Первая тройка

— Я рисую на асфальте белым мелом слово «заебали», — ворчит себе под нос Арсений, пока носится по коридорам, как в жопу ужаленный дискошар. Вот-вот должны начаться съёмки новогоднего выпуска его шоу, последний мотор, после которого его наконец отпустят домой, и он со спокойной душой включит в машине КиШа: Киркоров и Агутин, конечно, короли эстрады, но душа иногда просит простого человеческого «разбежавшись, прыгну со скалы». Ему нужно выбрать один из отложенных стилистами блестящих пиджаков и очки в пару, а потом ещё высидеть какое-то время, пока ему поправляют причёску и заливают её лаком с блёстками — он сегодня должен затмевать собой все звёзды на небе и никак иначе. Ещё бы анальная пробка, пропитанная специальными лекарствами, притупляющими течку, так не натирала — и Арсений мог бы назвать себя почти довольным. Благо по пути он почти не сталкивается ни с кем, особенно с альфами, и это дарит надежду, что эта пытка быстро закончится — дома его ждёт коробка разнообразных игрушек и неугомонный братец, которому тоже нужно помочь. Течки у них синхронизировались с самого начала, и для них давно стало привычным делом проводить пиковые ночи за совместными ласками. Отогнав подальше мысли о голом брате, сидящем на шпагате, Арсений проскальзывает в костюмерную, находит нужную вешалку в глубине помещения и принимается самозабвенно копаться в бесконечных рядах костюмов, убранных в чехлы. Хорошо хоть в прозрачные, и нет нужды их все расстёгивать. Слишком увлечённый, он не сразу замечает наполнивший воздух горьковато-пряный запах, от которого сам собой участился пульс — его непутёвый организм почувствовал альфу гораздо раньше, чем сам Арсений обратил внимание на очевидные сигналы. До ушей доносится звук шагов и шорох одежды, но какое ему дело, кто здесь ошивается? Он столько людей встречает за день, что всех и не упомнить. И только Арсений находит наконец свой идеальный пиджак, красный с жемчужными пуговицами, и тянет его на себя, как сталкивается с внезапным сопротивлением. Какого?.. — Попой? — раздаётся голос самого, наверное, ненавистного сейчас человека на всей земле — и вместе с тем самого желанного. Арсений скрипит зубами от одной мысли, что его сердце так сладко заходится от запаха Прайса. — What are you забыл здесь? «О, так вы из Англии», — хочется пошутить Арсению, но он делает это каждый раз, когда они сталкиваются в коридорах и он слышит эту невозможную тарабарщину. Энтони это бесит до чёртиков и молний из глаз, что лишь сильнее раззадоривает: обычно светящийся белозубой улыбкой и галантный до тошноты, Прайс только ему показывает свою неприглядную сторону, и это даже немного льстит. Как будто с ним Энтони чуть более настоящий. Но в голове следом за этими мыслями сразу же проносится «как ты ни крути, но мы не пара, не пара, вот такая вот у нас запара, запара». Это действительно так. Сколько бы они не донашивали друг за другом вещи, а все вокруг не шушукались, что они втайне ебутся, на деле же они на дух друг друга не переносят — у них на телеканале может быть только один павлин. — А ты здесь что забыл? — отвечает Арсений с привычной уже сучьей интонацией, которую перенял от брата, и вновь тянет на себя чехол. Энтони чопорно-надменно фыркает, не желая уступать. — Тебе лучше сразу в реквизиторскую за клоунским носом. Энтони натужно смеётся, вряд ли действительно позабавленный. — How