Зимняя сказка

Это ты — как послевкусие каждой книги,

То есть речь внутри, поистине многоликая.

Это ты — как фон и фокус любых полотен,

Как искусство души в земной эстетике плоти.

То есть я одержим тобой — как своей идеей,

И, едва касаясь, пальцы рисуют шею,

И, едва касаясь, губы обводят контур

Той щеки, в которой:

Звери,

Боги,

Народы.

Это ты — мое беспокойство и мой предвестник

Тех великих чувств, в которых грядет поэзия.

И просторный зал, где пыль и лучи светила,

Где дыхание замирает в полную силу.

Это ты — моя утраченная античность,

Череда из снов, безумных и хаотичных.

Это ты — как строгий камерный стан нарцисса,

Потому что никто другой не имеет смысла.

Аль Квотион

      Зима в этом году выдалась поразительно контрастной. Только вчера укрывшее Питтсбург белоснежное покрывало сегодня покрылось тончайшей корочкой хрустящего льда, плавясь под выглянувшим и ласковым не по-зимнему солнышком.       Дебби резко распахнула дверь, ведущую на маленький задний дворик, и с улыбкой вдохнула освежающий прохладой утренний воздух. Здесь, в тени, снежок еще не успел подтаять, и легко разлетался сверкающей пылью, гонимый неумолимым веником прочь со ступенек высокого крыльца, оседая на ротанговую мебель, украшающую компактное пространство.       Летом они с Карлом любили коротать вечера вдвоем за чашкой ароматного чая, сидя в удобных креслах и любуясь закатом. Но в преддверии Рождества чаепития приходилось устраивать в уютной теплой гостиной, где с недавних пор поселился камин. Пускай и электрический, но тепла и красоты давал достаточно, чтобы хотелось любоваться искусственным пламенем, поразительно похожим на настоящее.       — Уже проснулась, дорогая? — Карл подошел сзади и обнял любимую за плечи. — Прекрасная погода, — улыбнулся он, любуясь чистым голубым небом, какое нечасто балует своим видом жителей Питтсбурга в декабре. — Пойдем завтракать. У меня для тебя сюрприз.       — Надеюсь, это не билеты в оперу? — громко рассмеялась Деб, и смех звонким эхом прокатился по переулку.       — Что ты! — притворно ужаснувшись, замахал руками Карл. — Второй раз высокое искусство не вынесет храпа, перекрывающего пение актеров.       — Это было не так уж и громко, — Дебби нисколько не смутило воспоминание о курьезе, произошедшем во втором акте «Тоски». — А я предупреждала, что засыпаю под заунывное пение. Но разве меня кто-то услышал? Сами виноваты!       — До сих пор вспоминаю лицо Теда, — рассмеялся Карл, — и выражение вселенского ужаса в глазах, когда на самой высокой ноте главная героиня вдруг всхрапнула с присвистом не своим голосом.       — Ой, да ладно, — отмахнулась Дебби, — что это была за нота, если ее можно перехрапеть?       Карл обожал ее раскатистый смех, на который обратил внимание еще при первом, отнюдь не радостном, знакомстве. Даже учитывая трагичность тех событий, бойкая официантка, негативно настроенная к полиции в общем и к нему в частности, привлекла какой-то странно-манкой энергетикой, бьющей через край и заражающей всех присутствующих поблизости. И до сих пор, спустя столько лет, он все еще расплывался в улыбке, когда Дебби так же неповторимо хохотала, на глазах становясь моложе и привлекательнее.

***

      — И куда ты, блядь, меня везешь? — стараясь не хмурить брови во избежание мимических морщин, пыталась выспросить Деб, выглядывая из окна автомобиля.       — Не сквернословь, дорогая, — усмехнулся Карл, с годами устав бороться с итальянским темпераментом. Теперь он лишь мимоходом укорял, и то не всякий раз. — Уже почти приехали.       — Да ну нахуй! Ой, прости, вырвалось, — притворно смутилась Деб, изобразив саму невинность. — Каток? Ты притащил меня на каток?! Хочешь увидеть неповторимую грацию толстого бегемота на льду?       — Не преувеличивай дорогая, ты не толстая, а аппетитная, и никак не бегемот! — возразил Карл, на самом деле обожавший пышные, мягкие женские формы Дебби, так удивительно контрастирующие с острым языком и решительным характером. Все это вместе и составляло идеальный ансамбль, уже много лет звучавший исключительно для него. — И на коньках ты стоишь лучше многих гораздо более молодых особ.       — Стояла, — поправила Дебби, настроенная менее оптимистично. — Сто лет назад…       — Давай попробуем, — Карл заглушил мотор и взял женщину за руку, согревая ее холодные пальцы в своей ладони. — Уйти же нам никто не мешает?       — Черт с тобой, — решительно кивнула Деб, — но, учти, позор разделим пополам!       — С тобой я разделю все, что угодно, — согласился Карл и поцеловал уже не такую холодную ладонь.

