Угости моих демонов

Ветер завывал. Гуляя по насквозь продуваемой библиотеке, его сородичи холодили голени, но Лэйн давно стало плевать, она привыкла. Внешний холод беспокоил её настолько же сильно, как падение очередной снежинки на землю. Слишком мелко, чтобы обращать внимание. Кажется, Лэйн начала перебирать эти фолианты по третьему кругу. Вечно было ощущение, что она что-то упускает, делает недостаточно. Выдрессированное с детства «недостаточно» было повсеместно, лишая девушку и намёка на сон, заставляя просиживать дни и ночи в этой ненавистной библиотеке. Хотя, пару плюсов такое положение вещей всё-таки сулило: её никто не трогал, а назойливые, словно мухи, мысли не удостаивались внимания уставшего воспалённого мозга. Иногда среди этих мыслей, ядовитой змеей, мелькала та, что шипела о несоизмеримости её и отряда усилий. Пока она в относительном комфорте занималась переводом, каждый из его членов, жертвуя собой почти ежедневно, казалось, был готов отдать жизнь, и неважно, пошло бы это на благо. Лэйн отмахивалась от этого. Не желала разбираться в чужих мотивах, рыться в головах. Ей не было дано понять чужой героизм. Она могла лишь дёрнуть губой в презрении, краем уха слушая отчёты о патрулировании, и вновь скрыться в своей неуютной библиотеке. Лишь книга давала Лэйн возможность почувствовать себя отдалённо живой. Перелистывая страницы, ища и подбирая возможные значения символов, она забывалась и даже начинала чувствовать себя полезной, но после быстро приходила в себя. Она не желала заслуживать доверия или подниматься в чужих глазах. По крайней мере, Лэйн искренне и упорно старалась себя в этом убедить. Единственной целью, настойчиво бьющей в набат и на дававшей забыть о себе хоть на минуту, был перевод. Лэйн не думала о том, что будет дальше, когда он рано или поздно завершится. Не хотела, да и не верила, что это «дальше» в принципе будет возможным. Дверь противно скрипнула. Лэйн не обернулась. Это был либо очередной раздражающий бугай, которого приставили следить за ней, словно сторожевого пса, либо какой-то головорез, что уже вскрыл ему глотку и теперь примется за неё. Впрочем, второй вариант почти вызывал у нее симпатию. — Лэйн. Ангел шагнул, прикрывая за собой дверь. В крохотной библиотеке его крылья казались несоизмеримо огромными, заполняя собой всё свободное пространство. Только пальцы, вцепившиеся в корешок до побелевших костяшек, показывали, что Каина она услышала. Он снова бросил её, предварительно пообещав оберегать. Лэйн давно не придавала чужим словам должного значения, но обман со стороны бывшего небожителя чем-то её зацепил. Словно тыкнул в только затянувшийся порез, приговаривая: «даже ангелы врут, что ты от обычных людей ожидаешь». Девушка шагнула ближе к столу, избегая соприкосновения с крыльями, не желая запачкаться их лицемерной чистотой. Про себя хмыкнула, неужели создатель настолько любил позабавится, что наделил такое существо таким внешним совершенством. — Злишься, — констатировал блондин, сканируя девушку взглядом. Ощущение было, словно кубиком льда по шее водили, но благо к холоду Лэйн привычная, не смутилась. — Разве? — подняла она бровь. — С чего бы? Яд плеснулся в голос прежде, чем Лэйн успела это проконтролировать. С Каином всегда было так: легко и до зубного скрипа сложно одновременно. Он понимал ее и для этого необязательно было озвучивать что-то вслух. Это Лэйн и раздражало. Эти голубые глаза могли видеть то, что сама она предпочитала в себе игнорировать. — Точно злишься, — хмыкнул он, делая шаг вперед. Лэйн зеркально шагнула назад, что не укрылось от ангела. Он губы поджал, больше не сдвинувшись. — Пугаю тебя? — Разочаровываешь. На деле Лэйн была ему почти благодарна. Каин напомнил, что доверие — непозволительная для нее роскошь. Доверять — значит передать поводья, несущейся на бешенной скорости лошади, человеку, который и в седле то держаться не умеет. Слепо верить в то, что он справится, плюнув на собственную безопасность, на собственную жизнь. На это Лэйн пойти была не готова, да и вряд ли когда-нибудь будет. Каин кивнул. Непривычно серьезно, слишком покорно для него. Голову склонил, словно на плаху собрался. — Мне жаль, — сказал он. И почему-то