funny, — говорит он, прожигая Арсения каким-то странным тёмным взглядом, и раздувает ноздри. Ну жеребец. — А теперь отдай пиджак. Он слишком fabulous для тебя, певун. Омеге ужас как хочется вспомнить тот легендарный мем с fabric и details, но ситуация с каждой секундой накаляется всё больше, не располагая к приколам. Ему вообще не до смеха — под голодным изучающим взглядом Энтони он чувствует себя едва ли не мышонком, брошенным в террариум к питону. Узор на пиджаке Прайса это только подтверждает. — Я первый его взял, — наседает Арсений с новым аргументом, не желая сдаваться на милость этому напыщенному гусю. — Нет, я! — дёргает на себя чехол Энтони и подходит ближе, излучая невероятный жар, от которого плавятся мозги и слабеют колени. Пробка в заднице никак не спасает, даже делает хуже, потому что на её месте так хорошо представляется один конкретный член. — Поведи себя хоть раз как джентльмен, — нетерпеливо рычит он, невероятным усилием воли удерживая себя в руках. План вырвать у Прайса чехол и дать дёру тоже хорош, надо бы им воспользоваться. — Тебя не учили, что омегам нужно уступать? Эта манипуляция не работала в детском саду, не сработает и теперь — Арсений это понимает, но нужно же ему хоть чем-то огорошить Энтони, чтобы на секунду отвлечь, заставить ослабить хватку. — А тебя не учили просить вежливо? — фыркает тот. — You act, как выебанный в голову. Арсений аж зубами клацает, опешив, и хмурится, силясь понять, что это было. — Ты ебал, что ли? — вырывается у него прежде, чем он успевает себя остановить. Сердце заходится, гулом отдаваясь в ушах, и он совсем перестаёт соображать. — Ещё нет, но допиздишься, и выебу, — говорит Энтони с прокравшимся в голос рокотом, и Арсений обмирает, готовый молиться, чтобы он воплотил эту угрозу в жизнь. — И не только в голову. Омега не помнит, чтобы они сокращали расстояние, но сейчас они стоят так близко друг к другу, что делят воздух на двоих, а пиджак давно уже оказывается забыт на вешалке. Ещё мгновение, и пространство между ними воспламенится. — Напыщенный павлин, — бросает Арсений, поглощённый эмоциями, и сжимает руки в кулаки, словно готовый вмазать альфе за всё хорошее. — Пустоголовый петух, — не остаётся в долгу Прайс, а в следующую секунду они притягиваются друг к другу, и их губы соединяются в жадном поцелуе. Арсений так резко бросается на него, что Энтони едва не теряет равновесие, роняет одну из вешалок, но всё же остаётся на ногах, крепко обхватив омегу за талию. Всё это напоминает скорее борьбу, чем акт влечения, но охваченному желанием Арсению плевать. Заканчивается это так же быстро, как началось, и Арс в неверии касается распухших губ, озадаченно глядя на альфу в первое мгновение, но быстро приходит в себя. По глазам Энтони он читает непреодолимое желание продолжить, а потому кладёт руку ему на идеально выбритую щёку, лишь надеясь, что братец не будет против компании. Заскучать у них точно не выйдет. — Ничего не говори. Поехали сегодня ко мне, — произносит он тихо, но окончание фразы шепчет Энтони на ухо, приподнявшись на носочки и опаляя дыханием его шею. — Хочу, чтобы ты выебал меня в пиджаке. У меня их много, можешь выбрать любой. Прайс смотрит на него с сомнением сверху вниз, но вместо ответа лишь склоняется чмокнуть его в губы, после чего уходит, совсем забыв чехол с костюмом, за который они так боролись. Арсений победно потирает руки.