***

      — Дорогой, но ты же спортсмен! Не думаю, что для тебя это такая уж проблема! — Эммет еще не решил, хочет выглядеть обиженным или раздраженным. Но, кажется, утро начинается не с того конца. Несмотря на ленивый, сладко-медленный секс, обжигающий кофе и обещание Дрю поехать за подарками друзьям на Рождество и украшениями для квартиры. Правда, не сказать, что это обещание Дрю произнес уверенно, но, главное, что завтра они отправятся по магазинам. Правда, впереди сегодняшнее мероприятие, гораздо более увлекательное. Еще бы Дрю не хандрил!       — Милый, но я всю жизнь играл в футбол, это немного другое. Там требовалось устойчивое положение ног и быстрый бег, а никак не рассекание по льду. Я, конечно, ходил раньше на каток, но не то чтобы…       — Да никто и не требует от тебя тройных тулупов! Мы просто возьмемся за руки и… — Эммет мечтательно улыбнулся и, изображая странные пируэты, оказался у окна, по пути небрежно чмокнув любимого в щеку. А на улице белой гладью лежал чистейший снег — в этом году к наступающему Рождеству его выпало на редкость мало для Питтсбурга, подобного давно не наблюдалось, и городские службы наверняка радовались неожиданному отдыху. Но даже и не очень заснеженный Питтс был необычайно красивым! И эта красота невольно заставляла верить в чудеса — совсем как в детстве, пусть и не особо для него радостном.       — Ты-то сам где научился кататься? — усмехнувшись, спросил Дрю, явно оценивший его странный танец.       — Там же, где и бегать — в Хейзелхерсте. Мы ходили на бесплатный каток, который открывала на несколько месяцев в году какая-то благотворительная организация — для тех, у кого не было денег на платный. На коньки, конечно, их тем более не было. Но тетя Лула работала прислугой в семье с тремя мальчишками, и ей отдавали вещи, из которых они вырастали. Так мне достались несколько пар. К сожалению, новые колени к ним не прилагались — я постоянно их разбивал, пока не научился хотя бы стоять на месте, выпрямив спину, что при моем тогда уже не малом росте было совсем не просто.       — Хочешь, я подарю тебе коньки? Самые лучшие! — Дрю и сам не понимал, как у него вырвалось. Наверное, где-то внутри зашевелилось трогательное сочувствие к маленькому Эммету, которому в детстве пришлось хлебнуть горя. Он не любил рассказывать об этом, разве что если к слову приходилось — вот как сейчас.       — Лучше подари мне свободное время! — Эммет подошел и обнял Дрю. — Но я ценю твое желание исправить мои воспоминания. А коньки всегда можно взять в прокате, если нам захочется покататься.       Эммет, подняв голову, легко поцеловал Дрю, и, глянув через его плечо в окно, увидел, что пошел снег, хотя солнце по-прежнему озаряло небосвод.       Это утро обещает быть удивительным! Как и несколько последних месяцев с тех пор, как Дрю снова появился в его жизни. Это было неожиданно и как-то… правильно? Как и его работа, самостоятельная жизнь, и новые внутренние ощущения, которые с каждым днем становились все крепче. Он, фея-крестная Эммет Ханикатт, рядом с любимым становился человеком, чье сияние с каждым днем подкреплялось новыми достижениями. И одно из них, которое многое для него значило — контракт с «Киннетиком» на организацию мероприятий рекламного агентства. Такая вот неожиданная и приятная поддержка от Брайана Кинни, свидетельствующая о том, что он, Эммет — на правильном пути.       — А мы точно не успеем позавтракать? — неожиданно разбавил его мысли Дрю. — А то, кажется, одного кофе маловато.       — Недалеко есть закусочная с потрясающими бургерами. Блейк советовал попробовать — они с центром бывших наркоманов проводили на катке собрание, обсуждая пользу физической активности. Так что мы с тобой выясним, действительно ли эти булочки с котлетами так хороши!       — Надеюсь, все пройдет замечательно!       Эммет кивнул, понимая, что сейчас Дрю думает не о бургерах…

***

      — Красивая, — Майкл поправил несколько криво висящих шаров и, отойдя от высокой елки на пару шагов, полюбовался делом рук своих.       Огромная, живая, разлапистая ель заняла почти половину их не самой большой в мире гостиной, создавая рождественскую атмосферу. Осталось только сложить под нее все купленные подарки, а еще — в свете намечающихся событий — договориться, когда и где они будут ими обмениваться.              Жаль только, что Хантера нет — на днях позвонил и спросил, не очень ли они обидятся, если он примет приглашение Эми провести праздник у ее родителей в Атланте. Майкл улыбнулся, вспоминая, как Бен выхватил у него телефон и начал напоминать парню, чтобы не складывал локти на стол, и предлагал выслать денег на билеты и подарки семье девушки, которая так много значила для их сына. В итоге решили, что Хантер с Эми приедут к ним праздновать Новый год — осталось только продумать культурную программу, потому что Эми в Питтсбурге не была. И как тут не вспомнить утверждение Брайана, что в их Нигдебурге можно только пересчитывать свои носки и ходить в синагогу. Но, как говорили Скарлетт и иногда — мама, «подумаю об этом завтра».       Сегодня день и без того прекрасный! Светло, солнечно, и небо такое голубое и чистое, что впору подумать, что совсем скоро наступит весна. И Бен не говорит о работе, а вчера они вместе ходили за елкой, чтобы сейчас, до вечера, просто побыть вдвоем. Проснулись поздно, приготовили завтрак и обед, прогулялись по притихшим улицам уже родного и любимого пригорода, зашли в магазин за продуктами. А потом наряжали елку, смеясь, как дети, и обмениваясь легкими, быстрыми поцелуями. И ничего другого не хотелось — только чувствовать себя персонажами с открыток Холлмарк. Кажется, сбываются его детские мечты, которые старался хранить в тайне даже от самого себя.       — А тебе не пора собираться? — Бен спустился со второго этажа уже одетый и с коньками в руках. Глядя на него, Майкл вдруг вспомнил, как ходил на каток с Дэвидом и Хэнком, утверждая, что если бы господь хотел видеть его на льду, сделал бы коктейлем из мартини с водкой. Не то чтобы именно из-за этого момента он так и не проникся любовью к каткам, но… В любом случае сегодня — особый день!       — Да, ты прав. Конечно, мы не опаздываем, но нужно еще доехать…       — Будешь сок? — прокричал Бен из кухни, когда Майкл уже поднимался по лестнице.       — Да, налей, спущусь и выпью.       Зима — прекрасное время года, когда у тебя теплый дом и любимый человек рядом, а впереди — Рождество и просто обычная жизнь. Удивительная!

