Не твоё

Это не твой мир. Не твоя семья. Не твоё тело. Фарфоровое детское личико, короткие, шелковистые волосы цвета лепестка сакуры, и яркие, словно листья по весне глаза — это не твоё лицо. Мягкие губы искажаются в оскале, и тоненькая ручка, словно хрупкая ветка, с громким треском разбивает зеркало. Боль не отрезвляет тебя, но заставляет скорчиться. В комнату вбегает обеспокоенная шумом женщина. Забавная по форме причёска цвета дневного солнца и такие же насыщенные зелёные глаза — эта женщина тебе незнакома. — Что случилось?! Сакура, что произошло?! Цветущая Сакура — такое прелестное и подходящее для нежной девочки имя. И тоже — не твоё. Женщина подходит ближе, просит такого же взволнованного мужчину, прибежавшего за ней вслед, сходить за бинтами на кухню, а сама всё пытается выведать у тебя, что случилось. А у Сакуры ничего не случилось. Сакура Харуно умерла — осталась лишь ты.

***

Мебуки бьёт стол со всей силы, и на нём прорастают тонкой паутинкой трещины. — Это не моя дочь! — кричит мать на всю больницу, второй рукой указывая на тебя. Медсёстры безуспешно пытаются её успокоить, а тебя всё подбивает желание согласиться с Мебуки, ведь та абсолютно права. Она не твоя мать. И ты не её дочь. — Я не знаю, кто это, но это не она! — вновь кричит Харуно. — Это не Сакура! Ты сдерживаешь горькую, ироничную ухмылку. Вряд ли кто сейчас воспринимает её всерьёз, кроме, конечно же, тебя. Шрамы на тонких запястьях неприятно зудят. Если бы ты была чуть смелее и воткнула нож поглубже… Впрочем, у тебя ещё много времени.

***

Сакура была похожа на весну — яркая, юная и девственно чистая. Комнатный цветочек. И за ней, естественно, хорошо ухаживали — в первую очередь её родители, а потом, научившись у них, и она сама. Сакура была похожа на весну — только теперь это лишь оболочка. Душа ушла, и вся прелесть пропала. Чего стоит красивая картинка, если внутренность ей не соответствует от слова совсем? Немудрено, что опекуны заметили подмену. Ты бы скорее удивилась обратному. Приют тебя так же не шокировал. Даже обрадовал: ты бы всё равно не стала притворяться перед кем-либо.

***

Чужие воспоминание отдаются зудом в затылке, раздражая тебя. Это не твои воспоминания. И меняться из-за них было бы глупо — там ведь не ты. Тебе хочется сохранить свою индивидуальность. Саму себя, если быть проще. Не утопнуть в чужой жизни оказывается очень сложным делом, с которым тебе помогает справляться боль. Правда иногда это делает лишь хуже — порой чужие фрагменты памяти отзываются болью в висках и кровью из носа, а после — обмороком. Хрупкое тело — дар и проклятие одновременно.

***

Ставшие привычными белые стены больницы заставляют тебя нахмуриться. Тебя здесь не любят — медики не глупы, они уже поняли, что ты искалечиваешь себя намерено. К их сожалению, ничего, кроме лечения они сделать не могут. Ну, разве что уведомить об этом нужных людей, что вновь пошлют тебя на сеанс с детским психологом. Поразительно, что они здесь вообще есть, учитывая регулярность мировых войн, среди которых нет-нет да затиснется какой-нибудь талантливый малолетка. А уж если учитывать, что шиноби становятся с двенадцати лет, то остаётся только диву даваться, почему же коридоры и свободные окна не заполнены до предела. Твоё ошеломление прошло ещё после первого сеанса — психологи здесь такие же, как инфоцыгане из твоего мира. Хотя ты сомневаешься, что здесь вообще есть образование по этому профилю. Другой мир, всё-таки. Спустя пару часов очередной промывки мозгов и твоих клятвенных обещаний, что подобное больше не повторится, тебя отпустили.

***

Мы — самое ценное, что у нас есть. Наши воспоминания, опыт, привычки и связи — всё это превращает нас в тех, кто мы есть. Потеря личности же смерти подобна, только ещё хуже: если от старухи с косой ты просто исчезаешь, то от этого становишься ходячим трупом — вроде живёшь, но живёшь то не ты. Какого это — осознавать, что твоя личность распадается, словно песок под пальцами, а ты можешь лишь беспомощно наблюдать? Ты злилась. Отрицала. Пыталась вернуться. Ненавидела и плакала навзрыд, не желая себе такой участи. После приходит принятие. Ты улыбаешься, теряя себя.