Беспокойные студенты

      Беспокойный студент уже в который раз за ночь вскакивает с постели. Дыхание полностью отнимается, тело почти начинает неметь. Он уже и не плачет почти, все слезы выплакал ещё пару месяцев назад, они просто больше не текут, только истерика не прекращается. Даже этот природный антидепрессант оставил его наедине с мыслями. С мыслями о том, что он — убийца. Только его вина в произошедшем. Теперь он должен нести на себе это, потому что именно этого он заслужил. Гнить здесь, в родительском доме, в полном одиночестве. Это — его наказание, избавиться от которого абсолютно никак.       Кавех рвано и коротко пытается вдохнуть. Плывущим взглядом рассматривает свои крупно дрожащие руки. Сейчас всё внутри и снаружи тряслось. Хотелось рвать и метать всё на своём пути от тоски, морозно пробирающей до самой глубины души. А голос совести только подкреплял угрызения. Насколько же он жалок. Сотворил такое, и теперь только и делает, что жалеет себя.       Блондин рыдает в голос. Хнычет, стонет, безжалостно хватает себя же волосы, дергаясь в рвотных позывах при виде этих пшеничных клочков меж пальцев. Он сожалеет, он не хотел... Да, он ни в коем случае не хотел. Но какая кому разница теперь? Отец давно умер, мать, как ей и полагалось, обрела своё счастье. Ему не перед кем раскаяться. И можно ли искупить такой грех простым раскаиванием? О, уж точно нет. Может, кому-то и можно, но не ему.       И всё же, он так больше не может. Просто не вынесет находиться здесь дольше. Сейчас — точно нет. И это не какие-то его мысли и умозаключения. В этом случае он ни за что не приступил бы к исполнению, заставил бы себя остаться дома этой ночью. Но это чуть ли не физиологическая потребность, прямой сигнал от мозга на бессознательном уровне. Кавех плохо соображает, он подобен лунатику, ночному безумцу. Не замечая преследовавшей дрожи, точечными движениями натягивает на себя хоть какую-то одежду и вдыхает свежий уличный воздух уже через считанные минуты.       Прохлада мигом наполняет абсолютно полностью, вытесняя из тела любой намек на сознание, совесть и восприятие. Глаза, покрасневшие и усталые, глядят ровно прямо, куда-то всё равно не туда, просто сквозь. Наружная дрожь отпускает, а вот внутри всё до сих пор ходит ходуном. Он в почти полном неведении, ноги ведут куда-то, а куда – одной Руккхадевате известно. Но это никого и не волнует. Не осталось у блондина тех людей, что волновались бы. Что ждали бы его дома после прогулки, учебы, ещё чего-либо… Полная луна — столь холодная и всегда притягательная — освещала дорогу в поздний час. Её серебряный свет точно напоминал кого-то.       Из жутковатого наваждения выводит стук о деревянную дверь. Только вот… это блондин стучит в чью-то дверь.       Голова мигом устаканивается на плечах, душа вселяется в физическое тело обратно. Он паникует, растерянно оглядываясь. В голову украдкой пробирается понимание. Светоч Кшахревара стоит под дверью дома соавтора его проекта. Единственного друга. Или кем для себя его считал этот вечно невозмутимый, но до невозможности умный человек? Но Архонты, почему именно под его дверью? С мнением этого парня Кавех считался всегда, в немощной попытке понять, как тот устроен. Но даже если ему многое о нём неизвестно, в голове четко сидит мысль, что ночного беспричинного беспокойства он не одобрит, каким бы проницательным не был. Причина, правда, была…       Совесть проснулась одновременно с сознанием. И Кавех снова давится каждым новым вздохом, только и думая о том, как это безумно неправильно. Не хватало ещё, чтобы единственный хороший друг начал считать его странным. Если ещё не считает. Как же стыдно. Они с Хайтамом, конечно, наверное друзья, но всё же, в понимании последнего, скорее всего больше соавторы одного проекта. И в то же время, стал бы такой человек, как он, соглашаться на ведение совместного проекта с кем-то, кого не признаёт? За эту мысль Кавех хочет уцепиться и, повторяя её себе под нос, наконец уйти отсюда и избавиться от чувства неловкости, как вдруг:       — Что тебе нужно?       