Фуллерены

      Ген открыл дверь ключом, не поворачивая табличку «Закрыто». Еще рано, сейчас только-только вступает в силу утренняя медитативная рутина. Приходить на работу пораньше и неспешно заниматься делами стало для него традицией — всяко лучше, чем носиться туда-сюда, умолять кофетачку греться быстрее, и в конце концов, напоить кого-нибудь американо с химией, разворотив две трети кофейни по неосторожности.       Он прошел вглубь помещения, включил свет лишь над столешницей, которая не была видна с улицы, чтобы никто не подумал, что табличка висит для красоты. Поправил стойку с зонтами для клиентов. Переоделся в подсобке. Вставил в розетку кофемолку, тачку, термос для капельного американо и включил все по очереди. Неудобно вывернул запястье, чтобы дотянуться пальцами до маленького тумблера, включающего подсветку. Елочка, гори.       — Ты дура, — оповестил Ген кофетачку, когда она отказалась греться и замигала единственным огоньком. Выключил и включил снова, невольно вздрогнул от ее внезапного дребезжания и повторил, — Дура, говорю.       Мужчина из обслуживания кофеен проверявший ее на работоспособность на той неделе, сказал, что с ней все в порядке, просто она «капризничает». Ген тогда засомневался, что сервис-инженер должен использовать именно эту формулировку, но лишних вопросов задавать не стал. Пока работает — пусть работает.       Сейчас он занялся разъединением фильтров для капельного американо, не обращая внимания на подозрительные звуки, издаваемые тачкой. Требует внимания — его таким не проймешь. Включил кассовую технику, она поприветствовала его пищанием.       — И тебе тоже. Как твое ничего? — спросил Ген и направился воевать с холдерами. Почистил их щеткой, пролил кипятком несколько раз. Настроил помол зерен, достал новую салфетку для стимера, вытер разводы, щедро оставленные сменщицей с вечера, — Она вообще умеет работать руками или у нее лапки?! — воскликнул Ген, когда присмотрелся и понял, что грязь и жирные отпечатки есть почти на всех глянцевых поверхностях, — Как так можно!       Потратив драгоценные десять минут на приборку, он понял, что устал и хорошо бы уйти домой. Вместо этого показал пальцем на кофетачку, подмигнул ей и оповестил:       — Ты! Ты спасешь меня. Мне нужна аритмия, срочно, доппио со сливками внутривенно, — он смолол двойную порцию кофе, затемперировал в таблетку, пролил кипяток и попросил, — Ну, с богом, родная.       Кофетачка послушно зажужжала, таймер пошел. Ген вытащил из кармана телефон и открыл ютуб. Сейчас. Без этого не проходит ни одно утро, без этого трудно встать с постели. Сенку Ишигами и его канал делают жизнь лучше. Ну и что, что Ген не вникает в содержание, зато прилежно слушает и любуется, он же не виноват, что его голова поутру пуста как тайко — в одно ухо влетает, из другого вылетает. Научный бубнеж StoneSenkuChannel Ген использует в своих корыстных целях — как АСМР, ну и любуется, конечно.       Несмотря на то, что Сенку самостоятельно ведет канал, хмурится он так, будто кто-то за кадром держит дуло у его виска, и все же, менее симпатичным от этого не становится. Даже с лицом, полным негодования и строгого возмущения, выглядит в своем белом халате как ожившая мечта. Гену очень интересно, кто же его, хорошенького, обижает, вынуждая гримасничать, а еще интересно, возможно ли пригладить ладонями его буйные волосы.       Но это все ерунда — Гену просто нравится существовать под чью-то болтовню, когда он сам наконец затыкается, а Сенку идеально подходит на эту роль. Видео можно перемотать и Сенку начнет все сначала — он такой терпеливый, просто чудо. Ген прикрывает рукой усмешку и нажимает на воспроизведение, снова возвращаясь к делам.       — Прости, малышка, — ноет он, когда кофетачка вхолостую пытается сварить кофе из чуть ли не иссохшей до трухи таблетки, — Я задумался. Ну, значит будет лунго, а не доппио. Хотя, судя по времени пролива, даже не лунго, а лууунго.       — …основан на вычислении тепловых эффектов или энергии активации вероятных каналов реакции. И то, и другое — херня полная, поэтому сегодня я лишь упомяну несколько имеющихся работ, без детального рассмотрения…       — Ууу, как грубо, Сенку, — пропел Ген себе под нос, завязывая фартук, — Такие мы злые с тобой.       — …Полость рассчитывается как область действия Ван-дер-вальсовых сил.       — Вандервафля, говоришь? — Ген хмыкает, — Очень по-научному, молодец. Ты это с учебника читаешь? — повествуя, Сенку угрюмо пялит с экрана, а Ген почему-то свято верит в то, что телесуфлер в его студию не завезли.       — …Все атомы располагаются на поверхности сферы, радиус которой примерно равен радиусу будущего…       — Да что ты говоришь, мой хороший.       — Я говорю про фуллерены как потенциальные коллекторы благородных металлов.       — А до этого про их реакционную способность. Как-то очень скомканно, не находишь? — Ген поднимает глаза и замирает. Живой Сенку стоит перед ним с недоумением в глазах и переводит взгляд с Гена на его телефон и мини-Сенку в нем, — Вот… А теперь про трансформацию, — робко добавляет Ген, — Либо ты сбился, либо у тебя проблемы с подачей информации.       — Видео называется «Кратко и быстро. Фуллерены».       — Ну не настолько же, — Ген ловит себя на том, что трет холдер добрых две минуты и отставляет его в сторону.       — Не нравится — не смотрите, — грубо отрезает Сенку, а когда его перебивает мини-Сенку из телефона, он останавливает видео.       Ген осматривает его, и да, настоящий выглядит так же как мини-копия, разве что без белого халата. Его волосы нереалистично топорщатся, сумка вот-вот сползет с плеча, а ветровка покрыта темными каплями. И лицо, хм. Наверное, его все же никто не обижает, иначе, что именно в кофейне вызвало у него такую хмурую мину? Тяжело постоянно поддерживать градус недружелюбия или он тренировался этому?       — Дождь? — не в тему спрашивает Ген. Сенку кивает, — А мы еще закрыты.       — Сделаете исключение для человека, которого называете «своим хорошим».       — Пожалуй, — отвечает он и молится всем известным богам, чтобы не покраснеть, — Какой кофе ты хочешь?       — Мы знакомы полторы минуты и уже перешли на «ты»? — кажется, Сенку немного издевается, потому что уголок его рта почти незаметно дергается. Ген давит в себе желание рассказать, что слушает его болтовню на протяжении полугода, а значит, они почти родственники. Легонько кланяется, отвечая:       — Какой хофе вы хочете?.. Какой кофе вы хотите?       — И это у меня проблемы с подачей информации? — насмешка откровенно расползается по лицу Сенку и Ген обреченно стонет:       — О, прекратите. Кофе, какой кофе вы хотите? Могу предложить сезонные новинки, но сделаю ставку на то, что вы предпочтете американо среднего объема с молоком без сахара.       — Что ставите? Вы проиграли.       — Не каждый день человек из видео на ютубе бесшумно появляется передо мной как Садако Ямамура, господин, — Ген дурашливо отвешивает реверанс, на что Сенку, как истинный японец, чуть было не кланяется тоже, но вовремя делает вид, что поправлял куртку, — Интуиция дала осечку. Капучино? Латте?       — Что-нибудь на ваш вкус, — разрешает Сенку.       — Сейчас, — «Что-нибудь на мой вкус, это разложить тебя на стойке и выебать» — думает Ген, забивая заказ, — «Что-нибудь на мой вкус, это перестать глотать кофе, пока у меня не остановилось сердце», — У вас нет пищевых аллергий? — Сенку отрицательно мотает головой и отходит к вешалкам, чтобы снять верхнюю одежду.       До начала рабочего дня еще полчаса, а Ген уже варит кофе вместо того чтобы насладиться последними минутами тишины. Простить Сенку за нарушение его распорядка можно только в том случае, если он сядет напротив стойки и продолжит бубнить про свои фуллерены, пока Ген съест потрясающий сливочный круассан, оставшийся со вчера и запьет кошмарным лууунго.       — Что за кофе? — спрашивает Сенку, пока он выводит не слишком ровный узорчик.       — Это крепкий капучино с шоколадом, кокосовой стружкой и сливочной шапкой. Не слишком сладкий.       — Хорошо.       «Конечно, хорошо, — думает Ген, — Баунти, райское наслаждение. Беспроигрышный вариант». Он варит его всем, кто просит сделать «на свой вкус», потому что вкус Гена — это зафигачить двойной доппио в энергетик и умереть от разрыва сердца.       — Выпечка свежая?       — М? Вчерашняя, — отвечает он, — Выпечку привозят в восемь утра, а сейчас лишь семь сорок.       — Круассан. Этот, — Сенку показывает пальцем на прекрасный сливочный круассан который Ген приметил для себя. Сменщица, хоть она ужасна в уборке, по возможности прячет один специально для Гена, так как сливочные привозят раз в неделю, а не каждый день. Ген медленно поднимает взгляд и переспрашивает с угрожающей улыбкой:       — Точно?       — Да.       — Разделим на двоих? — он меняет тактику и корчит жалобную мину. Сенку смотрит в ответ так, будто практикующему математику нужно объяснить, что квантохимические расчеты производятся «приблизительно» и могут быть «неточными», имея «погрешность». Ген нечаянно фыркает от смеха и отворачивается, делая вид, что протирает кофетачку.       — Разве тебя не могут уволить за наглость?       — Ну смотри, Сенку-чан, — улыбается Ген, — Конечно могли бы, если бы мой рабочий день уже начался. Но в кофейне выключен свет, а на табличке, где значится, что мы работаем с восьми часов, надпись «Закрыто».Так что тебя здесь, фактически, нет, а мне за это, фактически, не платят. Но ты можешь приходить после восьми часов чтобы получить вежливое общение… — Ген поднимает глаза и видит тень улыбки в глазах напротив, поэтому немного улыбается в ответ, — А сливочные круассаны привозят лишь раз в неделю и они великолепны, признаю, но сменщица оставила его для меня, поэтому я великодушно предлагаю поделить на двоих…       — Какой болтливый, — подмечает Сенку, перемешивая длинной ложкой кривой узорчик в своем стакане.       — Это моя будущая профессия, мистер хмурое личико, — пожимает плечами Ген.       — Я буду ягодный круассан.       Ген мог бы победно вскинуть кулак, но он вдруг ясно понимает, что Сенку больше не вернется в кофейню, где с его мини-версией с ютуба сюсюкаются, будто он домашний питомец, его собственному контенту делают замечания, а круассан, который он хочет получить, предлагают поделить напополам.       Чувствуя себя огорченным, Ген оглашает стоимость, отдает заказ, который Сенку самостоятельно уносит за свой столик и вздыхает. Не всем нравится его манера дружеских подначиваний — он постоянно об этом забывает. Вот так знакомишься с человеком, шутишь про сперму отчима, а получая полный ужаса ответный взгляд, недоумеваешь, вспоминая, что конкретно ты там наплел.       — Тебе включить свет? — спрашивает Ген, допивая отвратительный лууунго и теряя страсть к своему прекрасному десерту, откладывая его в сторону — если бы Сенку сейчас пришел и попросил у него этот сраный круассан, Ген отдал бы его, даже не затевая драку до смерти. Наверное. Сенку молча качает головой, читая что-то в телефоне. А потом доедает, допивает кофе, торопливо приносит посуду Гену и махает рукой на прощание, убегая по делам.

