Nightmares

      За исключением шума от время от времени проносящихся вдалеке машин и тиканья часов в гостиной, в квартире не было ни звука. Скромно пробивающийся через занавески спальни лунный свет омывал всю комнату мрачно холодным светом. Матрац просел, а вместе с этим исчез источник тепла рядом, и Ги Хун нехотя разлепил глаза.       Он лениво моргал, просыпаясь, и уже привычно потянулся рукой к другой стороне кровати, но вместо родного тепла Ин Хо наткнулся на холодные простыни. Вот так уходить из постели ночью было не в духе Ин Хо – Ги Хун знал это, потому что тот подходил к своей рутине с предсказуемой методичностью.       Нахмурившись, он приподнялся на локтях и обвёл взглядом тускло освещённую комнату. Его взгляд споткнулся о бледную полоску света из ванной, падающую через приоткрытую дверь. Глухой звук – выключение крана – донёсся до его ушей.       – Ин Хо? – Ги Хун позвал всё ещё хриплым ото сна голосом.       Ответа не последовало. Свет не выключился, а дверь не открылась шире. Беспокойство росло. Выпрямившись на кровати, Ги Хун скользнул ногами в домашние тапочки и пошёл к ванной.       Когда он уже почти открыл дверь, раздался голос Ин Хо.       – Всё в порядке. Возвращайся в кровать.       Морщинка между бровями Ги Хуна стала глубже, а сам он облокотился о дверную раму.       – В порядке? Ты не спишь уже столько времени, что даже я проснулся. И ты даже не разбудил меня.       Он всё-таки толкнул дверь шире, обнаруживая Ин Хо у раковины. Мужчина сжимал её края так крепко, что его костяшки побелели.       Ин Хо не обернулся, но одного взгляда в зеркало хватило, чтобы сложить два плюс два – всё его лицо вспотело, чёлка прилипла ко лбу, а кожа неестественно бледная. И дышал он тяжело, будто пробежал несколько миль во сне.       – Ин Хо, – мягко позвал Ги Хун, обнажая своё беспокойство.       – Я в порядке, – в этот раз его голос звучал более резко.       – Ничего не в порядке, – Ги Хун наконец переступил порог ванной и настойчиво положил руку Ин Хо на плечо. – Что случилось?       Под его рукой Ин Хо напрягся, но попыток сбросить её не предпринял. Долгие минуты он прожигал раковину загнанным взглядом, подсвеченным лампой. В конце концов, он позволил себе обессиленно вздохнуть.       – Просто сон, – тихий ответ.       – Кошмар, – Ги Хун в очередной раз нахмурился.       – Просто сон, сказал же, – он огрызнулся, отталкиваясь от раковины, делая пару шагов назад и поворачиваясь спиной.       Ги Хун скрестил на груди руки, и не думая сдаваться из-за резкости в тоне Ин Хо.       – Настолько плохо, да?       Ин Хо метнул в него острый взгляд через плечо.       – Не надо меня жалеть.       – Жалеть? – его бровь поползла вверх, и он продолжил уже мягче. – Ин Хо, я не пожалеть тебя хочу. А помочь.       Тот всё ещё сомневался, только сильнее зажимаясь, будто возводя вокруг себя железную стену. Но Ги Хун видел, как трясутся его руки и как подрагивает весь он, предательски сдирая с него привычную маску.       – Не надо, – он говорил так тихо, что это едва ли можно было назвать даже шёпотом. – Я не нуждаюсь-       – Не нуждаешься ни в ком, так? – Ги Хун перебил его, говоря тихо, но уверенно. Он встал напротив Ин Хо, чуть наклонив голову, чтобы встретиться взглядами. – Если ты это хотел сказать, то это чушь.       Ин Хо презрительно усмехнулся, отводя взгляд и сжимая челюсть, потому что Ги Хун всё равно аккуратно взял его за руку.              – Тебе не нужно проходить через это всё в одиночку. Не надо, – нежность, с которой он говорил, ранила их обоих.       