Не такой, как все

«У меня в гардеробе одни уютные свитера, я люблю слушать плаксивую музыку и пить горячий шоколад в дождливую осень, сидя на подоконнике. Я не могу позволить себе заплакать, хотя очень устал. Каждый новый день выматывает. У меня успешная карьера и жизнь, о которой мечтают все. Но я, как они, так же ложусь ночью и надеюсь утром не проснуться. Каждый человек может сказать, что он не такой, как все. Но я знаю, кто точно олицетворяет эту фразу и никогда не говорит её. Арсений, люблю его, Попов». — Антох, ты идёшь? Начало скоро, — дверь гримёрки приоткрылась, и я захлопнул блокнот. Помяни чёртика, вот он уже тут. — Вечно пишешь что-то в своей книжке, как маленькая девочка с личным дневником, — сзади Арса промелькнул Серёжа. Поржал и ушёл. В это время мы сверлили с Арсением друг друга взглядом. — Иду, — убираю блокнот в сумку и встаю с кресла, не забывая посмотреть в зеркало и натянуть улыбку.       Психолог посоветовала мне записывать свои мысли и рассуждения. Мол, так станет легче, ведь все мысли останутся на бумаге. Возможно, она была права. С тех пор как я начал вести дневник, уровень тревожности упал. — Если хочешь, мы можем поговорить после концерта. Ты выглядишь крайне плохо, — Арсений по пути в закулисье ободряюще хлопнул меня по плечу и улыбнулся своей улыбкой, ради которой хотелось жить.       Я отнекиваюсь и, как всегда, говорю, что всё норм, просто заебался. Этот тур и правда дался мне непросто. Постоянные проблемы с выступлениями добивали.       Очередной концерт. Хотелось домой, только и всего. Но приходилось прыгать на сцене и выдавать шутки, обязательно смешные. Фанаты, пришедшие сегодня, не были виноваты в том, что у их любимого артиста пиздец в жизни. Не хотелось кого-то разочаровывать.       Концерт прошёл на «ура», и весёлая съёмочная группа, как всегда тащит нас в какой-то ресторан. Надо отметить. Арсений поехал со мной в такси, и жопа подсказывала, что это не просто так. — Тошка, у тебя точно всё хорошо? — раздался знакомый мягкий голос слева, и я повернул голову. — Не знаю, что ответить, — неловко хмыкнул и пожал плечами. — Если я скажу, что всё хорошо, ты мне не поверишь. Если же скажу, что всё плохо, то не смогу объяснить, понимаешь?       Арсений какое-то время молчал и кивнул головой, задумчиво прикусив нижнюю губу. — Просто… знай, что я всегда рядом и могу просто побыть с тобой, если ты в этом нуждаешься. Нельзя постоянно сидеть одному в своей двушке в центре Москвы и убивать себя мыслями, — Арс утешающе улыбнулся, и его рука потянулась к моим волосам, чтобы погладить.       В этот момент я ощущал себя маленьким мальчиком. Меня переполняли чувства любви и благодарности к этому человеку. Однако я понимал, что он относился ко мне скорее как к другу или коллеге. Эта мысль заставила сердце сжаться. Когда его ладонь покинула мои волосы, я почувствовал пустоту.       Мы ехали в абсолютной тишине. Только песни по радио хоть как-то разбавляли атмосферу. — Выпьем за нас! — Краб поднял стакан, и все весело заулюлюкали.       Я улыбался. Смеялся полвечера, пока мы обсуждали прошедший концерт, вспоминали прошлое. Возможно, я действительно искренне улыбался, ведь видел Арсения, который смеялся. Меня это очень спасало. Всегда.       В отель мы поехали все вместе на заказном автобусе. Я ушёл в самый конец, и не прошло и минуты, как увидел Арса, который буквально шёл по головам, чтобы пройти ко мне. Ладно, просто других мест не осталось. Снова судьба складывалась так, что мы рядом. К нам также пришёл Дима, поездка до отеля сложилась как ни есть хорошо. Особенно если учесть, что в середине пути я уснул, перебрал с алкашкой. — Я доведу Шаста до номера, всё в порядке, можете идти, — донесся голос словно издалека, и я почувствовал, как кто-то бережно приобнял меня за плечи.       Это был Дима. Я помню, как мы, пошатываясь, прошли по длинному коридору, и позже я рухнул на мягкую кровать. — Димон, я люблю Арсения, ты знал? — этот пьяный бред было сложно разобрать, но друг, похоже, всё понял. Он уже привык к моим признаниям. — Догадывался. Спи давай, — Дима выключил торшер и задернул шторы.       Я услышал, как захлопнулась входная дверь, и провалился в сон без лишних мыслей. Это было замечательно.