***

Домой после съёмок он уезжает вместе с Энтони, и вечер быстро перестаёт быть томным, стоит Арсению почувствовать, как крепко альфа сжимает в ладони рычаг переключения передач. Рука так и тянется накрыть побелевшие от напряжения костяшки, погладить кожу, расслабить его, но Арсу отчего-то не хватает смелости. Ему всё ещё странно после их поцелуя и его внезапного предложения продолжить банкет, но скребущихся на душе тревожных кошечек он глушит завываниями под «В самое сердце» и «Седьмой лепесток», пока Прайс смиренно это слушает, глядя на дорогу. Но вскоре Арсений не выдерживает. — И что, ты даже ничего не скажешь? — говорит он, убавив музыку, и смотрит на тёмный профиль альфы. — What я должен say? — выдаёт Энтони очередную дьявольскую смесь слов, заставляя Арсения поморщиться. — Перестань говорить, как долбоёб. Все в курсе, что ты не американец никакой, — бурчит он раздражённо и видит, как Энтони возмущённо поджимает губы. Ответа на его выпад никакого не следует, и это удивляет: обычно Прайс за словом в карман не лезет, но теперь они будто по тонкому льду ходят, и каждый боится, что тот даст трещину. — Ладно, извини. Просто ты так легко согласился, и я… — Зачем что-то обсуждать? — пожимает плечами Энтони, легко маневрируя между зазевавшимися водителями. — You want me, I want you, что ещё нужно? Он говорит это так непринуждённо, что внутри Арсения всё невольно стягивает от непонимания — он намекает, что это разовый секс без обязательств или любовь с первого взгляда, которой не нужны слова? Так сразу и не разберёшься. Арс со вздохом откидывается на сиденье, решив, что поговорить можно и после, а пока в голове навязчиво поет Света со своим «а может нет, а может да». У Арсения и ля, и лю, и выебите-меня-уже-пожалуйста-кто-нибудь. Остаток пути они молчат, омега пытается дописаться до брата, чтобы предупредить, что к ним добавится третий, но тот не отвечает — и чем только занят? Энтони он не предупреждает, просто к слову не приходится, да и вряд ли тот будет против такого стечения обстоятельств. Заглушив двигатель, Прайс не спешит выходить из машины, и Арсений тоже ждёт непонятно чего, поглядывает на него украдкой, пока Энтони резко не прижимается губами к его, вжав в дверь. Арс поражённо выдыхает ему в рот, но отвечает, пальцами в перчатках скользя по куртке альфы. — Потерпи… до квартиры, — давит из себя Арсений, совершенно беспомощный в своём желании, и Энтони рыкает, всё же отстраняясь. Снег кружится, летает, летает, как и голова Арсения вместе с отлетающей кукушкой, пока он по свежевыстеленному белому покрывалу ведёт Прайса к своему подъезду. Поездка в лифте на двенадцатый этаж кажется бесконечной, потом ключ всё никак не может попасть в замочную скважину из-за дрожащих рук, и вот они оказываются в тепле квартиры, где безумно пахнет сладкой омежьей смазкой и… альфой? Арсений хмурится в недоумении, быстро разувается и на цыпочках идёт к приоткрытой двери в просторную спальню, откуда слышатся хлюпающие звуки и приглушённые стоны. Он не знает, последовал ли Энтони за ним, и поражённо выдыхает, отворив дверь шире. Перед ним оказывается сцена из какого-то жуткого порнофильма, который можно найти по тэгам «дилф», «отец-альфа/сын-омега» и «много смазки». Не то чтобы Арсений часто ищет такое, но тем не менее. — Что здесь… — начинает он растерянно, переводя бегающий взгляд со своего брата на усача Антона Слепонида, перед которым Па стоит на коленях с его членом во рту. Братец аж давится и резко отстраняется, оборачиваясь к Арсению. — What the fuck? — раздаётся над ухом изумлённый вскрик Энтони, отчего Арс вздрагивает. — The fucking… Я думал, мы будем alone! — обращается он теперь к Попою, сжав его плечо. Только Антон, кажется, сохраняет совершенную безмятежность и, погладив Па по волосам, снова подносит к его губам свой на удивление большой член, блестящий от слюны. Тот покорно приникает к головке языком, сильнее прогибаясь в пояснице, и только сейчас Арсений замечает под братом натёкшую