тело молодого бога

Сегодня папочка сказал ему, что его разнесло за праздники и ему надо бы похудеть. Сегодня он снова скачал то приложение, в котором не принято стесняться, и выложил анкету, где хорошо видно его грязно-рыжие кудри и желтовато-дрянные глаза и где почти не видно его тела. Сегодня он не ужинает и пялится на прилипшую к плоскому животу кожу. У него с карантина не работают весы, и обязательных диспансеризацией в его жизни не случалось достаточно давно. Он не знает, сколько весит — и совершенно знать не хочет, потому что снова, подумав, на водолазку натягивает пиджак, которым можно прикрыть живот. Папочку он сегодня попытался ударить, его за полчаса выбрали в приложении больше сотни раз, а всё, что он обещал сегодня на ужин съесть, он или оставит на завтрак, или брезгливо от этого избавится. От алкоголя в нужном количестве есть хочется не так сильно, ведь толстеют не от спирта, а от закусок, ему снова столько раз написали про красивые глаза и кудри, а папочка сегодня на ночной смене. Ему предлагают выкурить косячок, пока он будет сидеть на лице, оплатить такси до отеля, отсосать дважды на заднем сиденье. Он просит называть себя выдуманной на этот вечер фальшивкой — Кроули, говорит, что не готов к сексу с проникновением, отвечает на анкеты только с встречами на один раз и сейчас. Ему становится жарко за пять часов до рассвета, и он устаёт стесняться. Пока у него такой плоский живот, если втягивать посильнее и смотреть в профиль, пока папочка не знает и не видит, пока у него от стресса перед экзаменами постоянно встаёт и хочется доказывать и чувствовать одноразовое обожание. Папочка с детства замечал только его вес — иногда учебу. Папочке вечно что-то не нравилось, а всё хорошее в нём, очевидно, только от папочки. И глаза, и кудри, и хоть немного мозга. Папочка ломал его сигареты, говорил, что надо меньше жрать, если интересовался его жизнью, то только экзаменами. Он иногда стаскивал папочкино пиво, чтобы не так обидно было, и больше в те вечера ничего не ел, откладывая в нижний ящик железные крышки. Он ведь умеет доводить до конца только сигареты, так сказал папочка, а у него уже два мешка этого металлолома, и он всё никак не может их вышвырнуть. Наверное, потому что следом придётся вышвырнуть сердце. Уже такое же металлическое, ржавое. Оно не понравится папочке, который ещё не знает, что у него пересдача, неоплаченный штраф за то, что он не платит в автобусах, и еженедельно пройденный тест Люшера, в котором он, как награды, собирает эти дурацкие звёздочки. Как воспаления на лице и плечах. Мерзкий додвадцатилетний космос. Мерзкий до возбуждения, и он к четырём часам соглашается на встречу у подъезда в машине с Эзрой, который всего лет на десять младше папочки и с такими же идиотскими кудрями. Имя, очевидно, фальшивка, но Эзра спрашивает у него, сможет ли Кроули заставить его кончить дважды, говорит, что ему нравится преодоление чужой воли, предлагает Кроули, который будет жив ещё пару часов до сна и которому не придётся задумываться, как выглядит его живот в куртке, уничтожить его. Ему сегодня жарко до озноба, и Кроули готов вышвырнуть этот жар в чужие руки, если ему будут говорить, что у него тело молодого бога. Кроули не будет задумываться о том, заблокируют ли двери машины, не приложат ли его виском слишком сильно, чтобы завтра, в котором ему снова нужно готовиться к экзаменам и не запоминать слова папочки, не вышло снова решить ничего не есть, не останется ли у него переломов и сотрясений. Кроули согласен с Эзрой, что это всё из-за ненависти и презрения к себе, и, пока застёгивает куртку, прищемляет кожу на подбородке, вспоминая, есть ли у него ещё хотя бы одна сигарета. Уже больше ста мужчин выбрали его, больше десятка, которым он ответил, написали, какие у него красивые глаза и кудри и как сильно они хотят его трахнуть сегодня. Сегодня он снова сможет перестать думать, пока Эзра будет натягивать его за волосы на свой член и говорить, как хорош его рот. Сегодня ему не придётся красть пиво и скрипеть нижним ящиком. Сегодня ему будет противно от чужих рук, которые оставят его грязным, с сухим посредственным оргазмом, жёлто-циррозными синяками, потому что Эзре нравится сопротивление, а Кроули даже играть не придётся — но не из-за того, что он жирный бестолковый ублюдок. Ему сегодня скажут, как он красив, даже если будут врать, чтобы Кроули дал кончить в рот и не останавливался. Да что угодно на самом деле — лишь бы тошно было не из-за того, что папочка подарил ему на Рождество весы. Что угодно — лишь бы доказать, что им могут быть довольны. Им и его телом. Хотя бы сегодня.