Казалось, вместе с этим вопросом в небе прогремел самый сильный гром. Ну или прогремел он только в сознании Кавеха. Светоч дернулся назад, прошибаемый испугом. Гений Хараватата собственной персоной стоял прямо перед ним в домашнем светло-зеленом халате, немигающим и прохладным, но ни капли не обиженным взглядом пробираясь в самые глубины души. Ни одна мышца на его лице не дрогнула при виде волнений незваного гостя. Или гость просто слишком зациклен на своих переживаниях, чтобы заметить это. А может просто мягкий свет луны укрывает от чужого взора покрасневшие нос и веки в купе с остатками влаги на лице хозяина дома.       Но на правду подобное было вполне себе похоже, этот парень в такие моменты слегка пугал. Вот посмотришь на него, и не поймешь – перед тобой человек, или что-то металлическое, подогнанное под пропорции человека? И интересное ведь в том, что аль-Хайтам далеко не всегда так себя ведёт. На территории Академии – да, несомненно, там он в целом максимально сдержан, кто бы с ним не говорил. Но когда они выходили куда-то вне учёбы, парниша наконец обретал больший спектр эмоций, выражаемый не только глазами. Кавех в жизни не сможет объяснить, как это определяется, это просто видно. А может они оба просто стоят друг друга. Поэтому и друзья. Наверное. Может даже лучшие, если он позволит. Правда это уже где-то в идеальных грёзах.       Но почему Хайтам так смотрит прямо сейчас? Может, он делает это по причине сонного состояния? Сейчас ему определенно время спать, а занятия в Хараватате начинаются, вроде как, раньше остальных. Хараватат вообще казался самым сложным и беспощадным даршаном. Наверное, только кто-то вроде этого юноши с серебристыми волосами мог быть его самым лучшим учеником. Такой же сложный всегда и беспощадный порой. Впрочем, Кавеху ли судить? Определенно нет. Тем более, что он сам находит это очень интересным.       Парень напротив наконец-то моргает своими зелеными глазами, медленно и лениво. Взгляд обретает оттенок проницательности. Но это заставляет только больше паниковать, ведь точно дает понять – блондин молчит слишком долго. Просто стоит как вкопанный. Возможно, разве что, глаз чуток дёргается. Дрогнув всем телом, он начинает приподнято, в надежде хоть как-то скрасить ситуацию: — Ам... Ух... Нет! Ничего не нужно, всё в порядке. Просто, знаешь, я подумал, что тебе могла бы понадобиться моя помощь. Я — лучший ученик Кшахревара, а ещё старше тебя, я много всего могу! Например... — Кавеха быстро перебивают немного хриповатым голосом.       — Ты... Зачем мне твоя помощь сейчас?       Он, кажется, раздражен? Хотя выглядит совершенно обычно. И всё же любой бы на его месте был раздражен. А если Светочь разбудил его? Архонты, хочется умереть со стыда. Знал Кавех, что ничего хорошего из этого не выйдет. Точнее, в момент принятия решения он вряд ли вообще о чём-либо думал. Алые глаза выглядывают что-то в полу и по сторонам. Как же это глупо и ужасно. Он точно упал в грязь лицом, разыгрывая этот глупый спектакль. Что же друг подумает о нём теперь? Неважно, позориться и прикидываться дурнем теперь надо до конца. Только, поверит ли Хайтам?       — Ха-ха!... Интуиция, понимаешь? – Светоч готов самому себе зарядить по голове. Спасает только то, что друг на него пристально смотрит. В целом, несмотря на весь стыд, в глубине души Кавех очень рад его увидеть, – Но раз уж тебе ничего не нужно, я сейчас же уйду! И извини пожалуйста, что отвлек. Эм... Я выгляжу глупо, м-да... Извини. Увидимся в Академии.       Парень уже разворачивается, готовясь сбежать как можно скорее. Возможно, на другой конец Тейвата. Но останавливается на первом же шаге из-за новой фразы Хайтама, словно бы высказанной уже в более бодрой манере:       — Я не говорил, что мне ничего не нужно.       