лужу смазки. — А вот и тройка игроков собралась, — объявляет Антон, усмехнувшись в свои дурацкие усы. — Не бойтесь, меня на всех хватит. Арсений, зажмурившись, мотает головой, будто надеется проснуться, но этого не происходит. Но сильнее пугает не осознание реальности происходящего, а накатывающее на него возбуждение. Па так жадно сосёт, виляя влажной задницей, что невозможно отвести взгляд. Спустя мгновение, правда, он выпускает член изо рта, чтобы довести Антона до разрядки рукой, и переводит на новоприбывших поплывший взгляд. — Вы ничего не понимаете, — тянет он, облизнувшись, и ловит языком побежавшие по стволу потёки спермы. — Это лучшее, что… — Не отвлекайся, дружочек, — прерывает его Слепонид, сжав в руке тёмные кудри. — Продолжай. А вы чего стоите? Раздевайтесь и крутите барабан. Арсений первым делает к ним шаг, не в силах противиться влечению. Внутри уже всё горит, едва сдерживаемое пробкой, и больше всего ему хочется, чтобы её наконец вытащили. Ноги у него, правда, почти сразу подгибаются, и если бы не поймавшие его сильные руки Энтони, то он бы уже растёкся по полу. — Careful, дурак, — бормочет Прайс и опускает его на постель рядом с Антоном. Ещё мгновение назад недовольный и возмущающийся, сейчас он покорно скидывает с себя одежду, и Арсений непослушными пальцами следует его примеру. Происходит что-то странное, их будто опоили чем-то, но когда успели?.. Эта мысль ускользает от него, стоит братцу, оторвавшись от Антона, ласками перейти к нему. Па бесцеремонно стаскивает с него обтягивающие штаны и надавливает на головку пробки сквозь трусы, вырывая измученный хнык. Арсений разводит ноги шире, дышит тяжело, глядя в потолок, и чувствует, как нежные руки близнеца заменяются на более грубые альфьи — только непонятно, чьи именно. — Пожалуйста… — выстанывает он, сжимая в кулаке простынь. Благо на его мольбу сразу откликаются, действуя активнее. Трусы соскальзывают прочь, и мучительно давящая пробка с хлюпом исчезает, чтобы её тут же заменили узловатые пальцы. Арс вскрикивает беспомощно, до стыдного близкий к оргазму, но кончить ему не дают — видимо, просто проверили, насколько он растянут. Когда же эта пытка кончится?.. Арсений чувствует, как его за бёдра подтягивают к себе поближе, а чей-то горячий язык, прижавшись к его дырочке, напористо вылизывает её, отчего перед глазами взрываются звёзды. Омегу подбрасывает на постели, но вот сбоку происходит какая-то возня, и у его губ оказывается крупная влажная головка члена, которую он, не задумываясь, берёт в рот. Он не до конца отдаёт себе отчёт в том, кто его берёт и где, но это и не так важно сейчас — важнее то, что его неистовый голод наконец утолён. Измождённый и задыхающийся, Арсений мечется и дёргает ногами от каждого движения языка. Чьи-то сильные руки, обхватив его лодыжки, удерживают их на месте, и омега беспомощно скулит, изливаясь себе на живот. — Good boy, — слышит он голос Энтони и чувствует горячее прикосновение его языка к испачканному животу. Арс смущённо ёрзает, но двинуться ему не даёт Антон, продолжающий мягко толкаться в его рот. Челюсть уже побаливает, а подбородок чешется от натёкшей слюны, но Арсению почему-то настолько хорошо и по-настоящему кайфово, что он не хочет, чтобы это заканчивалось. Когда сперма заливает горло, он закашливается до хрипа, и член быстро пропадает. Приходится сглотнуть, но его тут же утягивают в жадный поцелуй, не дав опомниться. По гладко выбритому лицу он понимает, что это Прайс, и расслабляется, обхватывая ослабевшими руками его шею. Рядом раздаётся возня, и краем глаза Арсений видит, как Антон возвращает всё внимание к Па, которому тоже не помешала бы помощь. Братец шустро, вопреки выражению неги на лице, присаживается на вновь колом стоящий член альфы, выдыхает со свистом и двигает бёдрами, высунув язык. Арс закусывает губу и нетерпеливо подаётся навстречу Прайсу, намекая: возьми же меня, ну, я тоже хочу. Тот отвечает незамедлительно: приставляет член к его входу и