***

      В следующий раз Сенку приходит через два дня, снова шокируя Гена своим ранним появлением. Он вырастает перед стойкой как призрак, пока Ген выясняет отношения с кофетачкой:       — Детка, давай ты не будешь так страшно молчать, окей? Мы все обсудим, только не умирай. Веди себя хорошо, иначе я буду вынужден позвать страшного дядю… — Ген подпрыгивает почти на метр вверх, когда слышит смешок за спиной, — Господи, это ты!       — Я, — пытаясь натянуть серьезную мину, отвечает Сенку.       — Время… семь двадцать, — посмотрев на запястье укоряюще шипит Ген.       — У тебя нет часов, что ты там разглядывал?       — Семь двадцать, Сенку-чан, — повторяет Ген.       — Я уступил тебе сливочный круассан, теперь прихожу во сколько хочу.       — Отличная идея, только эта девочка отказывается работать, — Ген, не получивший утреннюю дозу кофеина, излишне агрессивно шлепает кофетачку по боку, отчего она вдруг рычит и начинает шипеть, нагреваясь, — Ты моя умница!       — Нельзя бить женщин, — бурчит Сенку, усаживаясь за стойку.        — Ты ее не знаешь так, как я, — возражает Ген, — Ей это нравится. Она ждала удара, чтобы заработать, — он вдруг расслабляется, понимая, что Сенку, видимо, не отпугнуло вызывающее поведение, они как-то незаметно перешли на «ты», а значит, есть шанс, что он будет периодически приходить, скрашивая будни Гена своей хмурой мордашкой, — Какой кофе ты хочешь? Она нагреется только через десять минут, но можешь уже придумать.       — На твой вкус, только не как в тот раз.       — А что не так было с тем кофе?       — Все так. Просто… — Сенку, видимо, ловит связь с космосом, потому что подвисает и задумывается. Прядки волос падают ему на глаза — это наверняка ужасно щекотно и у Гена руки чешутся убрать их за уши.       — Как насчет крепкого кофе без молока? — спрашивает он, когда ему надоедает молчать.       — Да.       — То есть, все-таки я не промахнулся с американо, — Ген готовит стакан и молет кофе в холдер.       — Ты сказал, средний американо с молоком.       — Да, я сказал средний с молоком, без сахара, дорогой. Не угадал только наличие молока, спишем это на шок. Почему ты не знаешь, какой кофе тебе нравится?       — Потому что чаще всего я пью из автомата, но коллега сказал, что у меня будет язва желудка.       — И ты решил, что исправишь ситуацию хорошей арабикой из кофейни? Скорее всего, коллега имел в виду количество, а не качество, — Ген хихикает, несколько секунд проливая группу, чтобы вставить холдер, а потом заводит таймер и густой кофе капает в стакан, — Хочешь десерт, Сенку-чан? Сэндвич?       — Сэндвич с ветчиной, если есть, — Сенку вчитывается во что-то в телефоне, который похож на, прости, господи, калькулятор. Скорее всего, функционал имеет тот же. На дисплее около триллиона кнопок, навскидку. Ген редко теряется, но сталкиваясь с чем-то настолько милым и странным — конечно да.       — В прошлый раз кофе лился в маленький металлический графин.       — В питчер, верно. Потому что большой стакан не влезет под группу, — на вопросительный взгляд Сенку, Ген стучит по группе, — Вот под эту штуку. А стакан для среднего американо меньше…       — Я понимаю разницу в размерах. Имел в виду, может есть принципиальная разница в том, чтобы использовать маленький графин.       — Питчер, — повторяет Ген, но Сенку хмыкает, будто словосочетание «маленький графин» ему нравится больше, — Да, иногда кофе льется сверху тонкой струйкой, как в латте, или мешается с молоком, как в рафе. Не думал, что тебе интересно слушать про устройство кофемашины и детали работы.       — А я не думал, что тебе интересно слушать про фуллерены, хотя они, я уверен, никакого отношения не имеют к твоей будущей профессии.       — Я, скорее, слушаю голос, — говорит Ген, а потом захлопывается, понимая, что сказал, — Ну, как АСМР, знаешь?       — В следующий раз возьму с собой словарь.       — Да ну, нет! Как ты можешь не знать, если снимаешь видео, — выдыхает Ген, подавая Сенку кофе, сэндвич и начиная варить свой, — АСМР — это автономная сенсорная меридиональная реакция. Люди расслабляются, слушая подобные ролики.       — Ты про чавкающих девушек с живыми осьминогами? Отвратительно.       — Это мукбанг. А АСМР — видео с различными расслабляющими звуками. Как шуршание или хлопки пупырок прозрачной пленки.       — Так мой голос — это хлопки пупырок? — спрашивает Сенку, вгрызаясь в сэндвич, но Ген видит легкую ухмылку и смеется в ответ.       — Именно.       Они замолкают, пока Сенку ест, а Ген пьет свой утренний страшенный кофе, не стесняясь его присутствия — все-таки, они почти родственники. В кофейне темно — только над стойкой горит неяркая лампочка, свисающая с потолка на шнуре как ебаная сиротка. «Лофт» — сказал Рюсуй, хозяин. Ген пожал плечами и ответил: «Хуефт», однако согласился, что выглядит интересно, но только благодаря отлитой бетонной стойке и искуственным цветочкам тут и там. За окном почти посветлело и ему даже немного жаль, что Сенку сейчас уйдет, а в кофейню хлынет поток утренних полудохлых студентов, которых нужно будет немедленно реанимировать, не получив за это ни приятной беседы, ни чаевых.       Ген задумчиво бродит туда-сюда, заканчивая подготовку к работе и надевая фартук поверх белой рубашки. Включает подсветку выпечки, выставляет чистые стаканы, пополняет запас пакетиков сахара. Настроение какое-то… Как будто с минуты на минуту стечет под стойку и вырубится. Потому он вдруг восклицает:       — Да ебись оно все! — и плывет к кофетачке сделать себе еще кофе, — Свари-ка мне авторский «Разрыв сердца», детка! — а затем он встречает удивленный взгляд Сенку, — Прости, забыл, что ты здесь.       — Так вот почему ты такой дерганный.       — Не пей много кофе, Сенку-чан, — хихикает Ген, — Это вызывает зависимость. Я не могу прийти в себя, пока не получу кофеина столько, что начинаю летать, будто на мне джетпак.       Сенку неопределенно пожимает плечами, сам напоминает Гену, что нужно бы его расчитать. Платит картой, но выгребает полные карманы мелочи, оставляет на стойке, неловко пояснив: «Мне неудобно, оно звенит», а потом машет рукой и уходит. Ген включает свет и понуро хмыкает — хорошо, что сегодня он до обеда, а то настроения никакого.