Это Хайтаму-то? Кавех бы не поверил, если бы он ему это в лицо не сказал. Правда, даже так не до конца верит. Этот парень всегда казался самодостаточным, даже чересчур. В плане, ну вот точно не тем, кто будет высказывать что-то кроме недовольства таким поздним визитом. Но блондин даже вдохновляется этим, мысленно благодарит дорогого друга, воспринимая в качестве возможности искупить вину за этот кошмарный конфуз.       — Ой, правда? Тогда чего ты хочешь? Не стесняйся, я не оставлю в беде своего младшего товарища!       Кавех улыбается искренне, потому что такое чужое поведение даже приятно. Странно и непонятно, но точно не плохо. Может, Хайтам взаправду считает его своим другом тоже? Парень в курсе, что это вполне вероятно, но нельзя же верить тому, о чём точно не упоминалось, так ведь? И в лоб спрашивать уж совсем не хочется. Жаль, но уверенность Кавеха существует только на словах. Или дело скорее в простой боязни неудовлетворительного ответа.       — Войди и поставь за меня чайник, пожалуйста. Огнём не рекомендуют пользоваться без наблюдения старших…       Его голос ровный и размеренный, а просьба вежливая и обоснованная. Эта ситуация предположительно должна была спасти от неловкого предшественника, но почему она выглядит только более провально? Он же точно не нуждается в контроле подобных вещей! Аль-Хайтам так смеется над ним? Одной Руккхадевате известно, с его-то нечитаемым лицом.       Кавех хотел бы, пряча своё смятение, рассмеяться, словно сразу распознал шутку, и попрощаться уже по-нормальному, но гений Хараватата отходит в сторону, правда приглашая войти. Он и сам в этот момент выглядит неловко, где-то в глубине души тоже не желая показаться странным, но разве Кавех будет пытаться это заметить, когда он сам — ходячая катастрофа в разы похуже.       — Ладно…? — От прежней приподнятости осталась лишь пыль, когда парень проходил внутрь теплого дома.

***

      Через некоторое время на столе были две чашки чая. Ромашкового. Хайтам искал чего-то к чаю, но то было безуспешно. Никто из них по этому поводу ничего не сказал. Однако Кавех задумался. У них обоих нет никого рядом. Но мама из Фонтейна никогда не забывает отправлять ему деньги, иногда даже чересчур достаточные. А Хайтам живёт исключительно на пусть и повышенную, но всё-таки стипендию. Друга стало как никогда жалко. Возникла мысль почаще угощать его в кафе. А ещё глубже в душе было желание подарить ему все сладости Тейвата. Этот мальчик уж точно их заслуживал. Может, с ними Хайтам бы даже начал звать на чаепития к себе почаще. Кавех бы ни одного не упустил.       Молчание к тому моменту уже казалось снова немного неловким, хотя прошлая сконфуженность на входе в дом уже давно изжила себя, даже если вопрос о том, как вообще сам гений Хараватата сам впустил его к себе домой среди ночи, всё ещё оставался без ответа. Хайтам совсем не выглядел недовольным, а Кавех уж тем более. Тем не менее, молчать тоже абсолютно не хотелось. Парень начал немного стеснительно:       — Так и... Чем занимаешься? Занимался?       — Читал, — Коротко и ясно ответил Хайтам, отхлёбывая из своей чашки.       Тёплый свет от люстры на кухне придавал ему ещё более домашний вид. У Кавеха не возникает сомнений в озвученном занятии, почитать его друг был знатным любителем. Это восхищало.       — Понятно... Извини ещё раз, что прервал, я не хотел...       Кавех снова хихикает нервно, в попытке хоть как-то оправдаться и продолжить диалог, в котором аль-Хайтам встречного вопроса не задал. Но он же вдруг быстро прерывает его, отводя взгляд как-то по-странному. При всей своей смекалистости, Светоч Кшахревара мог понять не все эмоции этого мальчика.       — Ты мог бы занять диван в гостиной.       Проговаривает он даже как-то слишком смело, будто бы сам в моменте удивляется, как быстро его уста покинуло это предложение. Впрочем, Кавех не замечает чужой растерянности, ведь сам приходит в не меньшую. Хайтам предложил ему... Переночевать у него? Вот так просто? Нет, это, конечно, для настроения парня сейчас было более чем прекрасным исходом, учитывая, что о своём доме не хотелось даже думать. Но всё же, это же Хайтам, он явно не позиционирует себя, как любителя разделять своё свободное время с кем-то ещё, что тут говорить о том, чтобы приглашать кого-то переночевать.       