Не хотите - заставлю...

Новогодняя суета в Мондштате коснулась вовсе не каждого. Если все нормальные семьи активно закупались подарками, украшали дома, выбирали ёлки, из-за цен на которые ругань между продавцами и покупателями стояла на весь регион, а пару раз так и вовсе приходилось разнимать особо не сдержанных людей, обсуждали праздничное меню и просто радовались тёплой зимней погоде и снегопаду, то некоторые представители рода человеческого и не очень проводили последние дни старого года так, как будто никакого торжества и не предвидится. Надо сказать, что и к категории «нормальных» этих людей отнести можно было с некоторой натяжкой. Действующий магистр, Джинн Гуннхильдр, сочтя, что Новый год – вовсе не повод отказываться от работы, как обычно, закопалась в гору отчётов и явно не собиралась выныривать из неё, несмотря на все просьбы Барбары провести хоть один день в году вместе. Лиза, которая давно забросила попытки уговорить свою подругу нормально выспаться, философски попивала ромашковый чай в библиотеке, наслаждаясь привычным одиночеством. Диона, ругаясь на весь «Кошкин Хвост», смешивала очередные коктейли очередному любителю выпить и не обращала никакого внимания на стоящую неподалёку Маргариту, которая с отсутствующим видом поглаживала каждого из своего кошачьего отряда. Замолкала Диона только в те моменты, когда наливала коктейль присутствующей здесь же Розарии, выбравшей сегодня для употребления алкоголя почему-то кошачий бар вместо привычной «Доли ангелов». Девочка-кошка, разумеется, не боялась мрачную монахиню с очень непростым прошлым, но предпочитала её не злить, пока не появится особенный повод. В конце концов, все обладатели Крио глаза бога молча были солидарны друг с другом из-за своих вывернутых наизнанку особенностей. (Ну, вы понимаете: капитан кавалерии без кавалерии, самый лучший бармен, ненавидящий алкоголь, монахиня-атеистка, экзорцист, боящийся мертвецов с призраками, и тому подобные сочетания.) Поэтому, едва монахиня, не верящая в Архонтов, протягивала свой бокал и молча дёргала бровью, Диона так же молча наливала ей вина, дожидалась благодарности в виде едва поднявшихся уголков губ на лице сестры, и, отворачиваясь от коллеги по элементу, принималась на чём свет костерить следующего пьяницу, обратившемуся к ней с требованием налить.   В той же «Доле ангелов» ещё один обладатель Крио глаза бога, известный по всему Мондштату как капитан кавалерии без кавалерии, молча сидел в дальнем углу таверны, потягивая единственный пока за вечер бокал вина и бросая тоскливый взгляд на рыжеволосого бармена, который тоже не торопился домой, обслуживая редких посетителей. Как ни странно, но приближающийся Новый год разогнал по домам даже самых отъявленных клиентов таверны Рагнвиндров. Все хотели провести время с семьёй, поздравить близких с праздником и втайне (а кто-то – и в открытую) ожидали от Нового года и Барбатоса какого-то чуда, на которое тонко намекала вся праздничная обстановка. У Кейи не было никакого настроения даже притворяться весёлым. До Нового года оставались буквально минуты, а Дилюк вёл себя как обычно – делал вид, что в упор не видит Кейю, не считая тех моментов, когда капитан ловил на себе холодный, полный презрения, взгляд. Сердце регента исчезнувшей цивилизации было разбито несколько лет назад. Но каждый раз, когда самый известный винодел Тейвата обжигал названного брата своим равнодушием, казалось, что оно разбивается снова. Сам Дилюк был, можно сказать, в довольно терпимом настроении. За барной стойкой, напротив него, сидела Путешественница, составляя компанию завидному жениху своего региона. Кейя, не имея ничего против этой девушки, тем не менее, едва зубами не скрипнул. Он осознавал, что никакого права на ревность у него нет, да и Люмин вела себя более, чем пристойно, не выходя за рамки дружеского общения. Просто ему до дрожи было обидно, что кому-то Дилюк может улыбаться, пусть довольно сдержано, а ему, Кейе, этих улыбок не дождаться. Даже в безднов Новый год! - Я всё равно не понимаю, зачем ты здесь, - тем временем говорил Дилюк своей подруге, наливая ей белого вина. Упившаяся яблочного сидра вместе с Венти Паймон похрапывала по соседству в обнимку с таким же упившимся бардом, так что тихому разговору никто не мешал. Хотя Дилюк и подозревал, что Венти только притворяется спящим, а на самом деле