***

      Утро прошло сумбурно. Я проспал и досыпал уже в самолете. Как только мы прилетели в Питер, сразу разбежались по номерам. Было раннее утро, но и ложиться снова спать смысла не было. Говорить ни с кем не хотелось. Я не помнил, что было вчера, и голова болела.       Стоял минут двадцать у зеркала, разглядывая своё лицо. Сонное такое, волосы лежат как-то не так, криво. Конец тура. Недосып — да. Синяки под глазами — да. Выходные в Питере в компании чудесного брюнета — да. Сегодня суббота, один концерт, воскресенье — выходной, понедельник — ещё один концерт и конец. В этот раз расписание было немного нелогичным, но можно было поспать. — Антон, идёшь? Завтрак заканчивается через полчаса, — стук в дверь напомнил собираться быстрее. Голос Арсения по ту сторону не на шутку взбодрил. — Иду, — надевая первую попавшуюся кофту, я покинул номер, не забывая взять с собой ключ-карту.       Мы остановились в этот раз в непримечательном отеле, который наверняка не похож на место остановки звёзд. Вообще Арсений мог бы ночевать у себя в квартире, но почему-то тоже решил снять номер. Сам отель был уютным, в стиле этакого модерна, хотя интерьер сомнительный: окна с чёрными занавесками, кровать двухспальная с постельным бельём в цвет занавесок. Как-то траурно.       Когда я спустился, то увидел, что команда уже сидела за столиком у окна. Я взял яичницу и бутерброд, поставил их на поднос и направился к столу, заняв единственное свободное место. По пути ещё отхватил себе горячий шоколад. — Сегодня нужно блистать! — произнёс Стас, активно жестикулируя. Как обычно, он повторял одни и те же фразы: — Выложитесь на полную! — Не тупите! — Не соблазняйте (Арсений!)       Я делал вид, что внимательно слушаю, но на самом деле мои мысли были заняты яичницей, которая оказалась не очень вкусной. Зато горячий шоколад был превосходен.       На пункте два в речи Стаса я увидел, что Арсений тоже особо не вникал в дискуссию. Поймав взгляд голубых глаз, я слабо улыбнулся, подпирая подбородок рукой.       Наши гляделки продолжались до того момента, пока Дима что-то не спросил у Арса, а тот не ответил. — Арсений, правило «не соблазнять» начинает действовать прямо сейчас, и Антон тоже попадает под его действие, — Стас нахмурился, а Арс рассмеялся, похлопывая его по плечу. — Какой ты душный! Зачем мне такая привлекательная внешность, если я не могу ни к кому подкатывать? — протянул Арсений, допивая кофе. Я усмехнулся, глядя в окно.

