Выход есть, но цена слишком велика

25.12.1996. 18:31 POV: Римус.       Сижу в гостиной на Гриммо 12. Атмосфера в доме полностью соответствует моему настроению и состоянию. Он отвратительное. И остаётся таковым уже почти пол года. Со дня смерти Сириуса.       Теперь я один. Как когда-то уже было в детстве. Сразу после Сивого. Даже редкие письма Гарри не помогают. Я знаю, ему тоже тяжело. Сириус был единственным оставшимся родным ему человеком. В какой-то степени Гарри даже хуже чем мне. Я уже взрослый, но даже мне сложно выдержать одиночество. В который раз. А он по сути никогда ничего и не имел.       Джеймса и Лили он не помнит, что и плохо, и хорошо одновременно. С одной стороны —Гарри рос без родителей. С другой — ему легче жить с этим фактом с самых ранних лет, чем если бы он потерял их сейчас. Когда он полюбил их ещё сильнее. Когда он привязался к ним ещё больше.       Сириус не мог быть рядом с ним из-за его разногласий с Министерство Магии. А когда они наконец встретились, то Сириус почти сразу после этого... — Я хочу выпить. Кикимер, принеси, пожалуйста, коньяк. Покрепче.       Гарри сказал, что я могу время от времени приходить в этот дом. Дом в котором всё напоминает о Сириусе Блэке. И сказал, приказал, Кикимеру выполнять мои просьбы и относится ко мне с уважением. Домовой эльф конечно выполнял просьбы, но с огромным, буквально осязаемым, нежеланием и отвращением. О уважении я вообще молчу. Хотя тут я его понимаю. За что ему меня уважать? Именно, не за что!       Кикимер безшумно принёс мне бутылку и стакан оставив их на столе рядом с креслом в гостиной. Наливаю в стакан доверху и выпиваю сразу половину. Меня ведёт. Допиваю оставшуюся половину и закрываю бутылку.       Встаю с кресла и плетусь по лестнице. Чувствую, как меня начинает пошатывать, перед глазами плывёт, тело стаёт тяжелее. Останавливаюсь и опираюсь на стену. Теперь меня ещё и тошнит в добавок ко всему. Знал же, что мой организм не выносит алкоголь, тем более крепкий, и всё равно выпил, придурок.       Кое-как дохожу до своей комнаты и заваливаюсь на кровать. Закрываю глаза и даже вроде засыпаю, но потом слышу голос в голове. Или это у меня галлюцинации начались? Нет, действительно чей-то голос. Только не у меня в голове, а рядом со мной.       Разлепляю глаза. Перед о мной стоит мужчина, может чуть младше меня по виду. Весь в белых одёжках священника и в капюшоне. В руках у него серебряный крест. Я чувствую, что это именно серебро. Мне аж дурно от одного только присутствия серебра рядом со мной. — Скажи, ты желаешь чего-то?       Спрашивает у меня мужчина. Я усмкхаюсь. Да, видимо примерно так и выглядит сумасшествие. А раз это моё сумасшедшествие, то я не задумываясь отвечаю: — Счастья. Всем, кого я люблю и знаю, я желаю от всей души счастья. Вот только большая часть этих людей уже мертвы..       Мужчина молчит. — Это твоё единственное желание?       Да что же он пристал ко мне с этим желанием?! Почему моё сумасшествие такое приставучее?! — Да.       Всё же отвечаю я. И проваливаюсь обратно в сон. *** 25.12.1986. 19:31 — Мам, мам, смотри, что я сделал! Мне Сириус помог!              В маленьких ручках лежал бумажный журавлик. Время от времени он крутил головой и махал крыльями немного подлетал вверх. Мальчик каждый раз очень радостно смеялся от этих действий. — Молодец, Гарри, очень красивый журавлик. Покажешь его папе? Я пока посуду домою и можно садится за празднечный ужин. Позови Джеймса и Сириус, хорошо? — Да, мам.       Женщина целует сына в щёчку и тот убегает на второй этаж, в кабинет Джеймса, где засели Джеймс и Сириус. — Пап, посмотри, что я и Сириус сдели! — Ну, ну, посмотрим. Это журавлик? — Да. Нравится?       В этот момент журавлик опять машет крылышками подлетай вверх и крутит головой. Джеймс улыбается этим действиям и садит Гарри на колени. — Конечно нравится, Гарри. Чудный журавлик. А кто придумал зачаровать его? — Сириус. Он сделал лишь одно движение палочкой и журавлик в тот же момент задвигался! Это удивительно, мне очень понравилось.       Сириус улыбается в свою чашку чая гордясь собой и умиляясь Гарри. — Пап, мама просила передать, что она домоет сейчас посуду и можно идти ужинать. — Тогда не будем заставлять ждать эту прекрасную женщину. Гарри, пойдёшь ко мне на ручки или останешься у папы? — Хочу к тебе! — Ах, я ранен в самое сердце! Гарри, как ты мог?       