эти два слова для Лэйн были нужнее потрепанных извинений, искренности в которых не было бы ни на грамм, да она и не требовала. — Мне тоже, — кивнула она, чувствуя на языке горечь от признания, что ей не все равно. Лэйн присела на край стола, скрестив руки на груди. — Разобрался с делами? — вернув тону привычный налет равнодушия, спросила она. Ей был безразличен ответ, Лэйн лишь желала уколоть, задеть, ткнуть в беспокойно шевелящееся чувство вины, которое пожирало уже истлевшую душу ангела. Каин ей это позволил. — Они еще дадут о себе знать, — хмыкнул он, теперь уже делая шаг. На этот раз ангел не давал обещания, что впредь будет рядом и ни за что не оставит. Лэйн это заметила и почти улыбнулась. Обещания не дают дважды. Или трижды… — Снова убежишь? — девушке пришлось вздернуть подбородок, чтобы сохранить зрительный контакт. — Мне будет приятно думать, что ты обо мне печешься, — усмехнулся он, вновь не давая прямого ответа. Его ладонь коснулась волос Лэйн, пропуская длинные пряди между пальцев. — Думать, Каин, — легкая усмешка слетела с искусанных губ. — не знать. Это ему крыть было нечем. Он улыбнулся, ладонь перебралась на скулу. Пока большой пальц оглаживал холодную щеку, на пару мгновений в этой улыбке ангела Лэйн почудилась вселенская тоска. Так смотрят на давно потерянное или так и не обретённое. Этот взгляд сулил что-то больше, но Лэйн настолько не хотела, боялась, узнавать его причины, что сжала пальцы на своих плечах. Каин снова заметил невинный жест, переключая внимание. — Что с руками? — он ненавязчиво, но крепко перехватил ее ладони, осматривая. Мелкие ссадины и порезы украшали бледную сухую кожу, местами демонстрируя яркие капельки запекшийся крови. Самый сильный порез находился ближе к запястью, девушка разорвала кожу о камень. Видимо, пока перетаскивала книги, он успел открыться, пачкая белую манжету свитера. Лэйн и не заметила. — Упала, — равнодушно ответила она, позволяя чудовищно теплым, в сравнении с ее ледяными, пальцам скользить по рукам. Невысказанное «когда ты меня оставил» повисло в воздухе. Каин добровольно вдыхал его, словно никотин, отравляя легкие. Заслужил. Он оттянул рукав Лэйн ниже, чтобы тот перестал пропитываться кровью, и поднес ладонь ближе к лицу. Смотря ей в глаза, Каин скользнул языком по ране, слизывая кровь. Медленно, подцепляя губами алые капельки, ангел наслаждался ее реакцией. Красными, но не щеками. Глаза Лэйн, подёрнувшись алой дымкой, жадно следили за парнем, чей взгляд пылал также ярко. Он безмолвно признавал поражение перед ней, передавая поводок от ошейника в ее холодные неласковые руки. — Знаешь, — усмехнулся Каин, выпрямляясь. — я всегда желал больше, чем заслуживал. Мягко, едва ощутимо, его губы коснулись Лэйн и застыли на расстоянии пары миллиметров. Он не давал ей выбор оттолкнуть его, он ждал, что она это сделает. Это было бы правильно, Лэйн это прекрасно известно. Она всегда стремилась быть лучшей, подстраиваться под обстоятельства и делать правильный выбор. Но она больше не хочет быть хорошей девочкой, поступающей так, как правильно, так, как от нее ожидают. Сейчас она хочет лишь одного: поцеловать это гребанное божество. И Лэйн делает это. Когда она подается вперед, словно вспышка молнии, мелькает осознание. Не сегодня, так завтра, мир падет под полчищем чудовищ и человеческих жестокостей. Тогда к чему вся эта обдуманность и просчет «правильных» шагов наперед? Она не на шахматной доске и ей плевать, умрет ли она от клыков отродья или от чувства собственной ничтожности, осознав ошибки. Единственное, что ее волнует сейчас — губы напротив, трепещущиеся крылья и теплые пальцы, с болезненной нежностью гладящие кровоточащее запястье. Каин целуется так, словно от этого зависит его бессмертная жизнь. Припадает к губам, как к кислородному баллону в открытом космосе, а Лэйн кажется, что сама звезды видеть начинает.