***

      Выступление прошло просто великолепно, даже слишком. Оно превзошло вчерашнее, было легче и приятнее. Как обычно, после концерта нас отвезли в ресторан, чтобы отпраздновать успех.       Уже вечером мы довольные ехали в отель все вместе на автобусе. Серёжа с Димой уснули, а я и Арс сидели на заднем сидении. Арсений что-то смотрел в телефоне. В соцсетях уже появилась информация о сегодняшнем концерте. Арс был подписан на пару телеграм-каналов, посвященных импровизаторам, но никому об этом знать было не нужно, кроме меня, естественно.       Я любовался профилем Арсения, подперев подбородок рукой. Внезапно Арс повернул голову, тыкая мне в лицо телефоном. — Тут пишут, что я подкатывал к тебе весь концерт, — он недовольно хмыкнул и уставился на меня. — Ну, это правда, — я улыбнулся, брови Арсения поползли к переносице. — О, месье Шастун, вы шутите даже вне сцены! Вам уже лучше? — Да. Благодаря тому, что ты есть, — я ляпнул это не подумав. Зашейте мне рот, пожалуйста. — Говоришь так, будто я какой-то особенный, — Арс посмеялся и убрал телефон в карман джинсов. — Я знаю, что иногда мои слова могут звучать странно, но это правда. Ты для меня особенный.       Арсений улыбнулся и мягко сказал: — Это взаимно.       Я не знаю, почему меня потянуло на откровения. Возможно, это была усталость, может, алкоголь: опять выпил немало. Хотелось говорить Арсу всё, что накопилось внутри, рассказать о чувствах, что таились во мне. Но я больше не решился ничего произнести.       Мы сидели рядом, в тишине, и смотрели в пустоту, оба задумались. Вдруг я почувствовал, как чья-то рука коснулась моего мизинца, и сердце замерло. Я осторожно пошевелил пальцем, словно пытаясь уловить движение. Арс повернул голову, чтобы увидеть мою реакцию, и его большая ладонь полностью накрыла мою.       В этот момент накрыло меня. На лице не было ни одной эмоции, но внутри всё задрожало. Я прикрыл глаза в надежде, что когда я их открою, его рука не пропадёт с моей. — Приехали, — раздался громкий всклик Краба, и я распахнул глаза. Всё, что произошло, казалось сном. Арсений был на выходе из автобуса.       Уже у себя в номере, лёжа на мягком диване, я разглядывал свою руку. — Что это было?       Мы просто оба перебрали с алкоголем, точно. Ничего иное, как алкоголь. Никогда в жизни больше пить не буду…       Раздался стук в дверь, и меня аж передёрнуло. Если это опять Дима с просьбой опустошить мой мини-бар, потому что в его номере он уже пуст, я не открою. — Кто там? — спросил громко, не вставая с дивана. — Арсений, — по телу пробежали мурашки. Что это его принесло так поздно? Уже почти полночь.       Я неспеша поднялся и, не забыв взглянуть в зеркало, открыл дверь. На пороге стоял Арсений с влажными волосами и немного мокрой футболке. Он только из душа вышел, что ли? — Шаст, у меня в номере фен не работает, можно твой одолжить? А то как-то с сырой башкой спать не хочется ложиться, — чуть склонив голову, он смотрел на меня, а я как язык проглотил, не мог ничего сказать. Арсений в пижаме и с мокрой головой — это что-то незаконное и слишком домашнее.       Я так ничего и не сказал, просто отошёл в сторону, пропуская его в помещение. — А ты всегда вместо лампы свечи используешь? В тебе что, после полуночи просыпается дух девятнадцатого века? — Арс усмехнулся, а я закатил глаза.       Часто вечером, если не могу уснуть, я зажигаю ароматические свечи. Они будто помогают справиться с тревожностью. Особенно запах лаванды запал мне в сердце. Я и забыл, что нормальные люди так не делают. — Да так, неважно. Фен в душе, если что, — я сел обратно на диван, понимая, что, пока Арсений у меня в номере, в моей ванной сушит голову. Даже свечи не помогут справиться с бешеным трепетанием сердца.       