Грандиозный провал

Сильные холодные ветра и неоновые вывески с поздравлениями, заранее вывешенные магазинами пред Новым годом, никоем образом не интересовали пришельцев-Кьюби. У столь неземной расы свои заботы. В преддверии нового оборота Земли, приобретение нового статуса и получения нового возраста, как выразились бы людишки, начинаются новые проблемы для бесчувствуенных Кьюби. Мягкие хвосты сплетаются меж собой. Изящные мордочки шепчут слова на грани колыбели, сталкивая кольца на ушах так, чтобы те, как музыкальные тарелки, вибрировали, смешивали и переплетали космический мотив. Вскоре в круге, образованном из наземных существ, медленно возникают собачьи лапы. Кьюби не останавливаются, не обращают внимание ни на что, вопреки своим обязанностям - помощи волшебницам, одной из которых сейчас помощь не помешала бы. Но Кьюби продолжают призыв «Новогоднего духа». Вскоре щенячьи лапки делают шаги, ступая по импровизированному кругу. Нежную шерсть прикрывает собачий хвост, хрупкую мордашку застилают длинные уши, проколотые тремя стержнями. В противоположную ему сторону Кьюби водят хоровод и замолкают в тревожной обстановке, когда зимний дух делает полный круг, возвращаясь в центр. Коты шепчутся меж собой, более не утруждëнные нечитаемым запевом призыва: — И почему мы должны благоволить столь ущемлëнной расе, болеющей чумой чувств? — А их причудливый вид и запах, чего стоит? Тихие телепатические разговоры, перекликаемые меж собой и создающие общий шум и гам, затихает под единым гласом разума старейшего и одновременно с эти младшего из них: — Жаль, что только благодаря им наш род продолжает существовать и размножаться. — С окончание последних слов, Кьюби едиными порывами завертели мордами, пытаясь стряхнуть мерзкую жалость, зародимую из-за призывного духа. Кьюби ненавили проводить призывы. Из-за них они заражались эмоциями, от чего страдала телепатия. Из-за многочисленной расы Кьюби было больно и неприятно, когда кто-то кричал во весь голос гневом или радостью, потому, что тогда эхо эмоций звучало в голове каждого, раскалывая и давя на сознание. Но они обязаны были призвать новогоднего духа в сегодняшнию ночь. Иначе по своему благородный род не пополнится новым членом кошачьих. Тем временем щенок, возникаемый на пустынной улице, затявкал. Врываюсь в общий поток мыслей: — Как мерзко вновь видеть всех вас этой ночью. — Кьюби было уже пооткрывали мяукалки, чтобы в ответ съязвить, поддавшись общей заразе или вопреки словам щенка, ответить, что ничего не чувствуют, а может быть даже рады приходу зимнего духа, но их опередили. — А, впрочем, неважно. Мы все здесь знаем, для чего собрались, и не будем задерживать друг друга бессмысленными разговорами. Щенок чихнул и посеменил по асфальту, разрывая круг котов-Кьюби. Снег падал на мордочку, таял от прикосновений подушечек лап, после которых оставались следы, незаметные взгляду прохожих. — Пора исполнять желания. — Оскалился зимний дух щенка, зацепившись за шлейф осквернëнной силы. *** Ступив мохнатыми лапами на территорию ведьмы, новогодний дух ощутил на языке вкус сахарной ваты. По шерсти скатывался серпантин и путал колтуны. Учуяв сквозь смес запахов сладостей и подстилки для животных, щенок грациозно поспешил к главному центру бедствия. В середине циркового шатра левитировала хрупкая девушка. Чей самоцвет души почти заполнился тьмой, начиная с территории и лабиринта. —Кто здесь? — Прохрипела в полу сознании особа, передавая свой голос постепенно в голосовые связки собственных фамильяров. Зимний дух обретший частичное тело, не ощутил страх. Только интерес и восхищение от происходящей картины. — Невероятно. До твоей полной трансформации осталось совсем ничего, но ты продолжаешь удерживать собственное сознание и специально переворачиваешь голову так, чтобы видеть происходящее под иным углом, не отчаиваясь