Он легко подхватывает её под бёдра, полностью садя на столешницу, оставаясь между разведённых коленей. Кончики крыльев гладят женские ноги, лаская, передавая то, что хозяин никогда не сможет озвучить. Одна ладонь находят свое место на хрупкой спине, подходя идеально, точно давно утерянная деталь мозаики. Вторая продолжает крепко, но нежно, удерживать раненное предплечье отведенным, чтобы не навредить больше. Его язык с призрачным напором проходится по ее губам, спрашивая разрешения пойти дальше. Залезть под кожу, пуститься по венам, поселится в сердце на долгое навсегда — всего этого он безбожно желает, но знает, что еще должен заслужить. Лэйн размыкает губы, позволяя ему надеяться, что он сможет согреться у ледяных стен, за которыми она прячет сердце, ведь ближе точно не подпустит. Девушка кладет руку на его скулу, прикармливая демонов, сидящих внутри ангела, чувствуя как свои собственные тянутся к нему для знакомства. Позже, милые, сейчас он мой. Ладонь скользит на затылок, тонкие пальчики сжимают между собой светлые пряди, стягивая кожу. Каин довольно ухмыляется в поцелуй, в отместку прикусывая её губу. Ему нравится в ней всё. Её холодные руки, безразличные глаза, равнодушный голос. Каин не стремится согреть её, заставить рассмеяться или научить чувствовать. Он принимает её такой, потому что такая она — настоящая. Самобытная в своей закрытости, она влечет подобно оазису в пустыни. Впервые за долгое время, Каин искреннее взывает в пустоту, к павшим небесам, молясь, чтобы это не было миражем. Крылья подрагивают, разочарованные обделенностью, но тут женская ладонь медленно проводит по ровному ряду перышек, гладя. В ответ Каин крепче прижимает ее к себе, хоть, кажется, расстояния уже и так не осталось. Его губы ведут дорожку по линии челюсти, переходят на шею. Лэйн чувствует как его зубы прикусывают чувствительную кожу, но она не может или не хочет препятствовать. Нечеловеческими усилиями Каин заставляет себя оторваться от девушки, оставив последний поцелуй над острой ключицей. Позволяет томящейся в глубине нежности вырваться на поверхность глаз, когда смотрит Лэйн с такими раскрасневшимися губами. Лэйн тоже смотрит, по своему. Непонимающе, с сомнением, но ангел доволен. Ведь если она допускает мысли, вызывающие такой взгляд, значит у него есть шанс. На что именно, — они решат позже. Каин бросает странный для Лэйн взгляд на запястье. Странный, потому что видеть что-то близкое к заботе и переживаниям в этой голубизне — непривычно. Ангел молча выходит из библиотеки, а возвращается уже с черт пойми где найденной аптечкой. Та выглядит откровенно плохо, словно ей самой нужная неплохая психологическая помощь. Каин толкает ногой табуретку к столу, попутно копошась в бинтах и пластырях. — Что ты делаешь? — спрашивает Лэйн, наблюдая за ним. Парень садится, подметая белоснежными крыльями пыльный пол и девушке почти больно видеть это. — Вы, люди, хрупкие существа, — усмехается он, смачивая ватку в чем-то, по запаху напоминающем спирт. Протягивает ладонь и ожидающе смотрит. — заражение крови не поспособствует переводу, ты так не думаешь? Лэйн закатывает глаза, но руки протягивает. — Я уже поспешила подумать, что ты обо мне заботишься, — говорит Лэйн на грани шипения, когда ангел обрабатывает увечья. Тот хмыкает: — Не привыкай, — и дует на царапины. Девушка терпеливо ждет, пока он закончит, мотая над полом ногами, про себя смеясь над тем, как блондин старается откинуть мешающие пряди с лица. Малышка Лэйн счастлива той детской непосредственности, которую сейчас она себе позволяет и которая была недоступна для нее маленькой. Она пытается вспомнить, когда кто-то вот также обрабатывал ей колени или заматывал расцарапанные ладони, но не может. Не получается воскресить в памяти картины, чтобы кто-то касался ее так, как сейчас, словно она хрустальная. Не выходит, потому что в реальности этого никогда не было. Лэйн вздыхает, забывшись, но ангел сразу вскидывает голову, заглядывая в глаза. — Больно? — напряженно спрашивает он. Девушка качает головой и слабо улыбается, хотя на ее обычном каменном лице это выглядит довольно ярко. Осознание того, что она кому-то небезразлична, что на нее может быть не плевать, непривычно, но довольно приятно. Искалеченное сердце не избавить от шрамов, время от времени они ноющей болью будут напоминать о себе, но можно попробовать уберечь его от появления новых. Сейчас, сидя на столе в этой промерзающей библиотеке, пока Каин что-то усердно колдует над ее руками, Лэйн понимает, что ей хочется попробовать.