***

      В этом году Тед очень старался проникнуться тематикой Рождества. Но это было сложно, потому что он был не только романтиком, но еще и финансистом. Сочетание сложное и почти невозможное, особенно если учесть тот факт, что твоим начальником является Брайан Кинни, требующий закончить к празднику все дела. То есть никаких «хвостов» — отложенных отчетов, незавершенных документов и тому подобного. Видимо, к бухгалтерам и прочим представителям «счетоводных» профессий главный зимний праздник должен являться спонтанно, без подготовки.       Но лично ему повезло — Санта-Клаус послал на выручку Блейка! Именно он выбрал и нарядил елку, украсил квартиру, купил подарки и делал вид, что так и надо. Что ему в радость справляться со всей предпраздничной суматохой в одиночку. Это было неправильно. И Тед очень старался освободиться как можно скорее. И вообще, и именно сегодня не опоздать на каток — осталось отправить по электронной почте несколько деловых писем, и все, он свободен до начала января!       — Тед, ты уверен, что все сложил?       — Да, мой чемодан готов, — улыбнулся Тед, не удержавшись от того, чтобы бросить короткий быстрый взгляд на левую руку Блейка, где сиял скромный ободок помолвочного кольца. Он долго думал, как и где сделать любимому предложение, и в итоге, устав от собственных размышлений, просто пришел на собрание в группу Блейка перед его окончанием и опустился на одно колено на глазах у всех.       Наверное, это было не очень киношно-романтично, но значимо для обоих. Идти вперед и не возвращаться к печальному прошлому. Правда, потом он собирался пригласить Блейка в ресторан, но все закончилось тем, что заказал для всех пиццу из ближайшего кафе. И вот так, скромно и искренне, они отпраздновали помолвку. А дату и место церемонии пока не выбрали. Но, однозначно, не зимой!       Хотя бы потому, что сегодня — точнее, уже завтра, после полуночи — они отправляются на горнолыжный курорт. Тот самый, где снова встретились, и где их история получила новое начало. И продолжение. Четыре дня только снег, горы, огонь в камине, стремительный свист ветра в ушах, когда мчишься на лыжах, обжигающий глинтвейн и не менее горячие поцелуи. Все-таки в зиме тоже есть что-то хорошее. Когда в душе мир, и ты уверен в своем завтра. И радуешься встрече с друзьями, зная, что у них тоже все хорошо!