дразнится, проводя им вдоль ложбинки. Арсений возмущённо стонет, до боли в пальцах сжимает светлые волосы у Энтони на затылке, заставив его поморщиться, и требовательно смотрит прямо в зелёные глаза. — Скажи мне, what you want, — рокочет альфа, глядя на него сверху вниз. — Тебя. В следующее мгновение мир переворачивается, и Арсений не замечает, как утыкается лицом в подушку, а Прайс за бёдра подтягивает его к себе, раздвигает влажные ягодицы и толкается членом внутрь, немного резковато, из-за чего из глаз брызжут слёзы, но достаточно, чтобы всё внутри расплавилось от удовольствия. Правда, спустя пару движений Энтони отодвигается и покидает его тело по непонятной причине, под ним прогибается матрас, и Арсений в непонимании пытается разглядеть хоть что-то боковым зрением, когда его дырочки касаются чьи-то пальцы, мягко надавливая. Скорее всего, это близнец, пожалевший его, но получать наслаждение от его прикосновений не получается. Он хочет вернуть те ощущения, что дарил ему распирающий изнутри член, но получает почему-то лишь какую-то прохладную вязкую жидкость, льющуюся на кожу. Пахнет ещё так химозно и неприятно, неужели искусственная смазка? Нахуя, а главное зачем, если из него самого льёт так, что на простыне образовалась лужа? — Что ты… — хрипит Арсений, тяжело хлопая ресницами. — Хочу, чтобы ты сиял не только снаружи, но и изнутри, — произносит Энтони с очевидной даже слепому усмешкой, и до мутного сознания не сразу доходит, что тот имеет в виду. — О-о-о, блестящая смазка, — мурчит довольно Па. — Дай, я тоже хочу. Боже. Тем временем Прайс снова проникает членом внутрь, и поначалу от смазки холодно и мерзко, но с каждым толчком Арсению всё сильнее плевать на это. Его наконец-то берут — так хорошо, так правильно, что хочется урчать и просить узла вопреки здравому смыслу. Он ведь не хочет детей от этого напыщенного индюка. Не хочет детей в принципе. По крайней мере, не хотел до этого самого момента, но всё меньше в этом уверен. Главное не запеть ту самую строчку из Натали, где «я хочу от тебя сына». От звука шлепков и пыхтения Прайса горит лицо, которое Арсений прячет в подушке, — ему так отвратительно стыдно делать это на глазах Антона и одновременно с тем так волнительно, что внутри всё скручивает от восторга. Только ноги затекают, и он ёрзает, за что получает лёгкий удар по оттопыренной пятой точке. Распахнув глаза от неожиданности, омега вздрагивает и не замечает, как с очередным глубоким толчком, кончив на простыни, обмякает разнеженной лужицей, позволяя Энтони продолжать. Совсем рядом, шумно дыша, прыгает на члене Па, широко расставив ноги и голову откинув на плечо Антону, — даже в такой момент он показывает чудеса изящества, пока его близнец безвольной тушкой лежит под своим альфой и ждёт сцепки. Стоп. Каким ещё «своим альфой», Арсений? Как же он безбожно поплыл — а ведь вечер только начался. Арсений сдавленно мычит, когда наконец чувствует набухший узел, мечется и хнычет, потому что ему слишком хорошо и жарко. Энтони крепко держит его и гладит, целует в загривок, грудью прижавшись к его спине. Арс дрожит и окончательно расплывается по постели, придавленный альфой. Правда стоит Прайсу отстраниться, и становится жуть как холодно — до мурашек по спине и неприятного ощущения, окатившего с головой. Арс подаётся бёдрами назад в надежде вернуть тепло, но получает мимолётную ласку, а после из него и вовсе выскальзывает член. — Теперь моя очередь, — раздаётся над ухом довольный голос Слепонида, видимо, закончившего трахать Па и решившего переключиться на следующего омегу. — А силёнок-то хватит? — насмешливо фыркает Арсений, повернув к нему голову и недвусмысленно намекая Антону на его возраст — достаточно преклонный, судя по всему. Вместе с оргазмом Арс обретает ещё и более ясную голову, а потому смотрит на второго альфу с большей осознанностью и подмечает совсем не дряблое тело, а также крепкий стояк нехилого такого члена. — Не переживай, пташка, на вас троих меня точно хватит, — усмехается