***

      Через три дня утреннюю рутину Гена омрачает своим существованием жизнерадостный, буквально светящийся Рюсуй, который вручает ему коробку с сиропами, накладными и уматывает по своим рюсуйским делам так же быстро, как появился. Ген включает видео с Сенку, рассказывающим об адгезии и готовится к смене, не замечая ни Рюсуя, который снова образовался за его спиной как опухоль, ни Сенку, уже пять минут сидящего за стойкой.       — Смотрите, до чего дошел прогресс, — вдруг восклицает Рюсуй, заглядывая в телефон через его плечо, — Вашу маму и там и тут показывают.       — Это мой друг, — быстро оправдывается Ген за раннего клиента, — Но платит сам. Отстань.       — Не знал, что у Ишигами Сенку есть друзья, — ухмыляется Рюсуй.       — …адгезия — это способность «прилипать» и «удерживаться», то есть, сцепление… — вещает мини-Сенку из телефона, а настоящий обращается к Рюсую:       — Слышишь, что говорю? Это про тебя.       Ген хлопает глазами, оглядывая их, а потом пожимает плечами и принимается расставлять сиропы. С одним Сенку с утра пораньше он кое-как справится, но вот с Сенку и Рюсуем, которые, к тому же, знакомы, дел иметь не хочется.       Кому-то одному придется уйти. Гену хочется плакать, потому что это не он — на нем же фартук.       — Рюсуй, займись делом. Сенку, какой хочешь кофе?       — Ты бы меня не отшивал, если бы знал, что я привез тебе три сливочных круассана, — хитро смеется Рюсуй. Ген медленно оборачивается.       — Как? Их же только завтра должны привезти?       — Я встречаюсь с поставщиком, — гордо отвечает Рюсуй.       — Начал встречаться с поставщиком только чтобы притаскивать мне сливочные круассаны? Да мой ты хороший…       — Большой американо со сливками, — вдруг говорит Сенку и Ген удивленно оборачивается к нему. Рюсуй, напевая себе под нос, и наплевав, что про него забыли, уходит в подсобку, а Ген шепотом спрашивает:       — Не ладите?       — Не особо, — так же шепотом отвечает Сенку, поддавшись атмосфере.       — Десерт? — шепчет Ген.       — Да, — шепчет Сенку в ответ.       Ген чувствует, что наклонился вперед, пока они секретничали и теперь заводится из-за всего этого, поэтому стремительно отворачивается к кофетачке, скрывая смущенное выражение.       — А что с лицом, Асагири? — ржет Рюсуй, проплывая мимо и выдавая его с потрохами.       — Красота, — буркает Ген, — Ты о таком не знаешь.       — Краснота, — он снова отчего-то смеется и наконец прощается, — Ген, я поехал, прими зерна по накладной за ту неделю, твоя девчонка снова напортачила с датой. Сенку, не обижай мне его.       — Надеюсь, не свидимся, — бросает Ген, — Никогда.       — Не звони сюда больше, — поддакивает Сенку и они переглядываются. Ген хмыкает, пытаясь скрыть восторженный смех.       Сенку выбирает первый попавшийся десерт, но он мотает головой и дает ему другой, тот, что на вкус получше. За окном снова светлеет, а Ген решает, что ему не нравится семь пятьдесят утра. На то есть две причины: первая — смена начинается через десять минут, а вторая очевидна — Сенку собирается по делам.       У него какой-то крутой супер умный навороченный рюкзак, который закрывается чуть ли не на кодовый замок, застегиваясь там, где у Сенку находится поясница и Ген одним лишь взглядом насмехается над ним. Прежде чем Сенку успевает уставиться в свой телефон и убежать, снося стойку для зонтиков, Ген все же интересуется:       — Так где вы с Рюсуем познакомились?       — А?.. А, этот… — говорит Сенку и Ген действительно в восторге от того, как круто это звучит, — Это было на одной из научных выставок. Он страдал полной ерундой и, кажется, хвастался своими невзъебенными достижениями, так что я выделил время на то, чтобы поспорить с ним. Теперь, как назло, встречаю его везде, куда бы не пошел, будто весь чертов город принадлежит ему.       — Скоро Токио будет разрушен его отвратительной жизнерадостностью, — кивает Ген, помешивая свой кофе, — Он когда-нибудь слышал о статистике самоубийств среди японцев, или он пришелец с планеты телепузиков? Эта улыбка в конце концов сведет меня с ума — каждый раз, когда я ее вижу, у меня начинается изжога. Отвратительнейший из людей…       — …Асагири. Асагири, — Сенку, кажется, зовет его довольно давно. Толпа сомнамбулического вида студентов вломилась в холл кофейни, топая как лошади, ей богу, ну что с ними не так…       — Это моя фамилия. Мое имя Ген, зови меня по имени.       — Сенку Ишигами, — он протягивает руку и Ген несколько секунд разглядывает ладонь, прежде чем пожать. Он поднимает глаза — Сенку просто смотрит на него как обычно, но Ген почему-то слышит гимн Японии, поющий в его голове, видит огромное количество конфетти и блестящих ленточек, кружащих в воздухе и ощущает некую торжественность момента.

***

      Сенку возвращается в кофейню лишь через неделю, когда Ген, как обычно, спорит с абьюзивной техникой:       — Ты фильтр американо, понимаешь? Капельный. Ты не мог засориться, в твоем названии есть слово «фильтр»! Там нечему и не от чего засоряться, ты просто выебываешься, не так ли? Капельный, сука, фильтр американо, капай и фильтруй, это все, что от тебя требуется!       Сенку не дает о себе знать, усаживаясь за стойку, Ген привычно не видит ничего вокруг и просто болтает:       — Бери пример с кофетачки, сегодня она ведет себя просто замечательно. Она приняла то, что необходимо поддерживать со мной теплые дружеские отношения и… — размахивая руками, Ген замечает Сенку и захлопывается аж на полминуты. В кофейне темно и тихо.       — О, дорогой, — сочувственно произносит Ген, начиная возиться с тачкой, — Выглядишь ужасно. Вот твой кофе, — он действительно выглядит так, будто всю эту неделю он не спал, не ел и не дышал впридачу.       Сенку благодарит, а потом выпивает кофе залпом, потому что кто-то очень хороший позаботился о том, чтобы разбавить его. Ген думает с минуту и идет делать второй кофе, но не для себя. Кое-кому точно нужна подзарядка чуть больше, чем обычно.       — Ты умрешь, если продолжишь работать в том же ритме, Сенку-чан, — замечает Ген, — Я никогда не видел таких мешков под глазами, а я, между прочим, спал по два часа на протяжении недели во время сессии.       — Так и есть.       — Пропусти пару и проспись. Тебе нужен не кофе, а сон.       — Я не могу, — слова Сенку звучат сухо и хрипло, возможно, потому что сил на выражение эмоций у него не осталось, — У меня сессия.       — Сдай и иди отоспаться.       — Не могу.       — Что значит не могу, Сенку? Уверен, что ты все сдашь.       — У меня пары после.       — Прогуляй их, ну же, не будь таким хорошим мальчиком.       — Я веду эти пары, — говорит Сенку и Ген задумчиво замолкает.       — Мда, ситуация, конечно… — он подталкивает к Сенку свой сливочный круассан, чтобы хоть немного его утешить. Кажется, Сенку нравится, по крайней мере, отчаяние в его глазах на мгновение сменяется удовольствием, — Сколько тебе лет?       — Двадцать три.       — Экстерн?       — Удивлен?       — Нисколько, — Ген принимается за подготовку к работе, не отвлекая полумертвого Сенку своей болтовней и сдерживая себя от желания выйти из-за стойки и обнять его. Ну, это просто жалко. Люди не могут так выматываться.       Он включает на фоне видео.       — …с помощью современных квантово-химических методов исследования была оценена реакционная способность…       — Это не мешает? — осторожно интересуется Ген.       — Не мешаю ли я себе? — спрашивает Сенку как-то совсем отчаянно, ложась щекой на бетонную столешницу, — Да нет, удобно. Вроде говорю я, а рот открывать не обязательно. Какое по счету это видео про фуллерены? Они вообще кончаются? Я как будто изучил единственную тему в квантовой химии.       — Это третье краткое видео про фуллерены. Двухчасовое.       — Мне стоит пересмотреть свое понятие краткости.       Ген смотрит на его волосы и едва сдерживается от того, чтобы погладить по голове. Он привык касаться друзей, но во-первых, он не вполне уверен, что их с Сенку можно считать друзьями, а во-вторых, не все любят такие доверительные прикосновения. Ген не знает как помочь и не считает, что второй сваренный им кофе может исправить ситуацию, скорее, усугубить. Фактически, он сделал все, чтобы сердце Сенку замирало, когда он видит Гена. В прямом смысле. Смертельном.       — Я хочу третий кофе, — бурчит Сенку.       — Нет.       — Ты отказываешь мне в кофе?       — А ты пытаешься умереть? — спрашивает Ген почти строго, — Я не сделаю тебе третий кофе, даже если ты попросишь Рюсуя уволить меня.       — У меня нет его номера.       — Выйди на улицу без настроения и встретишь его в любом месте. На рекламном баннере. На воздушном шаре. На остановке, где он будет проводить опрос старушек о жилищных условиях… — Ген немного отвлекается чтобы включить свет и проверить столы на наличие органайзеров с салфетками и сахаром, а потом возвращается. Каждый раз его пальцы подрагивают от желания погладить Сенку по голове, но он слишком сильно переживает, что их хрупкое товарищество сломается, когда он сделает это.       Поэтому Ген и не любит людей, которых сложно читать. Нравишься ли ты ему, или его просто устраивает твое присутствие в его жизни? Приходит ли он чтобы поболтать двадцать минут перед работой или действительно нуждается в кофе и десерте? Нравятся ему мужчины, женщины или реакцию у его организма вызывают только фуллерены?       У Гена вибрирует телефон, и ладно, он действительно сильно удивлен, получая сообщение в личку инстаграма в семь сорок утра. А потом он удивляется еще сильнее, читая текст.       — Что случилось?       — А… Эм… — Ген вчитывается еще раз, а потом смеется, — Какая-то мадам просит меня провести сеанс гипноза для ее дочери.       — Ты, блять, гипнотизер? — Сенку аж подскакивает на месте.       — Что? Нет! Во-первых, я отношения не имею к гипнологии, во-вторых, никогда не практиковал ничего подобного, — на подозрительный взгляд Сенку снизу вверх, прямо со столешницы, Ген оправдывается, — Что? Нет, я знаю, как это делается, но только в теории.       — Гипноз имеет хоть какое-то отношение к науке? Разве это не махание волшебными часами перед лицом человека, до тех пор, пока в его глазах не закрутятся спиральки?       — Ты пересмотрел Луни Тьюнс шоу, Сенку-чан. И нет, это работает не так.       — Расскажи.       — Если ты не выйдешь в течение трех минут, то тебя смоет толпой зомби-студентов, а еще на работу опоздаешь.       — То есть, ты не хочешь говорить об этом? — интересуется Сенку.       — О работе?       — О гипнозе.       — Дай-ка подумать… Не-а, — Ген игриво машет ручкой и идет обхаживать кофетачку, а Сенку, тяжело вздохнув, плетется на выход, бросая напоследок:       — Я еще спрошу об этом.