***

      — Тейлор, ты с дуба рухнул? Какой, к чертям, каток? Где я, а где коньки?!       — Не прибедняйся, ты прекрасно на них стоишь. Я видел, — возразил Джастин, доставая из кладовой коробки с ботинками. — Вы с сыном круги нарезали, как конькобежцы на Олимпиаде. Почему бы не покататься с любимым, смею надеяться, мужем?       — Гасу тогда было пять! И мы не женаты! Нет в штатах такого закона.       — Когда-нибудь будет. И вообще, тебе не отвертеться. Кольца все еще хранятся в сейфе.       — Ну, технически, отвертелся ты, укатив покорять Большое яблоко, — фыркнул Брайан, двумя пальцами с пренебрежительным видом доставая коньки из коробки. И, удерживая на вытянутой руке за распустившиеся шнурки, выдал заключение: — Старье! Хочешь видеть меня на катке, собирайся!       Бросив ботинки на пол, Брайан резко развернулся и скрылся в гардеробной.       — Куда? — вдогонку крикнул Джастин и, не дождавшись ответа, пошел следом.       Брайан с крайне задумчивым видом перебирал деловые костюмы, вереница которых казалась нескончаемой на фоне нескольких штук, принадлежащих Джастину, и, дойдя до последнего, недовольно дернул плечами.       — Ну, и в чем я должен предстать перед зеваками? — пробубнил он, вопросительно глянув на смеющегося Джастина.       — Возможно, для тебя это станет шоком, но никто на тебя глазеть не собирается, — все еще посмеиваясь, произнес тот, — там таких десятки, если не сотни. Так что успокойся и надевай то, что есть.       — Ни за что! Одевайся, я сказал!       — Как скажешь, дорогой, — пожал плечами Джастин и влез в зимние кроссовки.       Без малого три часа Брайан гонял продавцов по магазину и, в конце концов, довольный покупкой, оплатив немалый счет, гордо покинул магазин. Джастин же успел заметить выражение искреннего облегчения на лицах сотрудников и неподдельную радость в глазах от осознания свободы от деспотичного и, к тому же, жутко требовательного покупателя.       Незачем говорить, что Брайан, облаченный в только что приобретенную спортивную одежду Хуго Босс, естественно, черного цвета, выглядел сногсшибательно! Джастин непроизвольно сглотнул вдруг набежавшую слюну и с трудом сдержался, чтобы не завалить любимого немедленно, пока он перед огромным зеркалом так и эдак примерял длинный вязаный шарф, в поисках наилучшего его положения, вокруг длинной шеи.              Излишне упоминать, что для Джастина было куплено ровно то же самое, с одной лишь разницей — и костюм, и шарф были разбавлены приглушенно-голубыми вставками, разбивающими монолитность образа. Вязаная же шапочка нежно-голубого цвета добавляла яркости такого же оттенка глазам Джастина.       — Я бы тебя трахнул! — повертевшись напоследок перед зеркалом, наконец, объявил Брайан собственному отражению, чем вывел Джастина из ступора любования богоподобным мужчиной, которым владел давно и единолично. Но это не умаляло любви и невыносимого желания касаться, целовать и не выпускать из поля зрения.       Удивительно, но Брайан не чувствовал себя связанным, скорее — гордым собственной невероятностью, заставляющей столь молодого любовника много лет подряд обожать и практически боготворить его.       — Я готов! — возвестил Брайан. — Отомри, Солнышко. И ты за рулем.       Брайан крайне редко позволял Джастину рулить «Корветом», которому уже перевалило за полвека, и он чаще отдыхал в теплом гараже, чем радовал владельца плавным ходом и глянцевыми темно-зелеными боками. Поэтому Джастин был доволен и новеньким «Вранглером», почти такого же оттенка, что и «Корвет». Видимо, Брайан в тайне питал особую любовь к зеленому цвету, чем забавлял Джастина, противоречиво утверждая, что черному не изменит никогда.       Оставив все ненужное в лофте, который теперь часто пустовал в ожидании редких набегов хозяев, и подхватив две пары коньков, парни покинули квартиру, оставив скучать в тишине и покое до следующего хозяйского набега.       Путь до центра города занимал чуть меньше получаса, и все это время Брайан трещал по телефону… Ну, как трещал? Как бы сказал Джастин, занимался церебральным сексом сначала с Грегом — руководителем художественного отдела, затем с Фелицией — представителем отдела по связям с общественностью, после с Тедом, требуя срочно перевести какие-то суммы на какие-то счета, как будто в рабочее время этот вопрос решить было невозможно. И напоследок чести удостоилась Синтия, в особой цинично-извращенной форме. Она несла ответственность за всех и за все, личную и непосредственно перед владельцем агентства, в своей требовательности не знающим границ дозволенного.       Джастин только качал головой время от времени, пока Брайан в сладко-приторной манере с премилой улыбочкой на губах вещал о том, какая кара падёт на головы нерадивых сотрудников, если двадцать четвертого декабря «Киннетик» не сможет закрыть год и уйти на рождественско-новогодние каникулы.       Наконец, нажав на отбой, Брайан обратил внимание на спутника, только что выехавшего на перекресток Либерти-авеню и Станвикс-стрит. До катка на Форт-авеню было рукой подать, а там уж можно будет выбросить рабочие моменты из головы и заняться более приятными вещами.       — И как у тебя язык не устает столько болтать? — спросил Джастин, поразмыслив над вопросом.       — Годы и годы тренировок, Солнышко. И не только в разговорном жанре, — усмехнулся Брайан, — в человеческом языке восемь мышц. Их тоже полезно развивать.       — Чтобы хвостик от вишенки в узелок завязывать? — хихикнул Джастин, вспомнив болтовню Эммета.       — Не до такой степени, — фыркнул Брайан. — Вынужден согласиться с Ханикаттом, позволить такому отсосать — рискованное занятие.       Джастин припарковался на соседствующей с катком парковке и, перебросив, связанные шнурками коньки через плечо, направился к цели, ухватив почти не упирающегося Брайана за руку. День еще сиял ярким, но низким зимним солнышком, и на катке было довольно много народа.       — Твою мать, — поморщился Брайан, — половина Питтсбурга станет свидетелем позора самого Брайана Кинни! И это твоя вина, — Брайан ткнул Джастина в бок, недовольно ворча.       — Не бухти, — отмахнулся тот, присев, чтобы правильно зашнуровать новенькие ботинки и себе, и ворчливо фыркающему партнеру. — Ты охрененно выглядишь! Только, пожалуйста, не изображай Айседору Дункан. — Закончив с коньками, Джастин закинул свисающий ниже колен конец шарфа на плечо Брайана и нежно коснулся щеки холодными губами. — Пойдем, прокатимся.       Вопреки стенаниям, Брайан твердо стоял на тонких лезвиях и резво передвигался по периметру, даже чуть обгоняя смеющегося Джастина. Сделав резкий разворот, вдруг поймал скользящего навстречу партнера в объятия и закружил, любуясь горящими глазами и румянцем, украшающим нежную кожу щек.       — Ты и так, оказывается, умеешь? — ухватившись за ткань спортивной куртки Брайана, Джастин щурился от усилившегося в кружении потока ветра и довольно улыбался — ни один мужчина, будь он геем, натуралом или неопределившимся, не сравнится с его Брайаном. И это аксиома!       — Эй, сладкая парочка! — донеслось откуда-то сбоку, и ярко-фиолетовый снаряд стремительно двинулся в их сторону. — А что это вы тут делаете, а?       — Деб? Позволь вернуть вопрос в твой адрес? — остановившись, произнес Брайан.       — Это я, — вставил подъехавший Карл. — Знали бы вы, каких усилий мне стоило вытащить мисс Новотны сюда!       — Боимся даже предположить, — хихикнул Джастин. — Но вместе веселее!       Брайан огромными удивленными глазами воззрился на Дебби, которая с поразительным изяществом скользила по гладкой поверхности льда, подхватив под руку Хорвата, успевая и вытянуть ножку, и вскинуть ручку, и кокетливо взглянуть на спутника.       — Охуеть, — выдохнул Брайан. — Я знаю ее с четырнадцати лет, но эта женщина до сих пор порою поражает и ставит в тупик.       — Дебби потрясающая, — согласился Джастин.       — Да. И потрясти есть чем, — хохотнул Брайан.       — Пошляк, — Джастин легонько шлепнул его по плечу и быстро поцеловал.