Я смотрел на огоньки, танцующие на свечах, и пытался успокоить дыхание. Казалось, что каждая минута тянулась бесконечно долго. За окном темно, город погрузился в ночной покой. — Арс, а можно спросить, почему ты пришёл именно ко мне? По-моему, тебе ближе было к Сереже, ну или к Оксане, на крайний случай, — дверь в ванную была открыта, и когда шум фена прекратился, я наконец решился заговорить. — Сережа уже спит, у него режим, к Оксане неприлично. Зачем мужчина будет приходить к молодой девушке в двенадцать часов ночи? — в дверном проеме показался Арс уже с сухими волосами. — А, точно, у тебя вот эти графские заморочки. Мы уже в двадцать первом веке живём, напомню, — я усмехнулся и оглядел Арсения с ног до головы. — Напомню, что электричество придумали в 1920 году, а ты всё ещё пользуешься свечами, — Арс насмешливо склонил голову, а я сложил руки на груди. — Ладно-ладно. Понял. Всё? К себе пойдёшь? — Выгоняешь меня? — Чего выгоняю-то сразу? Поздно уже просто, — снова оправдываюсь и слежу взглядом за Арсением, который подходит ближе ко мне и встаёт напротив. Я смотрю на него снизу вверх, пришлось подняться, чтобы разговаривать на одном уровне. Так комфортнее. — Ладно, не буду ходить вокруг да около. Я хотел поговорить, Антон, — в воздухе витало напряжение, и я шумно выдохнул, на мгновение забывая, как дышать. — О чём? — Мне ведь не приснилось в пьяном бреду, что мы держались за руки в автобусе? — я снова не мог ничего сказать. Тело не слушалось. Да я и сам не знал, правда ли это было. Мог нам присниться один сон на двоих? — Молчание — знак согласия, значит, это и правда было.       Мы смотрели друг на друга с непониманием. Мне было важно знать, что он чувствует ко мне? О чём думает каждый раз, когда загадочно молчит? Почему он так въелся в мой разум? Но я не мог ничего сказать.       Арс сделал шаг вперед, уничтожая всё то никчёмное расстояние между нами. Его руки сомкнулись у меня на талии, а лицом он уперся мне в ключицу. Я замер, не решаясь как-либо двинуться: боялся нарушить момент. Сердце колотилось как у бешенного. Я и сам не заметил, как мои руки обвили шею Арса и мне пришлось положить подбородок на его плечо.       Не знаю, сколько мы так стояли, прежде чем Арс пробубнил: — Можешь мне втащить и списать всё на выпитый алкоголь, но ты мне нравишься. Если бы он видел моё выражение лица, то, наверное, рассмеялся бы. Я не мог поверить в то, что услышал, и молился, чтобы это не было сном. Но даже если это сон, то он самый прекрасный в моей жизни, и я не желаю просыпаться. — Молчишь опять… Прости, давай забудем это, тем более ты недавно с Ирой расстался, и я тут ещё херню несу, — Арсений хотел отойти от меня, но я не позволил ему этого, только сильнее сжал теплое тело в руках. Даже слова о бывшей сейчас не имели значения. — Арс, я расстался с Ирой, потому что влюбился в тебя, — я сказал это с насмешкой и иронией, смеялся сам с себя.       Я был глупым, что потратил столько лет жизни Иры впустую. Хорошо хоть она понимающе отнеслась и просто ушла, но чувство вины не покидало меня.       Я ощущал, как громко и часто стучало сердце Арсения, а может, это было моё собственное. Не знаю.       Арс поднял голову и взглянул мне в глаза. Я ощутил тепло его руки на своей щеке, и он медленно приблизился ко мне. На мгновение мы замерли, глядя друг на друга. — Значит… мне можно сейчас, — он не успел договорить, как я подался вперед и накрыл его губы своими. Сам не понял, откуда взялась такая смелость и уверенность в своих действиях.       Как только я почувствовал ответный поцелуй и следующий за этим облегченный вздох, рамки слетели. Моя рука переместилась на коротко остриженный затылок, притягивая Арсения ближе. Его хотелось как можно ближе в данный момент, хотелось ближе всегда. «Я не знал, что чувствовал Арс и о чём думал, пока его губы сминали мои, но знакомый приятный аромат цитруса вперемешку с алкоголем сводил с ума. Рядом с ним невозможно было контролировать себя. Я не понимаю, как вообще жил, когда его губы не касались моих, а крепкие руки не обхватывали шею. Могу уверенно сказать, что моё состояние улучшилось ровно в тот момент, когда я почувствовал родной запах так близко. Сейчас, когда Арсений спокойно развалился на кровати в моем номере, счастье переполняло. Я рад, что могу в любой момент подойти и дотронуться до него: до губ, линии плеч, до любой родинки, которая есть на его теле. Он не такой, как все, это точно».