Кавех просто смотрит на него. Отказываться он не собирался, но и на языке слов ответа не появлялось. Младший же, не зная этого, также принял едва заметный обескураженный вид, о котором говорили разве что расширевшиеся немного ноздри и сведенные под чуть другим углом брови. Он спешит ретироваться, расправляя плечи и приподнимая голову. Оправдание из его уст немного глупое, но Кавех пока не понял, верит или нет.       — Просто логически подумал и допустил предположение о том, что, возможно, ты пришёл ко мне, чтобы переночевать здесь. Только, если предположение верно, должен заметить, что ты совершенно не умеешь собираться на ночёвки к друзьям. Я не посещал подобные мероприятия, однако этот факт даже для меня на лицо.       Хайтам заключает это так, что Кавеху даже весело становится. Они же оба понимают, что последний явился сюда не за этим? Об истинных причинах даже сам Светоч не догадывается, разве что отдалённо совсем. Но в общих чертах подыгрывает.       — Ха, я тоже впервые на таком мероприятии, извини за отсутствие подготовки, — Парень заводит ладонь за голову, потирая затылок. Улыбается немного натянуто, но Хайтам отвечает мгновенно, абсолютно в той же тональности. Словно всё это — какая-то продолжающаяся шутка. Кавеху правда забавно наблюдать, но он всё равно не до конца понимает, что является её частью, а что нет.       — Извиняю. Тебе же хуже, у меня дома нет второй зубной щётки. И свою предлагать не собираюсь.       Пожимает плечами он почти непринуждённо, рукой заправляя за ухо чёлку. Прерываясь всего на секунду, в голову Хайтама, кажется, приходит новая идея, слова для презентации которой он находит почти мгновенно. Не зря он лучший ученик лингвистического даршана, наверное. Хотя в другое время разговорчивостью особой, в частности на такие темы, он не славился.       — Однако, из некоторого источника мне известно, что одним из обыденных явлений дружеской ночёвки является процесс, при котором в ночное время участники не спят, а посвящают всё время разговорам. Мы не сможем удовлетворить этому процессу, если я буду в своей комнате, а ты в гостиной. Так что тебе лучше разместиться также в моей комнате.       Заключение в этот раз ещё более странное. Кавех, по ощущениям, окончательно запутался. Хайтам правда сейчас говорил на каком-то совсем не его языке, вертляво пытаясь прикрыть свои истинные мотивы. Или он правда просто подшучивал над ним так. Старший даже склониться к какому-то из вариантов не может, поэтому начинает осторожно, не без стыда:       — Хайтам... Если ты серьёзно, то, к сожалению, если честно... — О, Кавеху снова не позволяют договорить, причём в почти даже грубой форме, ведь Хайтам шикает на него, поджимая губы. Но он и сам бы не продолжил. Потому что сейчас замечает по-немногу краснеющие уши, почти не укрытые короткими серыми прядями. Понимание в голову закрадывается очень быстро.       — Я также учёл то, что мы лучшие друзья. Поэтому, мы имеем право отклоняться от общепринятых канонов. Не знаю, как ты, но я считаю, что разумнее потратить время на сон. И... В конце концов, спать рядом, ну... теплее?       Хлипкая изначально аргументация окончательно рушится, и гений Хараватата совсем забывает, как дышать, отчего краснота с ушей переходит на щёки. Ему остаётся только попробовать выровнять свою мимику и побежденно спрятаться за чашкой чая. А у Кавеха улыбка до ушей как не прячь вылезает от уже полного понимания. На душе моментально становится так тепло, что он бы обнял Хайтама прямо сейчас, лишь бы поделиться этим теплом с кем-то. Но он сдерживается и лишь дотрагивается до его плеча с приполнятыми уголками губ.       — А вторая подушка будет?       Младший смотрит на него снизу вверх почти щенячьим взглядом. И уже в следующую секунду кивает головой.