Делает свой лучший трагический тон и выражение лица Джеймс и уносится прочь из комнаты, как оскорблённая барышня. Сириус хмыкает на такое поведение друга. — Королева драмы. Ладно, мы тоже идём. Иди сюда, Гарри. Вот так.       Сириус и Гарри спускаются по лестнице, прямо в прихожую, а потом гостиную. Стол уже накрыт, музика играет, а Джеймс и Лили танцуют, если эти раскачивания в обнимку можно назвать танцем.       Они садятся за общий стол, Сириус разливается всем белое вино (Гарри предпочетает вину яблочный сок). Они поздравляют друг друга с Рождеством и выпивают свои напитки. Вечер продолжается в такой же уютной атмосфере и дальше.       Они счастливы. Наконец счастливы и все вместе. Все, кроме Римус.       Я вижу всё это и не понимаю, что происходит. Гарри меньше, чем сейчас, Джеймс, Лили и Сириус живы, Рождество проходит в кругу семьи. И всё прекрасно. Просто восхитительно. Только ничегошеньки не понятно.       Мир опять начинает темнеть. А потом в темноте появляется тот самый мужчина в мантии священника, с капюшоном и крестом. Единственный источник света. Мужчина в белом. Я уже ничего не понимаю. — Что происходит? — Я исполнил твоё желание. Они счастливы. Все, кем ты дорожил, любил, они счастливы. Теперь нужно за это заплатить. — В смысле исполнил? Ты вообще кто? Чем я тебе заплатить должен? Что вообще происходит?!       Мужчина вздыхает и начинает своё объяснение. — Меня зовут Леонард. Можно просто Лео. Я рождественский дух желаний. Могу исполнить любое желание. В этом году я исполнил твоё желание — счастье для всех, кого ты любил и кем дорожил. Вся их история будет записана заново. И она будет счастливой. Но за каждое желание нужно платить. Как и за всё. Чем больше желание, тем больше плата. В случае отказа платить желание анулируется.       Я всё ещё много не понимаю, но суть вроде уловил. Джеймс, Лили, Сириус, Гарри... Они счастливы. Они и вправду счастливы! Я смог сделать их счастливыми! Я и в правду исправил всё, что случилось той роковой ночью. Теперь осталась только одна проблема. Но я кажется догадываюсь, что к чему. — И что я должен в замен? — Время. Всю свою жизнь ты должен отдать миру.       Так и думал. Очень, очень дорого стоит счастье. Просто безумно дорого. Но с другой стороны.. Это ведь их счастье. — Как мне это сделать? — Просто умри. И стань таким, как я. Тогда, ты заплатишь миру эту цену.       Резко выдыхаю и прикрываю глаза. Хотя этого можно и не делать. Достаточно просто не смотреть на муж.. На Лео. Вся эта ситуация полный... Но это ведь они. Самые дорогие и любимые. Самые лучшие. Самые ценные. Моя семья. — Я смогу их видеть? — В любое время. — Хорошо. Когда платить? — Прямо сейчас.       Мир в момент перевернулся. Я упал? Перед глазами разноцветные вспышки. Меня опять тошнит. Внутри всё скрутило. Тело болит. Всё прям как в полнолуние. Мне кажется, я даже в определённый момент потерял сознание. Может всего на минутку, но потерял.       Придя в себя я увидел уже не темноту. Я снова рядом с ними. — Сам, но я не хочу спать! Я хочу ещё посидеть с вами.       На последней фразе Гарри зевает из-за чего его слова звучат ещё более не убедительно. — Гарри, не спорь с мамой. Ты ведь уже спать хочешь. Если ещё посидишь, то заснёшь прямо сдесь. — Гарри, а хочешь, я пойду с тобой в твою комнату и пока ты будешь засыпать, расскажу одну забавную историю. Она про твоих маму и папу. А они пусть тут остаются. И томятся от скуки без моего великолепного присутствия.       Гарри смеётся над шуткой (или нет?) Сириус, тут же соглашается и убегает по лестнице с свою комнату, а Сириус за ним. Лили и Джеймс остаются одни. Они обнимаются и разговаривают, а Сириус с Гарри уже преспокойно заснули в обнимку друг с другом на двухспально кровати Гарри.       Смотрю на это всё и понимаю, что сделал правильно загадав это желание. Я счастлив видеть их всех вместе, такими счастливыми. И плевать, что я никогда больше с ними не заговор. Плевать, что вряд-ли когда-нибудь смогу их обнять, ощутить тепло, посмеяться вместе. Плевать, что меня в их жизни больше не существует и они никогда меня не узнают. Они счастливы и без этого. А я счастлив, когда они стастливы. Мне этого достаточно.