Антон в свои странные усы и подтягивает омегу ближе к себе и к его прибалдевшему близнецу. Арсений хмурится, не понимая, причём здесь Энтони, но задаться вопросом не успевает — в его растраханную дырочку проникают длинные пальцы, вновь заставляя застонать. — Присоединишься к нам? — спрашивает тот, обращаясь, очевидно, к Прайсу. Арс переводит на альфу взгляд как раз в тот момент, когда он отрицательно мотает головой и садится напротив, принимаясь дрочить на открывшееся перед ним зрелище. Арсений едва не давится воздухом — и от пальцев, и от пылающего вожделением взгляда Энтони. Это всё слишком для него. Рядом с ним на подушки падает братец, довольно урча, и нетерпеливо тянет к Антону руки, ненасытный в своём желании. Только вот первому ласка достаётся Арсению, и он вскрикивает, принимая в себя член альфы: тот входит по самые яйца, медленно, и хочется выть от того, как это хорошо. Слепонид придавливает его своим весом, прижимаясь кожа к коже, и Арс вновь чувствует, как его ведёт — непонятное ощущение, близкое скорее к алкогольному эффекту, но что его вызывает? Неужели близость конкретно Антона? Эта мысль юркой ящеркой ускользает от него, когда напряжённые соски Арсения оказываются в пальцах Па, и тот с хитрой усмешкой ласкает их, дожидаясь, когда ему вновь перепадёт. Арс стонет, совершенно потерявшийся в ощущениях, выгибается на постели и тихо хнычет, так прося о большем — берите его резче, сжимайте сильнее, щипайте и шлёпайте, ему хочется чувствовать себя затроганным и затраханным до дрожи во всём существе. — Пожалуйста, ещё… — умоляет он хрипло, непонятно к кому обращаясь, но Антон усиливает напор, вбиваясь теперь так, что перед глазами вспыхивают искры. Вот только приближающийся оргазм альфа не добивает, переключается на Па и толкает член в него к большому удовольствию последнего, пока Арсений смотрит на них растерянно, чувствуя себя едва ли не преданным. Ему хочется безраздельного внимания, ласк и нежности, особенно сейчас, когда он вновь близок к пику, но приходится подождать, пока Антон не вернётся к нему. Происходит это совсем скоро, Арс едва ли успевает расстроиться, когда его вновь распирает изнутри член, заставив закатить от удовольствия глаза. Пары толчков ему хватает, чтобы в очередной раз подобраться к разрядке, но альфа дразнится и снова бросает его. Хочется заплакать от такой несправедливости — что за бесчеловечные пытки? — Вы ж мои две шкатулочки, — тянет Антон, и Арс чувствует его трепетное прикосновение к своей груди, пока рядом счастливо урчит близнец, — и я открою каждую. Просто не могу выбрать. Арсений прикрывает глаза, пытаясь не представлять, как Энтони дрочит на это, как проводит рукой по стволу и сжимает головку, готовый кончить, но держится до последнего, чтобы оргазм был ярче. Почему-то хочется кончить одновременно с ним, пусть омега его и не видит, но неуловимо чувствует исходящие от него волны напряжения. Брошенный, Арс ласкает себя сам, прибившись поближе к брату: чуть подбирается, чтобы удобно было насадиться на собственные пальцы, и благодаря фантазии изливается почти сразу, испытав невозможное облегчение. — Не слушаемся, значит? — спрашивает у него Слепонид, заметив, что Арсений посмел кончить без его участия, и от мгновенного стыда снова горит лицо. Ему нравится быть непослушным мальчиком и ужас как хочется быть наказанным. Желательно кожаной указкой. — Тогда пока побудешь в стороне. Эй, Америка, давай-ка сюда. Арс недоумённо хмурится, когда его отодвигают, и видит ту же самую растерянность на лице Энтони, которого подманивают ближе, а тот даже сказать ничего не в силах — подползает, будто зачарованный, и Антон разворачивает его, чтобы пристроиться сзади. — Т-ты чего удумал? — слышится неуверенное от Прайса, и покорность в каждом его движении наконец даёт Арсению разгадку — их Слепонид из всех людей оказывается энигмой, альфой альф, и ничего удивительного, что их троих так повело, даже Энтони. Вряд ли это дошло до остальных, не до Па точно — тот лежит расхристанный и довольный, совершенно поплывший, и пусть. — Расслабься, дружок, — тянет Антон, пока нашаривает брошенный на постели тюбик блестящей смазки, а после раздражённо фыркает, когда угол усов немного клюёт, и, отодрав их, переклеивает на щёку. Братец хихикает, откинув влажные кудри со лба, когда замечает это. Хотелось бы и Арсению провалиться в то же состояние забытья и блаженства. — Я же говорил, меня на всех хватит. Антон неспешно выдавливает смазку на пальцы и растирает, чтобы согреть, — такой заботливый. Растягивает альфу он тоже медленно, пока тот шипит и стонет, вцепившись в так удобно подставленное бедро Па. Теперь черёд Арсения наблюдать за творящейся вакханалией, но даже на дрочку сил почти нет — оттрахали его очень качественно. В какой-то момент Энтони и сам подаётся задницей навстречу, выгибаясь сильнее, а сам покрывает бледную кожу Па поцелуями, притягивая его ближе. Ревности в Арсении почему-то не вспыхивает, желания наброситься на брата и скинуть его с постели — тоже, будто это само собой разумеющееся, что его потенциальный альфа вылизывает его близнеца. — А ты хорош, — выдыхает Па и затуманенным взглядом смотрит на Арсения почти с благодарностью, что они решили присоединиться. — Fuck me, man, заебал, — вдруг рыкает Энтони, оторвавшись на мгновение от омеги, и Антон усмехается, вынимая из него пальцы. Усы, съехавшие к подбородку, он снова отлепляет и в этот раз прижимает над губой опешившего Арсения. — Так ты похож на Николаева, я его обожал раньше, — признаётся Антон и треплет омеге волосы для большего сходства. — Выпьем за любовь? — вырывается из него полувопросительно первая пришедшая в голову мысль, но дурацкие усы почти сразу отклеиваются, и приходится налепить их на стену над кроватью. Энтони снова нетерпеливо напоминает о себе, и Слепонид переключает внимание, пристраивается поудобнее сзади и толкается членом в подставленную задницу. И только сейчас Арсений замечает, что сам Прайс уже по самые яйца в Па, который стонет и хнычет в подушку, вновь заведённый до предела — и как только сил хватает? Арс лежит чуть в стороне, сонно хлопая ресницами. Кажется, его зовут присоединиться, близнец тянет к нему руку, но омега слишком измотан и затрахан, чтобы продолжать. Так не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась, но он лишь надеется, что это не было сном, и Энтони к моменту его пробуждения не растворится в воздухе. Им о многом нужно поговорить. Он постепенно проваливается в небытие и сквозь дрёму чувствует поцелуй в лоб и тёплые объятия одеяла. Как хорошо.

***

Утро встречает Арсения нежностью первых лучей позднего рассвета, и омега, поёрзав, понимает, что находится в кольце сильных рук, пока к его макушке прижимаются чьи-то губы. Судя по островато-пряному запаху, это Прайс, и это осознание дарит облегчение. Краем уха он слышит доносящиеся из-за приоткрытой двери в спальню стоны и крики — неужели эти двое кроликов, Антон и ненаглядный братец, решили продолжить секс-марафон с самого утра? Арсений пас. По крайней мере, пока не позавтракает и не сходит помыться — желательно вместе с Энтони. — Morning, darling, — шепчет альфа Арсению в волосы и крепче прижимает к своей груди, а тот без сомнений льнёт, чувствуя, как внутри поднимается волна тепла. — Поспи ещё, могу разбудить тебя потом по-особенному, — тянет он с коварной улыбочкой, и Арс прыскает, обхватывая его руками. — Нет, лучше так полежим, — урчит омега, забираясь на него сверху. — Тем более я обещал тебе найти лучший пиджак, без него будет не то. — Успеется, — отвечает ему Прайс и легонько шлёпает по заднице. — Мне хорошо с тобой и без всяких пиджаков. Арсений удивлённо хлопает глазами от такого признания и даже не знает, что сказать, как выразить бурлящие внутри чувства. Поэтому просто вжимается носом в шею альфы и урчит довольным котом, пока Энтони поглаживает его по спине. — А мне хорошо с тобой, — только и выдыхает он, слыша, как мерно бьющееся сердце альфы ускоряет бег.