внимательно прислушивается к беседе – хрен знает этих Архонтов. – У тебя же дела в Сумеру, зачем всё бросать ради визита к нам? Ради того, чтобы выпить бокал вина в Новый год и унестись обратно? - Я знала, что ты будешь один, - пожала плечами девушка, принимая напиток из рук хозяина таверны, - и мне не хотелось, чтобы единственной твоей компанией в преддверии праздника были тяжёлые мысли и сожаления о прошлом. К тому же в Сумеру очень жаркий климат, - усмехнулась она, - мне необходимо было сменить тропическую жару на тёплую зиму, я там едва с ума не сошла. Дилюк поднял свой стакан с соком, знаком предлагая Люмин чокнуться. Та поняла его, повторяя жест и со звоном соединяя их ёмкости. С дальнего стола послышался еле слышный хруст треснувшего бокала, и бармен невольно кинул в сторону Кейи недовольный взор. Люмин, глотнувшая вина, отследила, куда он смотрит, и понизила голос до шёпота: - Ты так и не поговорил с ним? Мы же обсуждали это. - Да, - отрывисто выдохнул полуночный герой, - и я тебе тогда ещё сказал, что всё давно в прошлом. У него своя жизнь, у меня своя. - Неправда, - мягко возразила Путешественница, - ты всё ещё скучаешь по нему. И я точно знаю – он по тебе скучает так же сильно. Неужели даже сегодня ты не признаешься ему в этом? - Люмин, есть вещи, которые не прощают. Он имеет полное право ненавидеть меня. Я принял это давным-давно, и не желаю слышать, как сильно я ранил его чувства. Я и без него об этом знаю. В голосе Дилюка было столько горечи, что девушка вздрогнула. Новый год вот-вот наступит, а её друг страдает, и не собирается даже попытаться хоть как-то исправить ситуацию! - Скоро начнут бить часы на главной площади, - вставая с места, произнесла она,- я хочу быть там, когда это случится. - Подожди, - остановил её винодел, - возьми с собой глинтвейн, я сам его сделал специально для сегодняшнего дня. Он поможет тебе не замёрзнуть. - У вас тут тепло, - грустная улыбка тронула губы Люмин, но кружку с напитком она приняла. – Я вернусь через час, пусть Паймон пока поспит у тебя в таверне. - Не волнуйся, я её не потревожу, - успокоил он подругу, - если проснётся – скажу, где ты и налью ещё сидра. Они дошли до двери таверны, и Люмин, прежде чем уйти, всё же повернулась к нему: - Мастер Дилюк, прошу тебя сейчас: пожалуйста, забудь о своей фамильной гордости и позволь себе быть просто человеком, со всеми слабостями и недостатками. Кейя не подойдёт к тебе сам по одной причине – он тоже чувствует себя виноватым, и очень боится натолкнуться на отказ. Его можно понять. Не дожидаясь даже намёка на ответ, девушка выскользнула за дверь. Как раз вовремя – до того, как часы начнут отбивать наступление Нового года, оставалась буквально пара минут. Старательно не глядя в сторону капитана, Дилюк прошёл обратно к стойке, думая, стоит ли ему закрыть на сегодня таверну или же подождать ещё. Никаких дел у него на сегодня не было, на винокурне Аделинда, хоть и приготовила ужин к празднику, но была предупреждена о том, что молодой хозяин вряд ли вернётся, и что на ближайшие пару дней у всех слуг выходной. Сам мужчина собирался переночевать в таверне, искренне надеясь, что сегодня ему не придётся сражаться, оберегая покой жителей Мондштата, увлечённых праздником. Однако представители Бездны как будто бы специально не активизировались, проявляя уважение к чужим культурным традициям, вот уже неделю. Вот и капитан Альберих, будь он неладен, никуда не торопиться, явно нет никаких дел у Ордо Фавониус… Развесёлый ветер, внезапно подувший и распахнувший настежь окна и двери «Доли ангелов» заставил Дилюка отвлечься от своих размышлений. А раздавшийся затем голос – так и вовсе выбежать на улицу, забыв обо всём на свете. - Жители города свободы! Осталась буквально минута до наступления Нового года, и я, как ваш покровитель, подумал, что неплохо бы вам оставить в старом году все распри, вражду и прочие ссоры! Поэтому знайте: небезызвестный вам Архонт времени решил помочь вашему Барбатосу и остановил в нашем любимом Мондштате время! И теперь оно будет запущено только после того, как вы наконец-то разберётесь в себе и скажете своим любимым людям, насколько же они вам дороги! Те, кто готовился встречать Новый год с открытым сердцем, так же попали под действие заклятия. А те, кто меня сейчас слышит и, возможно, перебирает в голове ругательства на мой счёт, имейте