Волосы цвета золота

      Армин быстрым шагом направлялся в свою комнату после очередной ссоры с Эреном и Микасой. Тема коснулась предстоящей поездки в Марлию. Как можно спокойно разговаривать с человеком, у которого лишь одна месть на уме, а вторая лишь его защищает при любой возможности? Словно как со стенкой разговаривать. Как много раз одна и та же тема мусолилась между ними, и каждый раз хоть один из них был на грани срыва. Арлерт слишком часто был на грани срыва, если быть честным. Да и не всегда виновником был его друг Эрен.       Дверь в комнату слишком громко хлопнула, наверняка не оставшись незамеченной другими обывателями здания. Блондин сполз вниз по двери, пытаясь игнорировать растущий ком в горле. Проведя ладонями по лицу, он выдохнул, и слезы начали скапливаться в уголках глаз. Как же он устал. Сев на стул около зеркала, Армин еще некоторое время смотрел на свое отражение, а желание окончательно разреветься становилось все невыносимее. Сорвавшись, он стукнул кулаком по стене около зеркала, сразу пожалев об этом. Но немного боли было ему в самый раз. Его взгляд случайно зацепился за ножницы в приоткрытом ящике комода. Парень судорожно схватил ножницы и задержал дыхание.       Как его бесили эти длинные золотые пряди. Из-за них его вечно путали с девчонкой. Да ещё это личико миловидное до тошноты. Отвратительно. Бывали случаи, когда в разведкорпусе мимо проходящие солдаты ненароком могли шлепнуть Армина по заднице. И только потом, если Арлерт оборачивался, они с издевкой извинялись, думая, что он девушка. Ага, как же. Либо же парнишку зажимали в каком-нибудь углу старшие офицеры и накручивали блондинистую прядь на свои пальцы, после чего подросток еще полдня пытался отмыть себя от чужих прикосновений. Вспоминая эти моменты, голубоглазый с остервенением резал волосы как можно короче.       А еще, парнишка боялся, что если постричь волосы слишком коротко, то он ещё больше будет похож на молодого Эрвина. Прошло уже несколько лет после смерти командира, но чувство долга перед ним не оставляет Армина до сих пор. Даже нет, не чувство долга, а чувство вины. Чувство долга он оставил Аккерману, который решил за него всё. Просто всё. Нужно это было Армину или нет — за него все решили и попросили заткнуться. «Скажешь еще спасибо за это, Арлерт». Да, спасибо, капитан Леви, за весь груз, который свалился на плечи 16-летнего подростка на тот момент.       Слезы одна за другой катились по нежному личику блондина, пока он отрезал локоны шелковистых волос. Краем глаза через зеркало Армин увидел фигуру, стоящую у двери. Капитан молча наблюдал за моральным упадком мальчишки, оперившись об дверной косяк и сложив руки на груди.       — Вы специально стоите здесь, чтобы потом сказать, какой я никчемный, — с обидой прервал тишину Арлерт, — что я как девочка сижу и плачу перед зеркалом?       Аккерман глубоко вздохнув, молча подошел ближе и протянул руку:       — Дай мне ножницы.       — Они мне сейчас нужны. Я не сделаю себе больно, если вы об этом… — продолжил резать пряди парень. Леви силой отобрал ножницы из рук блондина и удобнее взял их в свои руки.       — Раз ты хочешь в себе что-то изменить, думаю, нужно начинать не с волос. И не в порыве злости или обиды, — мужчина аккуратно провел пальцами сквозь волосы Армина и взял прядку. — Плюс, ты можешь так только все испортить, сам ведь никогда не стригся.       — Я… просто хотел немного их укоротить… — опустил глаза Арлерт и вытер слезы рукавом рубашки, не желая ловить взгляд капитана от стыда. — Н-но если вы мне поможете, то я буду очень признателен.       — Говорят, что волосы «запоминают» все отрицательные эмоции и чувства, поэтому некоторые люди их отстригают. Как ты думаешь, это твой случай? — обрезал очередную прядку Аккерман и, не дождавшись ответа на вопрос, задал другой: — О чем ты опять задумался, Арлерт?       Армин сжал ткань брюк в своих пальцах, прикусывая губу до крови. Ему действительно хотелось отстричь волосы только потому, что ему было слишком плохо на душе. А еще и попался в такой момент перед Леви. Какой позор. Наверняка потом мужчина будет припоминать ему этот случай. Но быть честным, рука капитана была достаточно легкой, и парень почти не ощущал прикосновений. Местами было даже приятно…       — Я слишком много переживаю в последнее время. Не знаю, этот страх неизвестности меня немного сбивает с толку… Вдруг это будет наша последняя поездка куда-то вместе с командой. Да еще с Эреном снова поссорился, — Армин соизволил поднять глаза из-под челки на мужчину. — Он стал просто невыносим, мне так обидно от подобного отношения ко мне. Видимо, я слишком удобный для него…       — Тебе не кажется, что ты слишком много ему уделяешь внимания? Как ни посмотрю, ты за ним как хвостик бегаешь, а он только нос воротит. То это ему не нравится, то еще что-то. Заслужил ли он такого друга как ты? Подумай на досуге. А продолжаешь активно идти на контакт только из-за того, что сам привязался, — Леви расчесывает пальцами волосы парнишки. Голубоглазый хмыкнул.       — Возможно, и не заслужил, но… да… наверное, привязался, — последнее слово парнишка сказал шепотом, и на него снизошло озарение по другому вопросу, который его волновал. — Капитан… вы привязались.       — Что? Арлерт, я ни черта не слышу, что ты там бормочешь. Говори громче, — слегка нахмурился мужчина.       — Вы привязались ко мне. И поэтому решили сохранить мне жизнь. Я прав? — парень повернулся лицом к Леви, смотря на него снизу вверх, все еще сидя на стуле. Аккерман был бы дураком, если бы сразу не понял, о чем разговор.       — Отставить. Опять эту шарманку завел, Арлерт. Это довольно сложная и неприятная тема, которую я не хотел бы раз за разом освещать, но ты продолжаешь на это давить почему-то, — отложил ножницы в сторону мужчина и отвел взгляд.       — Арлерт, Арлерт… А вы в курсе, что у меня имя есть? Знаете, я бы тоже хотел получить хоть каплю уважения в свою сторону, — Армин встал со стула и почти вплотную подошел к Леви, тем самым заставляя того немного приподнять голову. — Вы сейчас злитесь только потому, что я прав, это видно по вашим глазам. Вы не знаете, как ответить, я поставил вас в тупик. Но я лишь хочу иметь возможность, чтобы вы хоть раз назвали меня по имени! Разве я много прошу, капитан…?       Если бы это не был Армин, а какой-нибудь другой солдат из разведкорпуса, мужчина уже давно бы влепил подзатыльник или дал под зад. Но нет, блондин все-таки был прав — Аккерман уж слишком привязался за все это время, чтобы снова сжигать мосты. У него и так почти никого не осталось, он не хотел терять еще одного близкого человека. Только вот, что Армин — близкий человек, сам мужчина не в силах признать самому себе. Парнишка искренне искал ответ в глазах капитана, хоть какое-то изменение в мимике, во взгляде. Напряжение в воздухе накалялось до последнего. После пары минут молчания Леви все-таки решился ответить.       — … Я не хочу переступать черту, Армин. Рабочее должно оставаться рабочим, без перехода на личное. Даже не так… в нашем положении никакого «личного» быть и не может. И я бы на твоем месте был осторожнее. Сейчас дверь в твою комнату открыта, а соответственно любой проходящий мимо может лицезреть эту картину. Как ты думаешь, что можно подумать, когда подчиненный чуть ли не прижимается к своему капитану всем телом?       — Я… Я вас понял. — вобрал в себя воздух парень и отошел на пару шагов назад. Армин расценил слова капитана как призыв к действию, запирая дверь на ключ и поворачиваясь обратно к мужчине. — Так лучше? Вернемся к моему вопросу?       — Ты смеешь мне условия ставить?       — Вы могли уйти в любой момент, но этого не сделали. В том числе, вас совершенно не смущает то, в каком положении вы сейчас находитесь, — блондин почти перешел на шепот, все ближе подходя к мужчине. За все 19 лет у него не было ни одного столь волнительного контакта, как сейчас с Леви. Аккерман так и не желая говорить ни слова, грубо притянул парня за рубашку, вовлекая в такой же грубый поцелуй, что аж стало немного больно губам. Армин предполагал такой вариант развития событий только в его каких-то самых глубинных фантазиях. Он не смел о таком думать, мечтать. Табу, запрет, называйте как угодно. Просто стоял крест на подобных отношениях.       Губы Армина были намного мягче, чем мог представить себе Леви, даже невзирая на тот факт, что парнишка почти не умел целоваться. Но он старался! Это был взрослый, французский поцелуй, о котором рассказывают в книгах, от которого у Армина идет кругом голова. Мужчина крепко держал его одной рукой за талию, а второй придерживал за шею ближе к затылку, проводя пальцы сквозь волосы. Язык плавно скользил по другому, периодически заставляя более младшего из них невольно постанывать через поцелуй. Леви не привык быть в пассивной позиции, поэтому поменялся местами с блондином, прижимая его к стенке. Арлерт упустил момент, когда его запястья зафиксировали в чужих руках на уровне его лица. Однако это только больше возбуждало. Поцелуи были влажными, голодными, страстными. Но мужчина решил немного сбавить темп и аккуратно перешел более нежными поцелуями к скуле, чтобы не оставить следов на коже парня. Об этой шее Аккерман грезил уже давно. Ему даже стыдно в этом признаться, да и скорей всего, никогда не признается. Никто бы не понял его вожделения к подростку с андрогинной внешностью. Армин подставил свою шею для последующих ласок, прикусив губу от предвкушения новых ощущений. Леви словно пробовал на вкус каждый сантиметр шеи блондина, периодически задерживая губы на коже в разных местах. Жаль, что эта сладостная пытка слишком быстро закончилась. Аккерман поднял взгляд и оставил невесомый поцелуй на щеке парнишки, после чего отпустил его руки, поправляя свою рубашку.       — Думаю, ты получил ответ на свой вопрос, — выдохнул Леви. — А сейчас позволь откланяться. У меня есть дела, которые нужно сделать до вечера.       Перед выходом из комнаты, он придержал дверь и оглянулся.       — Если желаешь, можем обсудить более подробно твои переживания в моем кабинете где-то в девять вечера, — мужчина немного поколебался и покинул комнату Арлерта.       Армин до сих пор пребывал в неком состоянии шока. Здесь даже не стоял вопрос: прийти или нет. Он придет. Обязательно.