полностью. — Клоуны и маленькие слоники подбирались ближе, с каждым словом незваного гостя, готовые защищать свою госпожу. — Только это не поможет. — Пространство зарябило и засветилось, ускоряясь в трансформации от слов гостя. — Прекрати! Что ты понимаешь? Ты же тоже Кьюби! Так что ты здесь забыл?! — Кричала акробатка, все более погружаясь в отчаяние. Смотровые сиденья вспыхнули праведным огнëм и с лёгкой руки будущей сильнейшей ведьмы полетели в щенка. В шатре поднялась знойная жара, подрываемая вьюгой, ливнем и градом, идущие под руку с ураганом. Полетала пыль, корма для животных и оборудование. Но ничего не могло задеть маленькое воплощение собаки. — Ты ошибаешься. Я не Кьюби, не имеющие чувств. Я нечто иное, посильнее их. — Мохнатые лапы оторвались от земли по велению ведьмы, схватившей уши щенка как за кроличьи. — Мне известны чувства, одолеваемые тебя. — Ведьма подтянула зимнего духа и впилась в того своим едким взглядом, сканируя на честность. — И раз тебе известно будущее таких существ, как ты, то почему бы не заключить со мной сделку? Ведьма ухмыльнулась на оказанную ей дерзость и нарочно отпустила щенка, чтобы тот по велению гравитации шмякнулся и разлился на земле кровавой лужицей. Но вопреки еë детскому порыву, щенок-не-Кьюби остался в левитировать перед ней. Его глаза, более не скрытые ушами, смотрели прямо в душу, искренне, неуклонно и по-детски. В них мерцало восхищение и предвкушение. — Раз в столетие. Я выбираю ведьм и дарю им желание. Взамен они становятся моими ученицами. — Что-то мне это напоминает. —Полу волшебница-циркачка прикладывает палец к подбородку, задумчиво вглядываясь в даль. — Ты так не считаешь? — Еë пальцы щëлкают прямо перед щенячьей мордочкой. — Намекаешь ли ты на Кьюби? — Как ты догадался? — Наиграно ужаснулась ведьма и тут же содрогнулась и задрожала в неистовых конвульсиях. — А, впрочем, меня уже ничего не спасет от участи ведьмы, так почему бы не попробовать? — Сказала Вальпургиева сама себе под окончание последней фазы. — Верное решение! — Оскалился щенок. — Каково же твоë желание? — Хочу, чтобы все внимание зрителей было приковано ко мне. — Улыбнулась ведьма на шарнирах, более не контролируя свой рассудок. — Хорошо, — ответил ей щенок, мысленно выводя приговор: — Я исполню твоë желание, а взамен ты станешь моей ученицей, перерождаясь в Кьюби. *** С помощью новогоднего духа Вальпульрьева ночь привлекала внимание жертв и пожирала их, несмотря на то, будь, то человек, ведьма или волшебница. С каждым съеденным живым существо еë переполняли силы. Но были и побочные эффекты от данного метода: Вальпульрьева не могла сглотнуть и умиротворить чувства жертв. Она всегда чувствовала страх, ненависть и отчаяние, не в силах захоронить и прожить их до конца. Сильнейшая ведьма погрузилась в бесконечный адовый круговорот отрицательных эмоций, а потому со временем перспектива войти в ряды бесчувственных Кьюби не казалось столь омерзительной. Последний этап ученичества включал в себя возвращение на Землю. Теперь сильнейшая ведьма должна была вернуться, повергнуть весь мир в хаос и тем самым собрать в себя огромное количество энергии. После чего она бы смогла эволюционировать и прекратить пытку, полностью и всецело подчиняясь щенку, который с лëгкой лапы мог вновь вернуть эмоции, лишь одним фактом присутствия. Все было прекрасно и выверено до мелочей, если бы не внезапная оплошность Кьюби, позволивших ранее обычному человеку, ставшей волшебницей, замкнуть временную плету — создав богиню. Обычная школьница Мадока Магика порушила всю систему. Одним своим выстрелом из лука она прострелила семя перспективной ученицы Зимнего духа. Эта сахарная волшебница, а сейчас уже богиня, лишала Кьюби львиной доли дохода чистейшей энергии. Заставив тех искать иную планету, а вмести с ними и рычать новогоднего духа от бессилия.