***

      — Господи Иисусе, наконец-то они уехали, — произнесла Мелани, обернувшись назад, где Гас и Джи-Ар мирно спали, крепко пристегнутые к детским креслам. — Вы не замерзли?       — Как видишь, дети прекрасно себя чувствуют, — улыбнулась Линдси и, перегнувшись через сиденье, поправила одеяла, накинутые поверх. — Да и автомобиль для арендованного вполне комфортный. Джастин не согласился бы на меньшее.       Подъехав ближе к крыльцу, женщины осторожно занесли спящих детей в дом и, аккуратно раздев, уложили на огромный белый диван, украшающий гостиную. Причем Мелани старательно прятала от жены ухмылку.       — Я знаю, что ты замышляешь, — заявила Линдси, — не вздумай дать им вишневый сок, шоколадный коктейль или что-то еще, что испортит эксклюзивную вещь. Я сама тебя убью вместо Брайана.       — И в мыслях не было, — Мелани подняла ладони вверх в знак капитуляции с абсолютно невинным выражением лица. — Давай занесем вещи, пока спящие ангелочки не превратились в орущих дьяволят.       При всей краткости поездки потребовалось пять огромных чемоданов, чтобы вместить все необходимое. Причем вещи взрослых уместились в двух. Мелани искренне не понимала, зачем детям столько шмоток на неделю с маленьким хвостиком. Но практичная супруга притащила из Канады большую часть детского гардероба на случай, если не отличавшиеся аккуратностью мелкие перепачкаются в первые же дни в гостях, как будто стиральная машинка была для «Брайтина» чем-то невообразимо диковинным.       — Мел, сбор в восемь, а сейчас уже почти пять. Пора разбудить сонное царство и перекусить. Джастин припрятал для нас бутерброды. — Линдси открыла холодильник и вынула овальное блюдо, заполненное разного рода сэндвичами на любой вкус.       Проспавшие не менее двух часов дети теперь бодро и весело поглощали ветчину вприкуску с быстро нарезанным овощным салатом и запивали запрещенной в обычной жизни колой. Но поскольку поездка к отцам была не рядовым событием, в праздничное меню Мелани нехотя согласилась включить не полезные, чересчур сладкие напитки.       Наконец, умыв и переодев Гаса и Джи-Ар, теперь уже на серебристом «Шевроле Тахо», любезно предоставленном Джастином, гости поспешили к месту встречи с большим и приятным для всех сюрпризом.       Оставив автомобиль на оговоренной стоянке, маленькая процессия направилась на каток, который был ярко освещен фонарями и являл собой огромное сияющее пятно на фоне темного зимнего неба.       Гас вполне прилично стоял на коньках стараниями Брайана, таскавшего его на каток при каждом удобном случае. И в какой-то момент ребенок изъявил желание посещать секцию хоккея. Для чего-то серьезного или профессионального было уже поздно, но детская любительская лига мамочек вполне устроила. Тем более, что щадящий график тренировок не мешал начальной школе, и Гас успевал и то, и другое, а на глупости времени почти не оставалось.       А Дженни в свои три года не высказывала желания скользить по льду и регулярно падать на мягкий зад, поэтому для нее коньков не брали, здраво рассудив, что найдутся желающие потискать хорошенькую девчушку, пока мамочки наслаждаются активным отдыхом.       Джастин первый заметил трех девочек и одного мальчика и рванул навстречу, подхватывая ринувшегося навстречу Гаса. Он осыпал розовые щечки ребенка короткими поцелуями, крепко держа в объятиях. Джастин скучал по всем, но по Гасу особенно, ведь не раз приходилось менять ему памперсы и кормить из бутылочки в младенческом возрасте. Ощущение, что Гас принадлежит и ему тоже, не покидало. Несколько долгих минут они шептались о чем-то неведомом и, наконец, отлипнув друг от друга, обратили внимание на остальных. Тепло обнявшись со всеми, Джастин помог гостьям переобуться, присев на ближайшей скамейке и, повесив их сумку на плечо, повел к банде.       — Все идет по плану? — деловито поинтересовалась Мелани.       — Как по писаному, — улыбнулся Джастин. — Правда, Брайану это стоило нескольких тысяч долларов. Он купил нам новую экипировку.       — Кто бы сомневался, — усмехнулась Мел. — Жеребец ведь не повторяется, как и в трахе.       — Ты даже не представляешь, насколько далека от истины, — загадочно подмигнул Джастин.       Гас, крепко держа за руку Джастина, катился по краю катка, оглядываясь в поисках отца и, наконец, отыскав его среди толпы, звонко выкрикнул:       — Папа! Папочка! — И помахав свободной рукой, потащил Джастина за собой как маленький буксир, устремившись к отцу, который, лавируя между празднокатающимися, рванул навстречу. Брайан подхватил смеющегося ребенка и практически задушил в объятиях, осыпая поцелуями так же, как Джастин пару минут назад.       — Откуда ты здесь, санни бой?       — Сюрприз! — заверещал Гас, заливаясь смехом. — Мамочки где-то сзади потерялись.       — Не страшно, найдутся. — Брайан был ужасно рад видеть сына, ведь с последнего визита в Торонто прошло больше трех месяцев, и он дико скучал, хотя не признавался в этом даже Джастину, но был уверен, что тот и без слов все понимает. — Как твои успехи в хоккее?       Отец и сын медленно скользили по льду, крепко держась за руки, и разговаривали. Джастин, подхваченный под руки девочками, старался не отставать. Иногда до них долетали обрывки фраз и звонкий детский смех, но никто особо не прислушивался.       Увидев неподалеку Дебби и Карла, Мелани утащила Линдси к ним, и Джастин с радостью присоединился к Брайану и Гасу, взяв ребенка за свободную руку.       Джи-Ар сначала каталась на плечах дяди Бена, потом на шее дяди Дрю, смеясь над дядей Эмом, изо всех сил веселящего черноглазую девчушку, а потом, сидя на коленях отца, что-то лепетала, рассказывая о новых куклах и «принцессином платье с золотыми бабочками», которое мамочка привезла из командировки. Майкл так и не научился твердо стоять на коньках, поэтому о том, чтобы усадить ребенка на его плечи, речи не шло.       — Малышка, как же ты выросла! — со слезами на глазах воскликнула Дебби, резко затормозив возле скамейки, где сын и внучка предавались беседе. — Скучала по бабушке Деб? Иди ко мне, моя девочка.       Дебби плюхнулась рядом с Майклом и решительно забрала малышку себе.       — Ма, это моя дочь… — попытался возмутиться тот, но тщетно.       — И моя внучка, — пресекла возражения Дебби, шлепнув сына по лбу. — Успеешь еще наболтаться.       Карл, наблюдая за идиллией, представшей пред его взором, незаметно смахнул непрошенную слезу. Его внуки жили не просто далеко, а на другом континенте, и видеться с ними было непросто. Он скучал, находя отдушину в Гасе и Джи-Ар, которых привозили в Питтсбург пару раз в год. Дебби расцветала рядом с малышами, становясь курицей-наседкой, квохчущей над любимыми птенчиками, что очень нравилось Карлу.       Мелани, оттащив Джастина от Брайана с Гасом, горячо зашептала ему на ухо:       — Уже почти девять, где Шмидт, мать его?       — У него случился форс-мажор с каким-то счетом, но они с Блейком уже в пути.       — Ну, слава яйцам, как говорит твой неблаговерный, — кивнула Мел, — хорошо дети в дороге выспались.       — Благоверный… — довольно усмехнулся Джастин. — Уже больше полугода.       — В смысле? — ошарашенный вид Мелани, заставил Джастина рассмеяться.       — В моногамном. Он только мой, а я — его.       — Да ну, нахуй… Не верю!       — Но это факт. И нам обоим это очень нравится.       — Непостижимы пути господни… — пролепетала Мелани. — Кто бы мог подумать, что белобрысый мальчишка повернет реку вспять. Ты мой кумир, детка!       — Я тебя тоже люблю, Мел, — Джастин тепло обнял подругу и поцеловал в подставленную щеку. — Но, пожалуйста, не акцентируй на этом внимание. Для всех он остается лучшим ебарем современности! — задрав палец вверх, пафосно произнес Джастин и подхватил заливистый смех девушки.       — Мы спешили, как могли, но простите, пробки. И парковка забита до отказа, пришлось искать местечко, — запыхавшись протараторил Тед, быстро переобуваясь. Блейк не отставал и даже помогал суетящемуся партнеру со шнурками. — Главное блюдо еще не подавали?       — Нет, — улыбнулся Джастин, — без вас было бы невесело.       Он быстро разослал по номерам сообщение о немедленном сборе в центре катка у подножия огромной елки, и в предвкушении предстоящего действа, поспешил к месту встречи, утягивая остальных.

