Нереальное реально

Люмин вряд ли можно было назвать человеком, любящим различные торжества, но Новый год – это всë-таки такой праздник, такие эмоции...Жаль только, что праздновать каждый год приходится в одиночестве. Выпить пару бокалов шампанского, дождаться курантов и лечь спать. Настроение вряд ли можно было назвать праздничным, тех ощущений не было, что были в детстве, когда девушка отмечала новый год с семьей, с братом-близнецом. Этого всего уже не будет и грусть каждый год накатывалась, неприятно сдавливая грудь тяжестью. Плакать не хотелось, но было так...так одиноко. Ей всегда мерещилось, что брат рядом, сидит на краю дивана, смотрит на нее, улыбается. Так глупо, так невинно. Что старшая сестра хотела чтобы эти сны не прекращались, чтобы, стоило ей подняться с пола, отойти от полки и попытаться коснуться щеки брата, он не растворялся, не исчезал, не бросал. Неожиданный стук, тихий, не настойчивый, все же смог потревожить покой и некую идиллию. Люмин оторвалась от салатов, вернее, их готовки и подошла к двери, вытирая руки об фартук. Все-таки крабовые палочки отличались своей неприятной вязкой жидкостью, чтобы не испортились. И от ощущения этой влаги на руках. Девушка надела тапочки и подошла к двери, включая свет в прихожей. Посмотрев в глазок и увидев нечто белое в нем, она отпрянула, но дверь открыла, держа за спиной лопатку для обуви, мало ли что. И не зря открыла, видимо. Прямо в лицо ей сунули пакетик. Красивый, праздничный, весь в блестках и наклейках. Очень по-детски, но так...приятно. Люмин, не получавшая подарков с детства, на секунду застопорилась, хлопая ресницами. Было неожиданно, но все же она взяла в руки пакет, поглядывая на подарившего. Наконец этот "снежный человек" соизволил открыть рот. Его голос, спокойный, ласкающий слух и такой родной вывел девушку из раздумий, и она бросилась в объятия. — Тарталья! — она крепко к нему прижалась, не боясь промокнуть из-за снега, которым названный был весь покрыт, словно пережил бурю или же лавину, — я так соскучилась, ты...ты не поверишь! — Люмин, спокойнее, ты чего такая бурная? — его голос часто действовал на Люмин как гипноз, как успокоение, поэтому сейчас, она отпрянула, пряча руки за спину, покачивая пакетиком и смущенно улыбаясь. — Я просто очень рада тебя видеть, — она отошла в сторону и махнула рукой вглубь квартирки, — заходи, согреешься. Она дождалась, пока Тарталья зайдет, и заперла входную дверь. По ней было видно, как сильно ей хотелось прижаться к старому другу. Ведь правда, она не виделись лет пять, может больше, но все воспоминания, совместные фотографии она хранила в коробочке, все подарки. Все безделушки, все самодельные вещи. Все это она никогда бы не выкинула, поэтому вопрос от уже согревшегося Тартальи ввел ее в раздумья. — Ты серьезно их сохранила? — его голубые глаза едва ли не светились от счастья. — Ну, конечно же, я их сохранила, — девушка забралась на диван, приглашая рукой Тарталья сесть рядом, — прости, твой подарок в другой комнате...вернее, все подарки за эти года. Я ждала тебя. «И загадывала на каждый год..» — но это она не осмелилась произнести в слух. Все-таки ей четко дали понять, что они просто друзья. — Потом посмотрим их, хорошо? — Тарталья в предвкушении сидел, ожидая реакцию от Люмин, неспешно разворачивая подарочную упаковку. Руки Люмин начали дрожать, она все еще не верила, но сдерживалась, чтобы не задушить друга в объятиях. Для нее он всегда был чем-то другим, не просто другом. Самым близким, родным...лучшим. Когда с родителями случилась трагедия, девушка нашла утешение именно в Тарталье, который был рядом. Наконец она открыла коробочку, что скрывалась под бумагой. Черная с голубыми узорами. Люмин провела по ней рукой, видя, как на движение реагирует узор — засветился, замигал, словно герлянда.

***

Люмин открыла глаза. Что-то не так, голова жутко болела, последнее что она помнила — это открытая коробочка с браслетом. Как надела его себе на руку...и темнота. Девушка поднялась, кругом ничего, лишь поле из цветов. Необычных. Таких нежных. Люмин коснулась лепестка и отстранилась, увидев, что тот потемнел и отпал. — Да что за... — Люмин! — опять сон? Люмин обернулась, увидела брата. Он стоял, протягивая к ней руки, окруженный цветами. Девушка медленно, сбивчивым шагом подошла, не веря глазам. Она уже ничего не понимала. Вокруг, пока она шла, шаг за шагом менялось окружение. Вырастали колонны, мосты, дворец. Девушка коснулась ладони брата. Теплая. — Итэр..? — она покачала головой, отворачиваясь, — это нереально. Ты же... — Люмин? Я тебя так долго искал, где же ты была? — Искал? Что случилось в тот день? Авария, родители...погибли, но куда же делся мой младший братец? Где же ты был все эти годы? Здесь? Что это за место? Почему ты молчишь и не смотришь мне в глаза? Почему смотришь словно сквозь меня? — Люмин, — Итэр посмотрел на нее с вопросом в глазах, наконец их взгляды столкнулись и девушка кое-что поняла, — что ты такое говоришь? — Это не реальность. Вернее, не моя реальность, — она нахмурилась, бросив взгляд на браслет, что плотно прижимался к запястью, — тебя, — она указала пальцем на брата, растегивая замочек на браслете, — больше нет, ты погиб. А это. Лишь проделки моего мозга из-за тоски. Ты не настоящий. Люмин кинула браслет в брата, сразу же вернувшись в сознание. Тарталья сидел рядом, смотря на нее обеспокоенно. — Что случилось? Ты уснула. — Не, ничего, — она улыбнулась, смотря на свою комнату, на елку в углу, на украшения. Девушка мельком увидела за окном брата, но теперь она точно знала, что дело в браслете. Подарок оказался слишком странным. Но, решив, что обижать друга было бы некрасиво, Люмин ничего не спросила. Она подняла глаза на Тарталью, медленно придвинувшись к нему, укладываясь на груди. Девушка снова увидела мерцание, но на этот раз не обратила внимание, прикрыв глаза. — Спасибо за этот подарок.