в виду, что только вы сами и ваше упрямство довели меня до столь радикальных мер! Так что действуйте! Всем удачи. Рассмеявшись напоследок, голос умолк, а Дилюк растерянно оглядывался вокруг. Даже падающий снег словно замер в воздухе. Время действительно остановилось. Винодел вбежал обратно в таверну, срочно проверяя свою догадку. Как он и думал: Паймон крепко спала в застывшем временном режиме, а вроде как очень пьяного барда нигде не было. - Ах, ты скотина архонтова, - прошипел Дилюк, сильно напоминая при этом Диону, которая в этот же самый момент пыталась растормошить замерших в моменте посетителей «Кошкиного хвоста», а Розария флегматично курила, откровенно любуясь этой картиной. – Только попытайся у меня ещё раз бесплатную выпивку выпросить – выкину за пределы твоего любимого города вина и свободы! - Люк? – раздалось вдруг позади робкое, но при этом довольно рискованное обращение из детства. Опешивший представитель рода Рагнвиндров даже забыл о том, из-за чего злился только что – настолько его поразило и само обращение и то, что Кейя обратился к нему так – не развязно и нахально, а с какой-то странной надеждой. Обернувшись, он обнаружил названного брата совсем близко. Даже чересчур. Тот стоял на расстоянии вытянутой руки, а его глаз-звезда лихорадочно сверкал, разглядывая лицо Дилюка с такой алчностью, как будто бы не видел его годами. Впрочем, разве не так? Разве хоть раз за эти несколько лет они пытались просто поговорить? Или хотя бы помолчать вместе? Дилюк вдруг подумал, что никогда ещё Кейя не казался ему таким красивым. Хотя и в детстве он понимал, что изредка излишне внимательно рассматривает его необычные для Мондштата черты. - Он прав, - неожиданно твёрдым голосом начал капитан кавалерии, - если я не поговорю с тобой сейчас, то не сделаю этого никогда. - По-моему, тебе лучше помолчать, - начал Дилюк, но его решительно перебили: - Нет! Я молчал слишком долго! Послушай меня хотя бы сейчас. Я знаю, что ты меня не простишь, а после этого разговора можешь вообще со спокойной совестью презирать всю оставшуюся жизнь. Но сейчас я скажу тебе то, что хотел сказать ещё когда нам было по семнадцать лет. Люк, ты – всё, что имело для меня значение в этой жизни! Я никогда не хотел и не собирался предавать ни тебя, ни Мондштат. Ты и твой отец сделали меня счастливым, я никогда не забывал об этом. А подростком я понял, что люблю тебя совсем не как брата… И хотел бы Дилюк списать всю горячечную речь Кейи на алкоголь, но он точно знал, сколько наливал ему сегодня. А своё бешено колотящееся сердце и непрошенную радость, внезапно заполнившую всё существо, не получалось списать вообще ни на что. Пока капитан говорил, Дилюк оказался каким-то образом прижатым к собственной барной стойке, и сбежать у него не было возможности. Да и не хотелось, если уж совсем честно. Кейя думал, что его презирают. Кейя был уверен, что его ненавидят. Кейя хорошо запомнил, чем кончился их разговор в день восемнадцатилетия Дилюка, и свой урок он крепко выучил. Дилюк тоже думал, что его ненавидят и никогда не простят. И всё равно – Кейя подошёл к нему первым. Не дождавшись ответа от ещё не пришедшего в себя брата, Кейя подумал, что сейчас его попытаются добить, ведь в прошлый раз не получилось. Он не жалел о своей откровенности, но очень хотел, чтобы его хотя бы поняли, если не приняли. Схватив за руки бармена, капитан опустился перед ним на колени, смутно надеясь, что ему позволят договорить. - Я люблю тебя, Люк… Ты – единственный, кого я вообще любил… Он не успел. Внезапно Дилюк вырвал руки из его хватки, а в следующую секунду оказался рядом и притянул Кейю к себе, обнимая со всей страстью и нежностью, на которые только был способен. Он не умел выражать своих чувств, но не сказать о них сейчас было бы преступлением. - Я люблю тебя с детства, - прошептал он на ухо ошарашенному Кейе, который немедленно ответил на объятия. Затем, словно всё ещё опасаясь, что его отвергнут, он чуть отстранился от брата, снова глядя ему в глаза, молча спрашивая разрешения. Дилюк, всё понимая, потянулся сам к его губам. Они мечтали поцеловать друг друга слишком давно, и сейчас наконец-то могли это сделать. Хотя, конечно же, до того, как время запуститься снова, нужно было ещё подождать. Где-то посреди улицы в собор спешила магистр Джинн, чтобы увидеться с сестрой и провести вместе праздник…