***

      — Хорошо, что нам удалось собраться всем вместе! Девочки устроили отличный сюрприз! — радостно сказала Дебби Бену, который аккуратно ехал рядом с ней, крепко держа на руках Джи-Ар. Хорошо, что он ее взял, а не Майкл, который неуверенно вцепился в руку Брайана, пока Джастин резво катился рядом с Гасом, отвлекая разговором Мелани. Та же смотрела на Бена так, будто он являлся сертифицированным «ронятелем» на лед маленьких девочек.       Дебби, наслаждаясь легким ветерком, обдувающим горящие щеки и удивляясь, как за столько лет не разучилась кататься на коньках, не заметила, как подъехавшие Эммет и Линдси преградили всем путь, заставив собраться в круг и сделав ее центром, а Тед, Блейк и Дрю помешали ей сдать назад. Кстати, а где Хорват? Кажется, с момента появления запоздавшего Теда она его не видела. Дебби открыла было рот, чтобы поинтересоваться, что здесь происходит, как ее не-муж появился из-за широкой спины Дрю Бойда с огромным букетом алых роз, которые протянул ей с самым серьезным выражением лица. А это, если судить по ее опыту, не предвещало ничего хорошего.       — Деб, — несколько неуверенно начал Хорват, — я уважаю твои принципы и мнения по важным вопросам, но все-таки снова прошу выйти за меня замуж. В ближайшее время. Потому что я хочу, чтобы дату свадьбы выбрали мы с тобой, а не правительство Соединенных штатов!       — Карл… — вздохнула Дебби. — Ты же знаешь… Ну, как я могу, если Майкл и…       — Мама! У нас уже была свадьба, и вторая не нужна! Не собираюсь идти по проходу в церкви, как бы ты не мечтала об этом для меня. Я этого не хочу, и Бен тоже. Перестань упрямиться и скажи уже конкретное «да» этому невероятно терпеливому человеку, пока он не передумал. И возьми цветы.       — Ну, если ты так к этому относишься… — растерялась Дебби, — Карл, тогда давай поженимся в июне? Не хочу выходить замуж зимой.       — Мы все это слышали! — прокричал Эммет, неуклюже подпрыгивая на коньках и опираясь на плечо Дрю. — Беру на себя все организационные вопросы — это будет мой подарок!       — А вот наш. Предсвадебно-рождественский. — Джастин вышел вперед и вручил Дебби увесистый конверт. — Здесь билеты на самолет, ключи от моей нью-йоркской квартиры, чек на расходы и список мест, которые мы настоятельно рекомендуем вам посетить. Рейс завтра утром.       — А как же мой рождественский обед? Я хотела пригласить вас всех…       — Мы с Блейком ночью улетаем кататься на лыжах, — вставил реплику Тед, беря любимого за руку.       — А мы предлагаем собраться на Новый год, — добавил Бен. — Как раз Хантер привезет свою девушку, пусть сразу познакомится со всей семьей. А завтра клятвенно обещаем тебе не умереть с голоду и самостоятельно приготовить несколько блюд.       — А сейчас я приглашаю всех на предрождественский ужин. Здесь недалеко кафе, в котором я забронировал столик, — Брайан вышел вперед и положил руку на плечо Дебби. — Отпразднуем теперь уже официальную помолвку! Кстати, кто еще собрался жениться в ближайшее время? Ну, кроме нас с Джастином, конечно. — Почти осязаемая тишина стала ему ответом — все просто замерли на местах, словно врастая коньками в лед. А Брайан продолжил с эффектной невозмутимостью: — А что, приглашения у вас есть, если вы забыли. Время и место остаются прежними, изменился только год. Но это не повод снова заморачиваться, не находите?

