадая чётко-чëтко во фритюрницу. Паркер машет на прощание рукой (слишком уж часто они видятся на дню, чтобы так часто прощаться, блин!) и закрывает дверь. Его точно должны поблагодарить за то, что запер он Сокола не в морозильнике. Хотя, опять же, очень хотелось — вроде просишь людей по-человечески отнестись с пониманием к ранимой душе, а они! Как только Паучок входит обратно в зал, он видит за стеклом приближение полицейских, хихикая собственной затее. Подросток проскальзывает под столами и стульями по полу, останавливаясь прямо под ногами Барнса и отчаянно взвизгивая, словно тот напугал его до смерти, а не наоборот. — Что ты делаешь? — Удивлённо спрашивает Баки, зыркая на подростка у ботинка. Он вскидывает одну бровь, выжидая ответа, но тут его окликают выкриком со стороны. Кровь моментально вскипает толи от злости, толи от страха. — Поднять руки вверх, мистер Барнс! — Громко и чётко звучит со стороны выхода, из-за чего Белый Волк ругается под нос и резко оборачивается, держа руки в нужном, примирительном жесте. — Вы задержаны за нарушение указа суда и нападению на гражданское лицо! — Нет, вы всё не так поняли, — быстро начинает было Барнс, прерываемый ещё одним возгласом правоохранительного работника. — Я в сопровождении и даже не думал нападать на этого ребёнка! — Подозреваемый ведёт себя агрессивно, лжёт и угрожает подростку, — грубо, но уже тише говорит полицай в рацию, направляя на Барнса шоковый пистолет. Тот на подобный выпад лишь вздыхает, обречённо кивая в пол. — Отойдите от мальчика на пять метров, Солдат! Я не наблюдаю у вас сопровождающего! — Извините, мистер Барнс, но раз вы решили играть картой преследователя, то и карте отражения действия не удивляйтесь, — с широкой ухмылкой шепчет Питер, зная, что услышит его только Баки. Он отползает назад, прикрывая локтем лицо, словно вот-вот расплачется от страха. Вот это актёр, ему бы сразу оскар. Или пять. Да, как минимум пять. Такую сволочь сыграть не каждый сможет. ---- — Простите, господа, но как так вышло, что одного пришлось вытаскивать из участка, а второго из кладовки выуживать? — С неподдельным интересом спросил Тони, облокачиваясь на стол всем корпусом и еле-еле сдерживая громкий, раскатистый смех, грозящий отбиться от всех поверхностей эхом и затопить помещение. — Он отправил мой телефон жарится вместе с картошкой фри, -недовольно бубнит Сокол, сползая по стулу вниз, словно сидеть ему здесь не хочется совершенно. Хотя почему словно? Так и есть. Мужчина вообще не изъявлял желания появляться на глазах других Мстителей после этого не самого удачного дня в его жизни. — И из-за него мне удвоили посещения психолога. Никому ж не объяснишь, что ленивая задница нашей пташки развлекалась с кастрюлями, — почти шипит Баки, закатывая глаза так, что ещё немного и они точно окажутся у самого мозга. Он, на самом деле, даже не против. Лишь бы не видеть эти лица, кое-как сдерживающие хохот. — И телефон, и психолога я вам оплачу, — почти задыхается Старк, упираясь лбом в ладони и начиная неистово ржать. Его лицо жутко краснеет, а вздохи становятся рваными и хрипящими от потока смеха. К этой небольшой истерике добавляется и Нат с Клинтом, последний из которых просто валялся на полу, борясь с конвульсией в ноге и тем, как безудержно укатывается его слуховой аппарат прямо под стул. — А фотографии Питеру оплатил уже кто-то другой, — хихикает в ладонь Харли, кидая в центр столешницы очередную газету. Барнс ещё сильнее вздыхает, громко матерясь и искажая любимые русские маты неожиданным акцентом так, что у Романофф прихватывает бок. — Сокол и Белый Волк мутузят Человека-паука на крыше высотки, а потом героически хреначат и друг друга! Вот это я понимаю, нашли себе противника по разуму. А потом любимое! Баки Барнс задержан работниками полиции за нарушение установленного судом правила! — Бойцовский клуб открыли, — словно добивает самого себя, говорит Скотт, из-за чего не сдерживает смеха даже Беннер, прикрыв лицо ладонью. — Я теперь жалею, что раньше сюда не попала, — гоготнув промолвила Кэсс, откидываясь на мягкое кресло-мешок снова и несдержанно ударив себя по коленке. — А что написал тебе Питер, когда забрал мой телефон? — Резко меняя тему, спрашивает Сэм, заинтересованно выпрямляясь. Энтони, явно не соображающий достаточно трезво, чтобы прочитать всё вслух, выводит все на голограмме с помощью ПЯТНИЦЫ. «Я очень волнуюсь, печатая это сообщение, ведь вы мой кумир и главный герой моей жизни, Мистер Старк. Но я очень тороплюсь и быстро должен сообщить вам одну вещь — я переезжаю в Мексику! Или Лос-Анджелес, я ещё не уверен. Или в любой другой город, где ни вы, ни другие мои любезные преследователи, меня не достанете. Мне будет очень печально расставаться со своей подработкой фаната Паучка, но я обязан так поступить, потому что вы, бессовестные герои, снова и снова прижимаете меня на каждом углу, непонятно зачем и почему следуя за мной в школе, дома, дома у моих дражайших друзей (вы напугали Нэда до полусмерти и за это я никому не благодарен) и даже в закусочной. Про больницу я молчу, ведь Мистер Лэнг Мистер Беннер были слишком озабочены состоянием Кассандры, чтобы меня увидеть (передаю им пламенный привет, и надеюсь, что с Кэсси всё хорошо). Пожалуйста, прекратите гоняться за мной, словно я перебил целую улицу народу и продолжаю это делать. Я мирный и спокойный парень, который просто зарабатывает на качественных фотографиях и заботится о своей тетушке. Вы можете быть уверены — я не являюсь мировой угрозой уровня инопланетян, которые ваша команда обычно решает. Я просто Питер Паркер, который хочет спокойствия и умиротворения. (Передайте искренние извинения Мистеру Барнсу и Мистеру Уилсону, я не со зла отправил их в кладовую и полицейский участок. Ведь будь это со зла, Мистера Уилсона я бы запер в морозильнике. А так вы можете отследить последний сигнал этого телефона и достать его живым и тёплым (прямо сейчас я утоплю этот милый смартфон в масле, просто потому, что вы взломали мою сим-карту, из-за чего её пришлось перепродать (я больше не злюсь. По крайней мере, не буду, когда утоплю этот телефон))) Извините за то, что заболтался в ваших сообщениях, Мистер Старк! С огромным уважением и восхищением, ваш фотограф.» От такого эмоционального сообщения, на пол упал и Кинер, задыхаясь и почти теряя сознание от нехватки воздуха и безудержного гогота. Еще бы чуть-чуть и у парня начался бы настоящий приступ астмы. И тогда он с уверенностью мог бы сказать, что чуть не умер от пропала Баки и Сэма. На этой забавной ноте (забавной для любого, чья фамилия не была «Уилсон» и «Барнс») день закончился.