Дыхание Ин Хо участилось, а глаза то и дело нервно поглядывали на дверной проем, будто в поисках пути отступления, и всего на секунду Ги Хуну показалось, что тот снова его оттолкнёт. Но что-то в настойчивости Ги Хуна заставило его плечи повиснуть, и так тщательно выстроенные стены пошли трещинами следом.              – Я слышу их, – он наконец сдался, признаваясь надломленным голосом, – вижу их лица. Каждую ночь. Каждую чёртову ночь.       В изгибе бровей Ги Хуна читалось, как ноет его сердце от ничем не прикрытой боли в голосе Ин Хо.       – Игроков? – вопрос шёпотом.       Ин Хо кивнул, опустив глаза.       – Каждого из них. И охранников тоже. Они кричат, умоляют. Будто… – его голос задрожал, на секунду оборвавшись, – будто я снова там, смотрю как они умирают, зная, что я сам всем этим руковожу.       – Ин Хо…       – Я всё ещё слышу треск стекла под ними в той игре, – Ин Хо шептал, – я всё ещё вижу… – он сжал кулаки. – Я говорил себе, что мне всё равно, что это просто игра. Чушь. Это никогда не было просто игрой.       – И ты думаешь, что ты должен держать эту боль в себе? – он обнял Ин Хо за плечи. – Никто бы не справился с таким. Даже ты, Ин Хо.       – Я должен, – протест звучал слабо.       – Ничего подобного, – настоял Ги Хун. Его ладони обхватили лицо Ин Хо, большими пальцами он стёр пот – или, может, то были слёзы – собравшийся на щеках. – Не нужно притворяться передо мной.       Дыхание Ин Хо сбилось, и на мгновение последовала тишина, а потом он закрыл глаза, его губы задрожали, и он не смог сдержать короткого всхлипа. Ги Хун ничего не говорил, не пытался выдавить из себя слова поддержки, он только притянул Ин Хо к своей груди, прижав покрепче.       – Я с тобой, – Ги Хун шептал, утешающе рисуя на спине Ин Хо круги. – Ты больше не один. И никогда не будешь.       Ин Хо сдался не сразу, переживая внутри себя борьбу гордости с потребностью в утешении. Но Ги Хун не планировал его отпускать и держал крепко, так что стена неизбежно рухнула. Роняя слёзы, Ин Хо крепче сжал пальцы на футболке Ги Хуна, каждый всхлип прошивал его тело, словно шторм, сдерживаемый на протяжение долгих лет.       Казалось, они стояли так вечность. А потом шторм прошёл, и Ин Хо слегка отклонился, дыша уже чуть ровнее, пусть и всё ещё сбиваясь на судорожные вдохи. Он не отстранился полностью, продолжая сжимать ткань футболки так, будто от этого зависела его жизнь.       – Спасибо, – он прошептал осипшим голосом.       Губы Ги Хуна тронула нежная улыбка, он убрал влажную прядь со лба Ин Хо.       – Тебе не нужно благодарить меня за такое, – Ги Хун мягко настоял, – Давай, пойдём в кровать.       Ин Хо заколебался на секунду, но в итоге кивнул и последовал за ним. Как только они забрались обратно под одеяла, Ги Хун снова притянул Ин Хо поближе так, чтобы между ними не осталось и сантиметра пустого пространства. Ин Хо же положил голову на его грудь, находя успокоение в мерном биении его сердца и в том, как Ги Хун лениво играл с его волосами в убаюкивающем ритме.       Наконец, когда они согрелись в объятиях друг друга, Ин Хо почувствовал, что пусть и совсем чуть-чуть, но тяжесть в его груди рассеялась.       – Ты в безопасности, – Ги Хун прошептал в тишину. – Не важно, что тебе снится. Когда ты проснешься, я буду рядом. Всегда.       Впервые за долгие годы Ин Хо позволил себе поверить в эти слова, всем телом и душой падая в руки Ги Хуна. Остаток ночи они провели в безмятежном сне.