***

      Сменщица говорит Гену, что на неделе приходил его бойфренд и не мог его найти. На вопрос, с чего она решила, что кто-то там, пришедший в кофейню, чей-то там бойфренд, она заметила, что человек заглянул за стойку и выглядел расстроенным, когда не обнаружил там Гена. Все это она поняла без слов, поэтому у него не возникает ни единого предположения. Не то чтобы он сомневался в ее умственных способностях, но вообще-то, да, ведь она постоянно путает накладные приемки и отгрузки, заполняет не ту дату и забывает подчищать отпечатки пальцев, лапая кофетачку.       Но потом Сенку приходит. Днем. Не один. Ген настолько растерян, что сразу же промахивается, пытаясь взять себя в руки и принимается болтать с одним из постоянников, чтобы не начать болтать с Сенку и его спутником и не наговорить херни.       Это не помогает — они садятся прямо за стойку перед ним, открывают ноутбуки и тихо переговариваются о рабочих моментах. Ген вежливо спрашивает, какой кофе они хотят. Сенку отвечает, что-то печатая:       — Я здесь не ради тебя, просто понял, что половину работы могу выполнить где угодно, а здесь есть кофе, от которого у меня не случится язвы желудка.       Не отрываясь от своего ноутбука, друг Сенку спрашивает его:       — Ты вообще понял, что вслух это сказал?       — А что такого?       — Очень подозрительно звучало. Привет, я Хром, — здоровается он с Геном, — Мы вместе работаем и, кажется, будем периодически зависать тут, потому что Сенку чуть не уволили из-за его истощенного вида. Я оставлю вас через два часа, не переживайте.       — Привет, подозрительный тип номер два, меня зовут Ген. Так вы хотите кофе?       — Флет-уайт, корица, сахара побольше, — отвечает Хром, не отрываясь от работы. Гену блевать хочется от их продуктивности. Или видимости продуктивности.       Сенку не просит кофе, Ген делает его самостоятельно, подавая вместе с сливочным круассаном. Сенку взглядом спрашивает, почему Ген сам не ест свой любимый десерт, но он делает вид, что не понимает и уплывает к другой части стойки, обслуживая клиентов. Не может же он сказать, что из-за того, что он видел Сенку в болезненном изможденном виде, теперь ему хочется заботиться о нем.       В кофейне достаточно людей, чтобы Ген не переставая варил кофе, рассчитывал, прощался, здоровался, предлагал сезонные напитки — и так по кругу. Сенку и Хром со своими ноутбуками занимают почти все место за стойкой и Ген благодарен, потому что именно в такую запару постоянники, возомнившие себя лучшими друзьями, занимают стулья и принимаются с Геном болтать. Сейчас же им ничего не остается, кроме как расплатиться за кофе и перебросившись парой фраз, сесть за свободный столик.       — Ваш черничный раф с мороженным, пожалуйста, можете приложить карту, — улыбается Ген.       — Спасибо, дорогой, — женщина кивает и оплачивает покупку, — Жаль, что сегодня не получается поболтать, очень мало места…— с намеком замечает она.       — Мы мешаем? — тихо спрашивает Хром после ее ухода.       — Нет. Спасаете меня от выслушивания подробностей личной жизни, о которых я не просил, — Ген тут же принимает следующий заказ, снова здороваясь с постоянником по имени.       Периодически он ловит на себе взгляд Сенку, или ему только кажется, в любом случае, когда он смотрит на Сенку в ответ, тот печатает с настолько устрашающей скоростью, что, должно быть, заставляет всех бухгалтеров в радиусе километра выжимать трусы.       — Кем ты работаешь? — вдруг спрашивает Хром, — Я имею в виду, где ты собираешься работать, когда закончишь учебу?       — Гипнотизер.       — Ты сказал, что не… — начинает Сенку.       — Я не. Это только чтобы увидеть ваши лица. Я буду психотерапевтом, — Ген смеется, выражение легкой паники медленно спадает с сидящих перед ним людей.       — О, нет, — Сенку хмурится.       — По-моему, это было грубо, — замечает Хром.       — Он не обижен, — Сенку просит еще один кофе и Ген варит его.       — Ты не обижен? — уточняет Хром.       — Сейчас зарыдаю, — он воюет с кассой, которая не реагирует на нажатие кнопок безо всякой на то причины и сдерживается, чтобы не начать ругаться вслух, а потом бьет ее по монитору и она приходит в себя.       — Это всегда работает, — подмигивает ему девушка, забирая свой кофе и Ген улыбается ей вслед. Она последняя из потока клиентов. Он убирает мусор в зале, протирает столы и наконец дает себе передышку. Обеденная запара подошла к концу.       — И все-таки, ты провел сеанс гипноза для той женщины? — интересуется Сенку.       — Он же не! — говорит Хром.       — Я не, — соглашается Ген, — И не занимаюсь таким. Та женщина на мой отказ написала, что у девочки лейкемия и я должен внушить ей, что она не больна. Это даже звучит нелепо.       — У моей бабушки была лейкемия… — начинает Хром, но Ген перебивает его:       — Нет. Не-а. Нет, — а на вопросительный взгляд хмурится, будто приходится объяснять что-то очевидное, — Нет, Хром. Мы в кофейне, понимаешь. Кофе и круассаны. Это Кофешоп АУ, никаких бабушек с лейкемией.       Тот сдается и поднимает ладони вверх, Сенку сжимает губы чтобы не смеяться:       — Как женщина вообще нашла твой инстаграм?       — Преподаватель позволяет мне пропускать четыре пары в месяц, если я отказываю людям вместо него, — на приподнятые брови Хрома, он продолжает, — Тем, кто просит у него помощи по вещам, не относящимся к психологии и психиатрии, он рекомендует меня как лучшего студента. Обычно им нужно найти собаку, сделать приворот, загипнотизировать мужа, чтобы он не изменял и не выпивал, ну, или, вылечить лейкемию, судя по всему.       — Звучит… весело, — замечает Хром, — То есть, вместо того, чтобы обратиться к специалистам, люди обращаются…       — Ген Асагири, к вашим услугам. Специалист по всяким штукам и кофе, — он дурашливо кланяется, — Кофе я вам уже сделал, могу проконсультировать по всяким штукам.       Две девушки, незаметно подошедшие к стойке, хихикают и переглядываются, а потом на протяжении минуты общаются по-девичьи — одна приподнимает брови и лукаво улыбается второй, та, в ответ прикрывает рот ладонью и мило жмурит глаза. Сенку, наблюдающий за этим, шепчет: «Есть переводчик для таких случаев?» себе под нос, а Хром толкает его локтем и так же тихо отвечает: «Наверное, лучше не знать. Возможно, они планируют взорвать что-нибудь».       — Хотите выпить кофе, дамы? — игриво предлагает Ген. Одна дама заметно тушуется, а вторая восклицает:       — Да! Очень! — таким уверенным голосом, будто сдает устный экзамен, и первый вопрос: ее имя, единственный, на который она в состоянии ответить. Ген склоняет голову набок и вежливо ждет, пока девушки, перебивая друг друга, вполголоса спорят о выборе напитка. Перепалка затягивается и он замирает в пространстве с этой приклеенной улыбкой, потому что ужасно хочет поесть, поссать и хрустнуть поясницей.       А потом внезапно за его спиной начинает шариться Рюсуй, перед ним оказывается дед, поставляющий молоко и очень любящий поболтать, а девушки все так же сомневаются в себе, метаясь от одного напитка к другому, задерживая очередь. На некоторое время Ген на автомате выполняет все, о чем его просят, а потом вливается в поток, выдыхает и принимает как данность то, что сегодня он не обедает.       Чуть позже Хром оставляет чаевые и коротко прощается, Сенку остается на месте и возможно, Гену лишь кажется, будто он молчаливо поддерживает одним своим присутствием. Клиентов ужасающе много, Ген не переставая обжигается о стимер и по мере того, как наступает вечер, его улыбка немного тускнеет.       В момент, когда никого нет рядом, усевшись под стойку, он быстро жует хотя бы сэндвич, запивая обычной водой. Ждет язвительных комментариев о жадности от Сенку, но тот молчит и когда они пересекаются глазами, серьезно смотрит на него несколько мгновений, прежде чем уткнуться в экран обратно. Ген снова варит кофе, обжигается, варит кофе, принимает поставку меда… И вдруг оказывается, что рабочий день закончен, а он измотан, измазан сиропами, кофейной крошкой и хер еще пойми чем.       Он тяжело вздыхает, меняет табличку на двери на «Закрыто», усаживается за стойку рядом с Сенку, без спроса отбирает его кофе. Залпом допивает остывшие остатки, шепчет: «Спасибо, дорогой» и пластается по стойке с десяток минут, просто силясь охладить полыхающий мозг.       — Я так страшно устал.       — Представляю, — соглашается Сенку, зевает в ладонь и пока Ген валяется как дохлый тунец, бессмысленно пытается сбалансировать на его голове пустой стаканчик.       — Я варил тебе кофе целый день, а теперь ты издеваешься надо мной.       — Я приберусь в зале, — заявляет Сенку.       — Как скажешь, мой новый лучший друг, — с притворным энтузиазмом бурчит Ген. На самом деле у него не осталось сил даже на то, чтобы поспорить, поэтому он врубает болтовню мини-Сенку и молча угрюмо прибирается.       — …позволяет получить ферромагнитный материал…       — О, пожалуйста, нет, — говорит Сенку.       — …на основе фуллерена. Новые химические свойства обнаруживают… — отвечает мини-Сенку и Сенку-старший выключает его.       — Зачем ты вообще занимаешься ютубом? — интересуется Ген, — Не похоже, чтобы ты был в восторге от этого.       Сенку пялится на него несколько секунд, а потом машет рукой и уходит прибраться в зале, игнорируя вопрос. Кажется это первый раз, но Ген не заинтригован, просто сильно устал. Он сверяет кассу, отсчитывает размен, моет кофематерь и делает все эти маленькие закрывающие дела, хотя хочется лечь на пол и сдохнуть. Протирает стойку специальным раствором, параллельно придумывая песенку о том, как он устал и мычит ее без конца. Воображение не работает, потому песенка звучит так:       — Я устал… ммм… я устал… ммм… заебался… ммм, — так что когда он заканчивает, обнаруживает себя с ногами, закинутыми на стол, вымытый Сенку несколько минут назад.       С улицы доносятся звуки дождя, совсем не в тему. Почему не днем, когда все эти люди мучили Гена бесконечной варкой кофе? Почему именно сейчас, когда нужно идти домой? Сенку опускается рядом и молчит. Этот вечер отвратителен — у Гена нет сил даже радоваться, что Сенку рядом с ним, до сих пор не ушел.       — Я устал… ммм… заебался… ммм… — поет он снова, а потом подскакивает на месте, мелодраматично раскидывает ладони в стороны и вопит, — Кофеин! Энергетик срочно! — ныряет за стойку, достает заначку энергетика, выпивает залпом. Дышит пока не начинает задыхаться, шлепает себя по лицу и идет переодеваться. Сенку следует за ним и приваливается к косяку.       — Ты пугаешь меня.       — Да? — радуется Ген, — Себя тоже! — пока он переодевается, выключает все из розеток, протирает пол (очередь сменщицы мыть его, а значит он останется грязным) и собирает мусор, Сенку тусит за стойкой, трогает все, что попадается под руку, поближе знакомится с мини-питчером и мешается под ногами. Ген вовсе не против — он специально немного задерживается, чтобы тот успел изучить устройство термоса для капельного американо и пощупать кассу.       После, проверяя чистоту, Ген замечает, что Сенку не оставил нигде отпечатков пальцев. С одной стороны он рад — это довольно вежливо. А с другой — вдруг у Сенку нет отпечатков, он срезал их чтобы иметь возможность пачками убивать людей. «Что ж, тогда он достаточно глуп, чтобы полагать, что не оставляя на месте преступления отпечатков, не оставляет также частичек кожи, волос и биологических следов».       Они закрывают кофейню и расходятся, не сказав почти ни слова. Ужасный, ужасный день.

***

      Ген заболевает и сидит дома около четырех дней, а когда все же выходит на работу во вторую половину пятого дня, сменщица сообщает ему, что его парень уходил, как только понимал, что Гена нет на работе. «Ну еще бы» — думает он, — «Я бы тоже не рискнул пить кофе, приготовленный тобой». Вслух он, конечно же, этого не говорит, поэтому сменщица отдает заслуженный сливочный круассан и уходит домой в сладком неведении.       Он тусит за стойкой, спокойный и вволю отдохнувший, чувствуя себя местным божеством. Возможно, немного светится, но это видно лишь со стороны. Честно говоря, болел он от силы полтора дня — все остальное время спал, ел и лежал как подстреленный, восстанавливая силы. Постоянник, только что выпивший свой напиток, просит капучино и Ген интересуется:       — Не хватило?       — Я не доверю этой девушке варить мой кофе, в ее смену пью лишь какао, — скромно улыбается дедуля и лицо Гена буквально разъезжается в криповой улыбке, которую, благо, видит лишь кофетачка. Так вот почему она вечно ломается.       Народу сегодня мало, поэтому он спокойно прячется за стойкой, поедая свой круассан в чудесном расположении духа, когда голова Сенку появляется над столешницей и тот своеобразно здоровается:       — Ты.       — Я? — отвечает Ген, — Привет, дорогой. Как твои дела?       — Скверно.       — Почему? — ему немного неловко, что Сенку вынужден наблюдать за тем, как он ест — он быстро дожевывает свой десерт и встает на ноги.       — Сессия. Студентов не устроили их незачеты, — он усаживается за стойку и хмурится, — Они преследовали меня всю дорогу. Скорее всего, они найдут меня здесь.       — Я могу спрятать тебя в подсобку, — предлагает Ген.       — Не нужно. Это было бы недостойно.       Двери открываются и четверо студентов, которых Ген раньше никогда не видел, заходят в холл, не топая как лошади и не хихикая. Воспитанные. Дрессированные?       — Они здесь, — шепчет Ген.       — Хочу в подсобку, — отвечает Сенку, падая лбом на стойку.       — Это будет недостойно.       — Ишигами-сан… — начинает было один из студентов, но Ген машет рукой и командует:       — Все по одному, у вас три минуты чтобы рассказать, что вы знаете. Пока рассказываете, заказываете напиток, — студенты замирают на месте, поэтому Сенку оборачивается и лениво подтверждает:       — Вы его слышали, — а потом благодарно смотрит на Гена, — Угадаешь тему?       — Сенку, нет.       — Да. Фуллерены.       — Господь всемогущий, — Ген хохочет и принимается готовить какао с посыпкой для первого рискнувшего, — Да я могу сам у них экзамен принять.       — Нет, не можешь, — возражает Сенку.       — Иди сюда, — зовет Ген студента, — Садись. Как зовут?       — Сео.       — Приятно, Сео. Симпатичный шарф, — но на улице пятнадцать градусов со знаком плюс, — Вот твой какао, рассказывай все, что знаешь и не напрягайся, а я послушаю.       Парень медлит около минуты, а потом вдруг начинает говорить. По мере того, как Сео переходит к кратким формулам, брови Сенку взлетают вверх, а лицо становится удивленным. Когда в некоторых моментах Ген мягко поправляет студента, Сенку удивляется еще сильнее, в итоге, чтобы не смеяться с его лица, Ген принимается готовить кофе и сует стакан в его руки.       — Сео, ты молодец, — Ген вручает ему купон на бесплатный напиток, бонус для постоянников, — Можешь использовать сейчас или позже. Зачетка? — парень роняет ее несколько раз, краснеет, но отдает Гену, Ген пододвигает ее Сенку и тот ставит четверку, напоследок поинтересовавшись:       — А почему сразу не рассказал? — Сео мнется и Ген отвечает вместо него:       — Ты его напугал.       — Чем же? — вздыхает Сенку.       — Прической и хмурым личиком, — студент расплачивается, оставляет чаевые и, радостный сверх меры, пищит что-то, напоминающее «Спасибо».       — Я — Джун! — сразу оповещает следующая студентка всю кофейню разом, поправляет платье и стоя прямо, как ребенок на табуретке, зачитывает материал, чуть ли не по бумажке. И плачет. Рассказывает и плачет.       Ген удивленно косится на Сенку, тот делает «это-не-я» лицо и рассматривает свой кофе, чтобы не смотреть на девушку, в общем, паникует. Ген по указке сердца варит ей глинтвейн, добавляя в него красного вина достаточно, чтобы успокоиться или расплакаться сильнее — тут зависит от человека. Поправлять Джун нет нужды — она выучила материал, хоть и не чувствует его — по своему опыту он знает, что таким студентам нельзя задавать вопросы, пока они не замолкнут самостоятельно.       — Возьми, — просит ее Ген, — И сядь, — девушка слушается, — Пей, — она удивленно распахивает глаза, когда пробует напиток, но оправдывается перед наблюдающим Сенку:       — Просто вкусно, правда! — «Конечно вкусно», — решает Ген, — «И въебывает нормально». Когда она выпивает до конца, неаккуратно обжигаясь, но постепенно успокаиваясь, он просит:       — Три примера металлокарбонов, краткое описание строения фуллерена и причина, по которой ты плачешь.       — Плакала, — поправляет Джун, но отвечает на первые два вопроса, допуская ошибку лишь в степени меткара Ti, а затем признается, — Я опоздала на зачет. У меня собака… Мими, она…       — Понял, — перебивает Ген, — Мы в Кофешоп АУ, никаких смертей.       — Она не умерла, просто болеет, — Джун снова всхлипывает. Сенку берет зачетку и ставит четверку.       — Спасибо, ты молодец, — благодарит Ген, — Собаке скорейшего выздоровления.       Он тяжело вздыхает просто чтобы тяжело вздохнуть и взглядом говорит: «Посмотри, теперь я выполняю обе наши работы».       — Это был твой выбор, — Сенку пожимает плечами, — Но ты меня очень выручаешь.       Ген вновь кидает надменный взгляд: «Посмотри, как сильно я помогаю, мой вклад неоценим. Я буквально лизин, триптофан, метионин, валин…» — кем бы там ни был Ген, он не может изобразить все незаменимые вещества одним лишь взглядом, окей. Но потренируется.       