***

      — Кажется, дети уснули, — улыбнулся Джастин, подходя к кровати в спальне «Брайтина» и, обняв Брайана, положил голову ему на грудь. — Столько у них было сегодня впечатлений!       — Не только у них, — усмехнулся Брайан, запуская руку в мягкие волосы Джастина. — Никогда не забуду лица нашей семейки после объявления главной новости!       — Это точно! — Джастин поднял голову и улыбнулся, понимая, что не хочет отпускать Брайана ни на секунду. Просто стоять вот так, обнявшись, и смотреть в огромное окно на завораживающе-медленно падающие крупные хлопья снега. И чувствовать себя до краев счастливым. Потому что завтра Рождество — волшебное время, что бы ни говорил на этот счет упрямый и до дрожи любимый Брайан Кинни, который, видимо, уловил его настроение, потому что наклонился и легко коснулся его губ своими.       — Пойдем в постель. Завтра Гас разбудит нас в несусветную рань, требуя подарки.       — Ну, я успел разложить их под елкой, пока девочки купали детей.       Елка в «Брайтине» безумно нравилась Джастину своим великолепием — разлапистая, густая. Не до потолка, конечно — слишком уж они в их доме высокие — но достаточно солидная, чтобы быть роскошной. Джастин почти со скандалом вытащил Брайана из дома, чтобы выбрать то, что понравится обоим — очень хотелось сделать это именно вместе, чтобы прочувствовать романтичную атмосферу подготовки к Рождеству вдвоем. Чтобы это был настоящий семейный праздник. И радовало, что Брайан слегка умерил свой сарказм и на самом деле помог найти именно то дерево, которое воображал Джастин. Правда, пришлось заказывать доставку — ни в одну их машину оно бы не поместилось. И, к тому же, Брайан согласился на традиционную яркую красно-желтую гамму разнообразных шаров, не пожалев денег на эксклюзивные игрушки ручной работы — о большем Джастин не мог и мечтать! Позже вместе развешивали украшения, согреваясь теплом камина и горячего шоколада. И плевать, что Брайан, схватив его за плечи у подножья стремянки, зловеще прошептал «расскажешь кому — тебе не жить!». Джастин в ответ только посмеялся, увлекая любимого на мягкий ковер, чтобы доказать делом свою благодарность за зимнюю сказку. И за то, что несокрушимый Брайан Кинни ступил на извилистый путь компромиссов.             — Кстати, — Джастин с хитрой улыбкой посмотрел на Брайана. — Ты точно хочешь спать?       — Кажется, я сказал «пойдем в постель», а не «спокойной ночи». По-моему, это не одно и то же.       Он легко подтолкнул Джастина, и тот упал спиной прямо в центр огромной кровати.       За долгие годы Брайан нисколько не устал смотреть в эти удивительные глаза, даже, наоборот, с удовольствием тонул в их глубине раз за разом, давно не пытаясь выбраться. То серые от усталости, то темно-синие от вожделения, то ярко-голубые и сияющие, как сейчас, они придавали сил и вселяли уверенность в то, что все это не иллюзия и не фантазия воспаленного сумасшедшего мозга, а его — их — совместная реальность, построенная на разрушенных каменных стенах, некогда окружавших очерствевшее сердце.       Как же права была Дебби, несколько лет назад пытавшаяся втолковать в его тупую голову, что Джастин уже тогда сумел пробраться за колючую проволоку и обосноваться с непоколебимой настойчивостью там, где не было места никому, кроме, может быть, Майкла. И с каким упрямым рвением он сам старательно отрицал очевидное, не позволяя себе выпустить чувства на свободу. И посмотрите, что случилось! Теперь эти чувства невозможно удержать внутри, они рвутся наружу, объятиями и поцелуями окружая объект… нет, не вожделения, хотя и это немаловажно, а любви. Любви искренней, чистой и непоколебимой.       Мог ли Брайан предположить, что когда-нибудь домик с белым заборчиком станет его гаванью, его якорем во враждебном мире, так и не принявшем до конца тех, кто отличен от остальных? И имя этой гавани — Джастин.       Осторожно опустившись на распростертое тело, Брайан оперся на локти и, зарывшись в мягкие пряди пальцами, припал к ожидающим губам голодным поцелуем, словно триста лет не вкушал такого изысканного лакомства. Удивительно, но каждый поцелуй ощущался как первый. Каждое касание электрическим разрядом пробегало по пальцам, заставляя нервы вибрировать. Неужели спустя еще десяток лет он будет чувствовать то же самое?       Джастин, все такой же отзывчивый и поразительно чувственный, тянулся к нему каждой клеточкой все такого же желанного тела, отдавая себя тягучим ласкам и горячим поцелуям. Брайан медленно прокладывал дорожку вниз, не оставляя без внимания ни одного дюйма удивительно светлой кожи, даря своему мальчику всю нежность на которую был способен. Он никогда раньше не испытывал такого трепета, настолько щемящего, что потаенные струны души слагали одному ему слышимую мелодию.       — Возьми меня… — донеслось сквозь эту музыку, растекаясь эхом. — Брайан…       Они двигались в унисон, медленно, почти лениво. Так привычно, и в то же время находя что-то новое, не отрываясь друг от друга ни на секунду, не размыкая объятий, ощущая безопасность и какую-то странно неизбежную завершенность, словно пазлы сошлись единственно верным способом, и нет иных вариантов. Для Брайана это было истиной, обретенной в процессе мучительно долгих противоречий. Он был уверен на миллион процентов, что Джастин, став первым, стал и последним, как бы противоречиво и странно это не звучало. Тысячи, прошедшие через его постель, теперь не имели значения, как будто это было в другой, далекой и нереальной жизни. То, что происходило сейчас — настоящее, и Брайан ни за что не выпустит эту жизнь из рук. Наслаждение накатывало непривычно медленными волнами, испытывая терпение обоих. То подступая к самому краю, то откатываясь подобно морской волне в неспокойном прибое. Где-то глубоко внутри ожидание развязки шевелилось крепко завязанным узлом, посылая миллионы импульсов по позвоночнику, оседавших в голове вспышками удовольствия. Они собирались в один большой, подобный бенгальскому, огонь, чья интенсивность нарастала в геометрической прогрессии, пока, наконец, взрыв экстаза не накрыл обоих с головой, лишая зрения и слуха.       Словно сквозь вату Брайан услышал тихий шепот:       — Люблю тебя…       — И я тебя, Солнышко, — еле слышно ответил он и, уткнувшись лицом во влажную шею, где бешено бился пульс, удовлетворенно вздохнул.       И в эту ночь снег, наконец, решил порадовать своим присутствием Питтсбург, укутывая белоснежным покрывалом. А медленно падающие воздушные хлопья кружились в затейливом танце бесшумно опускаясь полупрозрачным покрывалом на притихший засыпающий город.