А сейчас зовет следующую студентку. Отдает Сенку сэндвич с ветчиной и кивает, мол, ешь. Студентка не представляется — пытается флиртовать то с Сенку, то с Геном, в чем ей мешает посетитель кофейни, заказывающий напиток:       — Здравствуй, Ген, а что, у вас за красивые глаза тоже зачет ставят? — спрашивает мужчина, косясь на студентку. Ген давит в себе душное: «У нас кофейня, Ито. У нас ставят только айс-латте на стоп, сраный ледогенератор». Ну что он, в самом деле.       Девушка надувается как воздушный шарик, но после пытается флиртовать еще и с постоянником, не зная, что ее наигранного флирта не хватит даже для очарования мешка с картошкой.       — Ты не учила, — категорично утверждает Ген.       — Учила! — неожиданно сопротивляется она, перестав кривляться, — Просто не ту тему.       — Как это возможно? — интересуется постоянник. «Ито, что-то ты доебистый сегодня. Не трожь детей. Дохлебывай и уебывай» — думает Ген.       — Легко, если не посещаешь занятия, а однокурсники решают подшутить, — отвечает Сенку с набитым ртом, — Рассказывай.       Девушка немного сбивчиво бормочет про орбитали, не упуская, впрочем, ничего критически важного, Ген лишь несколько раз поясняет ей, где она ошиблась, а потом правит формулу, нарисованную ею на салфетке:       — Видишь, орбитальная энергия не зависит от m в этом случае, лишь от l и n, потому это состояние имеет одну энергию, то есть, 2l+1.       — Я могу предположить, откуда ты это знаешь, — обращается Сенку к Гену, — Но ты… — он оборачивается к девушке, — Разве не пропустила все пары в этом семестре? И в прошлом. Я тебя впервые вижу.       — Я хочу отчислиться и поступить на врача, — признается она, — Перевестись никак не удастся. Но мне интересно, я читаю учебники и смотрю ваши видео…       — Тогда бы ты знала все про фуллерены, — Ген закатывает глаза, — Ты бы буквально прониклась ими. Ты бы преисполнилась и обрела форму футбольного мяча, зуб даю.       — Да я больше голос слушала, — она смущенно отворачивается и он, хохоча, ставит в зачетку четверку, а потом сует Сенку для подписи. Девушка разворачивается, но Ген останавливает и варит ей огромный сладкий латте с кокосом.       — Держи. Позови следующего.       — Она очень похожа на мою пропавшую в детстве сестру, — со слезами на глазах замечает постоянник, — Буквально один в один…       — Боже, мы в Кофешоп АУ! — ворчит Ген, — Мало того что вы мне тут квантовую химию пропагандируете, собаки болеют, бабушки мрут от лейкемии, еще и интригу решили привнести? Кыш отсюда, — он рассчитывает постоянника и тот уходит.       — Npc что-то мутят, — ухмыляясь предупреждает Сенку. Ген смотрит на него почти влюбленно.       Последний студент выглядит так, будто ничего не знает, но его это устраивает — у него самодовольное выражение лица, губы постоянно растягиваются в улыбке, а руки спокойно висят по бокам. В отличие от остальных, он даже не пытался читать материал за столиком — перед смертью не надышишься.       — Ну конечно же, не учил! — говорит Ген.       Студент смотрит на него, а потом несколько секунд ошарашенно молчит. Это сложный мыслительный процесс — все ребята до него получили четверки, а этот странный двуцветный бариста говорит так, будто знает точно. Все не учили?       — Конечно, нет, — осторожно отвечает он.       — Ну и не трать время занятых людей тогда, — кивает Ген — Что будешь заказывать?       — Доппио со сливками, — просит студент и ждет заказ, не глядя на Сенку. Скорее, специально пялится перед собой. Сенку также нарочито не смотрит на него в ответ.       — Что-то еще?       — Ммм… зачетку, — студент кидает ее на стол, будто это не меньше чем пятерка флэш-рояль.       — Ты же не учил, — на лице Гена черным по белому читается: «Ты что, тупой?».       — Учил.       — Просто не хотел разочаровывать меня, демонстрируя наличие мозга? — уточняет Ген, складывая руки на груди, — А он мне нравится! — говорит он Сенку, — Смотри, какой ведомый.       — Вы меня оскорбляете, — говорит студент и оборачивается на непосредственное начальство. Сенку пожимает плечами, мол, он неприрученный, я тут ничего не решаю.       — Рассказывай давай, — Ген хмыкает и отдает напиток, — Если не хочешь, чтобы тебя обижали, не создавай подходящих условий, дорогуша, — это вызывает на лице парня вариативное выражение, означающее как «Простите?» так и «Хитрая разноцветная сука», в зависимости от степени его испорченности.       Парень справляется хуже чем все остальные, так что Ген не то чтобы сильно прогадал, к тому же, он не плачет и не флиртует, словом — совсем не веселый. Ген всегда хотел использовать фразу «Какую оценку вы бы себе поставили», а этот парень даже может купиться и не завышать свои заслуги, так что он делает это:       — Какую оценку ты бы себе поставил?       — Судя по вашему мнению обо мне, — вдруг говорит парень, — Я заслужил насмешку, а не оценку, не так ли? — лицо Гена медленно разъезжается в восторженной гримасе и он хлопает в ладоши, Сенку шепчет:       — Господи, блять, — ставит пятерку, сует зачетку обратно и просит, — Уходи и забирай остальных миньонов, — парень смотрит на пятерку и моргает так быстро, будто он кошка и третье веко мешает ему, а потом срывается с места. Миг — и в кофейне уже никого.       — Колоритные ребята, — одобрительно бормочет Ген.       — Я выпил три кофе и все равно хочу спать, — признается Сенку, — Дети выматывают.       — Разве вы не одного возраста? Иди домой, отдохни.       Сенку не соглашается и пытается остаться, но каждый раз, когда он открывает рот чтобы сказать что-то, Ген отвечает: «Проспись», так что он действительно уходит.

***

      На следующий день Ген с вечера, поэтому неторопливо собирается и в своем черепашьем темпе топает на работу. Когда заходит в кофейню, Сенку совсем не сидит за баром и не ждет его, не выглядя просто глупо. Не-а.       — Сенку-чан, — они кивают друг другу. Сменщица истерически хихикает и пищит: «Я ухожу!» — будто они тут вдвоем и сейчас собираются заняться сексом на бетонной стойке.       Есть несколько минусов в том, чтобы работать с вечера. Например, все уже засрано. Сменщицу приходится видеть так же ясно, как людей, которым она сварила отвратный кофе и теперь они пялятся на Гена, безмолвно вопрошая: «Почему ты, чертила, не живешь прямо здесь». Для того чтобы побыть с Сенку остается всего полдня. Вечером в кофейне чаще тусуется Рюсуй.       Сегодня помимо Рюсуя в дверь неловко вваливается Хром, но против него Ген ничего не имеет, так что приветственно кивает и спрашивает:       — Кофе?       — А спорим… — запыхавшись, выдает Хром.       — Спорим, — отвечает Ген, — На что?       Сенку непонимающе хлопает глазами, Хром заливисто хохочет, Ген для пущего эффекта хлопает по стойке ладонью, но забывает, что она бетонная и жалко взвизгивает.       — На желание, — несмотря на то, что до Сенку доходит не сразу, он быстро включается.       — Ты не сможешь нас загипнотизировать, — говорит Хром, — Мы с Рури смотрели документалку, там было сказано, что для этого нужно иметь некоторые особые навыки.       Ген целую минуту выбирает между «Я не стану, это противоречит моим профессиональным принципам» и «Хуй с ним, поехали! У меня этих навыков — ты ахуеешь, малыш». Вполне очевидно, что поначалу он выбирает первое.       — Че, ломаешься, змеюка? — спрашивает Рюсуй из-за его спины. Хром и Сенку синхронно возмущенно поднимаются со своих мест, отчего Ген и Рюсуй хихикают, переглядываясь.       — Однажды я отжал у него кофейню, — хвалится Ген, — Он проспорил ее.       — Если она принадлежит тебе, то выглядит слишком… нормально, — подмечает одна из женщин-постоянников и смеются почти все. Ген подмигивает ей.       — Верно, — соглашается ее спутник, — Не достает летающих голов игрушечных пупсов, лестницы, которая обваливается, когда ты добираешься до верха, огромной сауны в виде кофейной чашки и фотообоев с иллюзией, от которой у всех закружится голова, — «За кого он меня держит» — думает Ген, — «Мне нравится».       — По договору она будет принадлежать ему, когда он доучится и у него будет достаточно времени чтобы заниматься всеми этими штуками, — Рюсуй кивает на ящик с безлактозным молоком в своих руках, — Так что не спорьте с ним, ребята. В первый раз он маскируется нормальным, но потом…       — Так это как раз первый раз, — радостно кивает Хром.       — Не говорите, что я вас не предупреждал, — смеется Рюсуй и нежится со своей коробкой.       — Нужно будет дождаться, пока все уйдут, — тихо говорит Ген, но те гости, что подслушивали, издают гневные возгласы, — Иначе ничего не выйдет, вас много и вы шумные.       — Мы будем молчать, — обещает парень-постоянник. Но одновременно происходит несколько вещей; Ген хмыкает, дверь распахивается, впуская толпу студентов, а Рюсуй разбивает чашку.       — Это может быть опасно для ребят, — сообщает Ген, — Так что нас будет трое, — постоянники недовольно гудят, но соглашаются. До конца дня несмотря на то, что Сенку и Хром периодически возбужденно переговариваются, Ген больше не затрагивает тему спора, чтобы не призвать толпу зевак.       В этот раз у него есть возможность пообедать в пять вечера, что настоящая редкость. Рюсуй давно уехал спасать мир, а ребята снова уткнулись в свои ноутбуки, обсуждая работу. Гости постепенно разошлись, разочарованные тем, что вынуждены пропустить все веселье. Текучка людей стихает и он понемногу убирает рабочую зону — хотя бы просто протирает темпер и отмывает резиновые коврики от сиропов. Начинает замывать кофетачку много позднее, когда за окном темнеет, а то придут двести человек и попросят три тысячи рафов, сто миллионов милкшейков и отсосать, потому что Ген уже все отмыл — вот будет забавно.       Сенку и Хром молчат и печатают, Ген всего раз ноет: «Уууу, какие мы серьезные!», но эти двое все равно начинают что-то замечать. Однако, их все кажется устраивает и он пожимает плечами, традиционно включая видео для мытья всего на свете, сведения кассы и просто фонового шума.       — Это видео про…       — Биологические регионы — линию Уоллеса. Прости, ты не грузишься, Сенку.       — О, нет. Как же ты пропустишь принципиально новую информацию про фуллерены, — бормочет Хром.       — Ужасно, — соглашается Сенку, — Ну, я многое теряю.       — И что же ты теряешь? — спрашивает Ген. Он не поднимает глаз от кассы, но просто в ужасе, потому что — о, боже — это звучало как флирт.       — Возможность услышать, как меня назовут «моим хорошим»? — тихо отвечает Сенку и — о, боже — это действительно флирт. Хром позорно пищит, закрывая лицо руками и еще с десяток минут никто не издает ни звука. На улице идет дождь, так что Ген убеждается в том, что больше никто не придет и окончательно закрывается, приглушает свет.       — Я — Стив? — спрашивает Хром у Гена, потому что у Сенку это спрашивать бесполезно, он в другой системе ценностей.       — Че? — бурчит Сенку.       — Неа, не парься, — возражает Ген, — Две жертвы лучше, чем одна.       — А он пугает, — замечает Хром, толкая Сенку в плечо. Тот хмыкает:       — А то.       Сенку пытается выторговать у Гена сливочный круассан, которого у него нет и они шутливо ссорятся на этой почве. «У меня не всегда есть возможность кормить тебя миленьким сливочным круассаном, Сенку-чан. Съешь сэндвич. Да, даже если он не миленький. Смирись уже, жизнь тяжела».       Хром пытается делать вид, что он не слушает, но в конце концов, Ген отдает ему сливочный круассан, который «Буквально материализовался под стойкой, честно, Сенку», потому что он ни разу его не пробовал. Хром в разъебе, он звонит Рури и десять минут описывает нежность крема.       — Ладно, — позже Ген хлопает, — И что у вас за желание? Хотите, чтобы я понянчился за вас с фуллеренами?       — Боже, — шепчет Хром, — Нет. Я еще не придумал. Мне просто интересно, как работает гипноз. Если у тебя не получится загипнотизировать кого-то из нас, то ты выполняешь желание того, кому проиграл.       — Окей, — Ген снова хлопает, — Вам нужна теория?       — Да.       — Да.       — Короче… — Ген задумывается, — Сенку, у тебя пятно на рубашке.       — Я хиппи.       — Нет.       — Нет.       — Так вот. Гипноз — состояние максимально сфокусированного внимания, — продолжает Ген, — Мне нужно, чтобы вы захотели, чтобы поверили что получится.       — Как волшебство, — издевательски хмыкает Сенку.       — Да, дорогой, — Ген ласково кивает, — Именно как волшебство. Существует три вида гипноза — эстрадный, криминальный и академический. Мы используем третью разновидность, потому что у меня нет часов, которые бы вызывали спиральки в ваших глазах, а у вас нет миллиона долларов, которые бы я хотел украсть. Я не стану заставлять делать страшные вещи и не полезу в забытые воспоминания, в этом нет нужды.       — А можно по порядку? — спрашивает Хром.       — Конспектируешь? — Ген смеется, — Криминальный, очевидно, используют цыгане, мошенники и попрошайки на улице. «Заговаривают», так сказать, хотя, на самом деле, это проще простого с внушаемыми людьми. Эстрадный — с часами, всяческими приблудами и шоу — для телевизора. Тоже нет нужды в такой «магии». А вот академический — простой вид, в котором больше половины зависит от вас самих — насколько поверите в успех. Я не стану петь заунывным голосом, а вы не должны смеяться и мешать. Договорились? — оба кивнули, — Кто первый?       — Й-Яя? — неуверенно спросил Хром. «Как хорошо, сложного на потом» — подумал Ген, — «Главное не перебарщивать».       — Окей, сядь здесь, — он вышел из-за стойки чтобы ничего не мешало, сел напротив Хрома, легко похлопал его по плечу и попросил, — Расслабься.       Сенку отошел в сторону, теперь не маяча в углу обзора, а приглушенный свет и небольшое эхо располагают к атмосфере, способствуют погружению.       — Закрой глаза, — попросил Ген и поймал нужный тон голоса — монотонный, но не слишком, спокойный, но не скучный, — Расслабься, — должно звучать как приказ без приказа — без всякой лишней шелухи: «постарайся», «кажется» и «наверное» не подходят, — Представь, что ты находишься в очень комфортном для тебя месте. Дыши размеренно — вдох, выдох, вдох, выдох. Вот так, медленно, вдумчиво, не концентрируй внимание, это получится само собой. Здесь спокойно, недалеко есть источник воды, а ветер легко обдувает предплечья. Солнце светит ярко, но не обжигает кожу — нечего бояться. Это безопасное и тихое место, где тебя никто не потревожит. Сосредоточься на голосе, следуй за ним, — Ген сделал перерыв в несколько секунд, давая Хрому больше времени, — Почувствуй рассыпчатый песок под ногами и легкий южный бриз, — он продолжил описывать место до тех пор, пока лицо Хрома не расслабилось, а дыхание не замедлилось. Руки, до того сжатые в кулаки, раскрылись ладонями вверх. «Нужная кондиция. Какой податливый» — подумал Ген и продолжил тихо говорить что-то, не вслушиваясь сам. Сконцентрировался на лице и когда морщинка между чужих бровей пропала, стерлась, Ген попросил, — Назови свое имя.       — Хром.       — Хром, где ты живешь? — Ген задал некоторое количество вопросов, прежде чем понял, что он полностью во власти желаемой потери контроля, а потом попросил, — Насчет три ты откроешь глаза, достанешь телефон и напишешь своей девушке сообщение, в котором скажешь, что любишь ее. Раз… два… три…       Хром открыл глаза неохотно, с ленцой. Не смотрел на Сенку или Гена, достал телефон, разблокировал и принялся печатать. В остекленевших глазных яблоках отразился экран, но лицо так и осталось безмятежным, блаженным, как у сонного ребенка.       — Когда отправишь сообщение, закрой глаза, — попросил Ген вовремя, Хром как раз нажал на отправку, — Теперь, снова оказавшись в этом месте, ты чувствуешь, что постепенно пробуждаешься, чувствуешь силу в руках и ногах, а нега спадает с твоего тела. Насчет три ты проснешься и поймешь, что снова полностью контролируешь мышцы и суставы, контролируешь свой разум. Раз… два… три… — Хром открыл глаза и проморгался. Оглянулся по сторонам, потер лоб.       — А чего так спать хочется? — спросил он.       — Слабый тонус мышц и отсутствие спазмов вызывают сонливость, — ответил Ген уже нормальным голосом.       — Сработало? — боязливо спросил Хром.       — Еще как, — хмыкнул Сенку, поняв, что все кончилось, — Ты написал Рури смску.       — Что? Да? А, да, — Хром проверил телефон, — Реально. Блин, без сердечек. Она подумает, что меня похитили.       Рури подтвердила опасения, позвонив через несколько секунд. Хром вскочил с места, кивнул, мол, простите и отошел в сторону, что-то восторженно объясняя:       — Что? Твоя мама? Сейчас? Ох! — он почему-то скорчил сконфуженное лицо, — Да-да, буду. Ага. Да. И я тебя.       — Как удобно, — заметил Сенку. Ген решил не смотреть на него сейчас, потому что знал, какое увидит лицо. Хищное, заинтересованное. Лицо человека, отрицающего, что кто-то сможет взять над ним контроль.       — Яээээ… — сказал Хром, — Мне пора, но ты явно выиграл меня. Получилось, да? Потом расскажешь, что ты говорил? Блин, зря на телефон не сняли… — он схватил сумку, — Увидимся, я побежал, — и он реально побежал, чуть не вмазавшись в стеклянную дверь.       — Господи, — хихикнул Ген, — Что это с ним?       — Судя по моим наблюдениям — абсолютно ничего. Это просто он. Ну? А я? — Сенку опустился на стул, где сидел Хром. Его лицо сияло вызовом и уверенностью. Ген подумал, что сейчас кончится как человек, через раз… два… три…       — Чтобы сработало, ты должен подчиниться чужой воле. У тебя получится? — Ген мило улыбнулся и закинул ногу на ногу.       — Разве смысл не в том чтобы сопротивляться и выиграть желание? — уточнил Сенку с таких хитрым и довольным лицом, что это вызвало у Гена мурашки всего тела и он чуть было не выругался, — Ты можешь использовать более агрессивные методы воздействия.       — Я не считаю целью подавить тебя, — возразил он.       — Нет?       Сенку улыбнулся намеренно расслабленно, откинулся на стуле. Ген уже догадался, что он будет сопротивляться чтобы выиграть желание, но не хотел использовать «заговаривание зубов» и грязные приемчики. Возможно, чуть позже, когда сам попросит. Если Сенку хочет, чтобы Ген исполнил его желание, то он… может пойти навстречу.       Они начали абсолютно идентично, различие было в том, что Сенку не расслаблялся до конца, не поддавался. Иногда его лицо немного смягчалось, но тут же приобретало чуть жесткое и хитрое выражение, будто он говорил: «Я вижу, что ты делаешь со мной». Ген уверился в том, что это бы сработало, если бы они пытались вместе, но не хотел уговаривать или заставлять. Ресницы Сенку подрагивали в полутьме кофейни, когда что-то казалось ему забавным, но он не смеялся.       — Все? Наигрался? — спросил Ген в какой-то момент. Сенку мечтательно усмехнулся с закрытыми глазами и заявил:       — Ты же мог бы.       — Мог бы.       — И не стал?       — Это не представляет интереса сейчас, — Ген почувствовал, что краснеет от такой откровенности. От того, что оба знали, как грязно могли играть. Ген не был жестоким человеком — лишь любопытным, даже пытливым, азартным. Умел залезть в душу и поселиться там. Мог лишить воли, сломать, заставить, но не хотел.       Легко было вынудить Сенку, очевидно расположенного к нему. Пошариться пальцами под кожей, отодвигая мясо. Исследовать и изучить. Легко, но незачем.       — Окей. Какое у тебя желание? — Сенку открыл глаза и, кажется… смутился? О, нет, нет, так еще хуже. Теперь они оба смущенные, сидят на стульях напротив в полутьме кофейни и их голоса эхом отражаются от потолка. Похоже на секс. Ген потер горячее лицо и усмехнулся. Мило начинать играть, когда оба не собираетесь дойти до конца, — Ну?       — Я хотел спросить.       — Спрашивай, — они не смотрели друг другу в глаза.       — Расскажи о своих отношениях.       — Каких?       — Ну, всех?       Ген отбросил стеснение и решил сказать как есть, иначе для чего бы они тратили время, сидя в закрытой кофейне в одинадцать часов вечера, если не для откровенности. Он был готов не получить того же в ответ, есть что-то притягательное в том, как ты узнаешь человека постепенно, как вы привязываетсь и обмениваетесь привычками спустя недели и месяцы.       — У меня было три партнера, с двумя из которых я встречался, по крайней мере, это было озвучено как факт. Первым был парень в универе — абсолютно непримечательный. Мечтал стать музыкантом, такой весь из себя… творческая личность. Оказался обычным для себя и для других, уехал в глубинку, из которой едва выбрался.       — Испугался большого города?       — Да. Большого города, больших людей, амбиций. Принял решение не лезть и не бороться.       — Иногда это лучше, — подметил Сенку задумчиво, катая на языке невысказанное «Не для меня», но Ген все равно почувствовал. Не для них.       — Мы быстро безболезненно расстались и разошлись. Вторым был взрослый мужчина, — у Сенку округлились глаза и Ген принял решение смутить его еще сильнее, — Хороший. Не из тех, что садит в свою машину и заставляет отсасывать, а из тех, что садит в свою машину, наклоняется и делает самый старательный минет, — Сенку сглотнул и отвел взгляд, — Это не были дэдди-кинк отношения, ничего такого. Просто удобно и комфортно обоим. Он погряз в бытовухе, а я — весь такой молодой, красивый и с ебанцой заставлял его почувствовать себя живым. Ну и… у меня были свои плюсы — бесплатное такси, например. Он умел жарить классные блинчики. И разбирался в процентных ставках по кредитам, — Сенку хмыкнул, легко улыбнулся, — Потом он встретил женщину и сказал, что хотел бы попробовать создать семью и мы оборвали контакты… Я. Я оборвал, потому что не хотел в какой-то момент получить сообщение: «Знаешь, взрослая женщина это конечно весело…»       — Но не Ген Асагири с ебанцой, — закончил Сенку.       — Ага, — они оба улыбнулись, — Мы не встречались толком, по крайней мере, если это были отношения, то взаимовыгодные, а не романтические.       — А третий? — спросил Сенку, — Погоди, а девушки?       — Да, девушки крутые. Но я их не трахаю, — Ген рассмеялся, а Сенку подавился и прикрыл лицо, — А третий натуральный ебака.       — Это как? Плохой?       — Нет, просто… — он подумал, как это можно сформулировать, — У него была какая-то особая связь со своей семьей, прямо как со стаей. Они все не могли отлипнуть друг от друга.       — Мамин сыночка?       — Не только. Они жили в большом доме все вместе — огромная семья. Включая бесчисленных сестер с мужьями и детьми. Ну прям иддилия, да? Я не помню, сколько их было, миллион, наверное. Он не проводил время со мной наедине, зато часто приглашал на семейные пикники, праздники и поездки на природу.       — Пока что звучит более-менее, — с сомнением уточнил Сенку.       — Ну… да, но… Если мы трахались, а мы, очевидно, трахались, кто-то постоянно шуршал за двер…       — Нет!       — Да! Они постоянно были там! Слышали все, о чем мы говорили. Мелкие прямо прилипали башкой к двери и транслировали информацию остальным, как радио. Взрослые лезли с советами и дурацкими приколами, как будто мы все одна большая семья. Могли завести разговор о том, о чем мы с ним говорили, будучи наедине. Это стремно. Трахаешься и знаешь, что с той стороны выводок детей старается вести себя потише и — хе-хе, Джимми, не толкайся, — понимаешь? Как в сраном хорроре. Мы целуемся — десяток глаз следят из-за угла. Я говорил ему, что они все там, что они постоянно слушают, что дают дурные советы и лезут в жизнь, но он только хмурился и говорил, что они его семья, самые близкие люди. Самый близкий миллион людей, Сенку-чан, — Ген всплеснул руками, — Это перестало казаться милым в первую неделю и я еще мирился какое-то время, а потом предложил ему переехать в общагу и попробовать жить жизнь нормального человека со своим личным пространством.       — И… нет?       — Конечно нет, — он усмехнулся, — Я чуть ли не нанес ему моральную травму таким предложением. Его кузина через третье колено, которая подслушала об этом, донесла до всех простую истину — я явился чтобы разлучить их дружную общину. Бррр. Он позже мне писал, что, мол, готов попробовать переехать, но я подумал, что не стану чинить такого ебанутого. Пусть плодятся между собой как Ланнистеры, мне без разницы. Стремно.       — Как, интересно, они пришли к этому всему, — задумался Сенку.       — Коллективный разум, — согласился Ген. Они немного помолчали, думая.       — Я мог бы… — начал Сенку, но смутился, — Мог бы стать не настолько ебанутым бывшим… Или вообще не ебанутым.       — Или вообще не бывшим, — предложил Ген, лукаво улыбаясь.       — У меня, конечно, свои заморочки…       — Фуллерены одни чего стоят…       — Зато я живу в двух минутах отсюда, без семьи. Могу высчитать процент по кредиту и блинов напечь. Машина есть, правда я ей не пользуюсь. О, и мои амбиции не настолько хлипкие, чтобы сложиться как карточный домик при любом ветре… — он весь раскраснелся, не поднимая глаз.       — Перспективный кандидат, — согласился Ген, прикладывая ладони к полыхающим щекам.       — А еще, думаю, справлюсь со старательным отсос…       — Сенку! — Ген взмахнул руками, — Я понял, понял, эм… Хорошо, мы… — Сенку хитро посматривал на него, но, в общем, они оба выглядели как смущенные подростки, — Перейдем к поцелуям, — решил Ген, — То, что происходит намного более смущающее, чем обыкновенные поцелуи…       Он поднялся со стула, сделал шаг вперед. Сенку обнял его за талию, а потом увлек на свои колени. Ген почувствовал горячее тело под собой и начал стремительно тупеть, зарываясь руками в чужие волосы.       — Хорошо. Поцелуй, — резюмировал Сенку, — Поцелуй меня. Сейчас.       Ген послушался — удобно прогнул спину, оплел руками, наклонился к лицу, обмениваясь разгоряченным дыханием. Дразняще хмыкнул в чужие губы, отдающие кофе, слизнул вкус языком, легонько провел ногтями по шее.       — Хорошо, да, хорошо, — бессмысленно пробормотал он, а потом упал в поцелуй настолько долгий, что норовил трансформироваться в настоящий трах на бетонной стойке. Не трансформировался, но лишь потому что квартира Сенку и правда оказалась в двух минутах. Краем сознания Ген подумал о том, что стоит попросить Сенку об ответной откровенности, но это — завтра. Вообще все завтра.