Судьба/Город Фикций

      Если рассмотреть схематическую карту Балтийска, то можно заметить одну особенность города. Маленькая речушка, слабо пригодная для торговли, словно рассекала его на две неравные части, где северная выглядела заметно больше южной. Вызвано это было изначальной постройкой первых поселений в этом месте под защитой шведской крепости Кюшнер, расположенной как раз по правую сторону речки.       С тех пор прошли многие года, но центром развития города всегда оставался именно правый берег, а левый стали застраивать лишь уже под конец двадцатого века, когда с Балтийская спал статус советского военного городка, а новая российская власть решила воспользоваться оставшимся портом Балтийска для создания уникальной административно-территориальной единицы в лице Ленинградской Особой Экономической Зоны свободной торговли.       Говорят, что данное решение было продавлено новообразованными олигархами России, которые хотели привлечь больше иностранных бизнесменов с так нужными инвестициями. Однако ходили и редкие слухи о том, что событие это покрыто гораздо большим слоем таинственности и чуть ли не магии. Внезапные смерти, резкая смена точек зрения, подкуп, шантаж. Вроде ничего особенного, но некоторым журналистам вроде как удавалась обнаружить во всем этом след какой-то древней и могущественной семьи, но никто из них так до конца и не довел свое расследование. Их просто не нашли.       А город рос. Город развивался. Он не стал мегаполисом, не стал миллионником, нет, но и назвать его мелким городишком язык больше ни у кого не поворачивался. Развивалась инфраструктура, строились офисы зарубежных фирм, что вылилось в первый в России даунтаун, состоящий из реальных небоскребов, подражающий своим японским или американским «коллегам», укрупнялся гражданский сектор, и через каких-то двадцать пять лет после отмены статуса закрытого объекта Балтийск было не узнать.       Север города был отдан на откуп торговле и финансам, чему помогал порт и железнодорожные вокзалы, а юг стал спальным районом и местом собрания всех развлекательных и муниципальных учреждений, вроде известного Балтийского Института Торговли. Однако нельзя было сказать, что север полностью превратился в рабочую зону. По правую сторону Балтийки, как местные называли их речушку, тоже были редкие вкрапления жилых домов. В основе своей старых еще советских построек, а временами и даже имперских.       Тех, до которых не добралась рука социалистического правительства по причине удаленности или нерентабельности сноса, но которые и как-либо содержать никто не собирался. Чем, конечно же, воспользовались новые правители города, приводя Балтийск в надлежащий вид, реставрируя и продавая строения всем желающим. Но некоторые микрорайоны все равно оставались довольно мрачным местом, до куда не дошли руки уже капиталистов. И которые так облюбовали дети изза различных баек и страшилок, связанных с подобными местами.       — Саша, стой! — кричала маленькая девочка лет так двенадцати, одетая в зимнюю аляповатую одежду, хоть снега вокруг пока и не было.       Что она забыла одна на темных и частично заброшенных улицах окраин Балтийска? Видно, что и самого ребенка окружающие пейзажи довольно нервировали, но она продолжала двигаться в глубь и звать неизвестного Сашу. И когда в очередной раз на ее крик ответом была леденящая душу тишина, девочка стала испуганно озираться, дрожа от накатившего ужаса окружающих строений, а точнее историй, что так и сопровождали эти места. Историй, которые редко заканчивались хорошо.       — Бу! — выскочил со спины девочки фигура, изображающая приведение, вызвав у той пронзительный визг.       — Мама! — отскочил от «призрака» ребенок на добрую пару метров, попутно падая на пятую точку и истошно вопя. — Не ешь меня!       — Зря, ты забралась одна сюда, — фальшиво гундосил неизвестный, не очень удачно пытаясь скрыть свой моложавый голос. — Никто не может просто так ходить по моим владениям! Тебя ждет наказание!       — Мама! — навзрыд плакала девочка, закрыв глаза руками и не обращая внимание на торчащие из—под черной ткани, которой был накрыт «призрак», ботинки и штаны, не очень вписывающиеся в образ злого духа. — Мама, спаси!       — Никакого спасения не будет, бу—га—га!       — Нет!       — Ах-ха-ха-ха, ты такая плакса, Оля, — перестал притворяться мальчик и стащил с себя ткань, явив на свет свое довольное розыгрышем лицо. — «Нет, не надо меня есть!». Ха-ха-ха, я же приведение, дурында, а не какой-нибудь вампир. Призраки не едят людей, они высасывают души, это все знают.       — Саша?! — не веря своим ушам, взглянула через ладошки девочка на причину своих слез. — Это ты?       — Нет же, мелкая, я злой дух, что убивает всех детей, забредших сюда, — раздраженно процедил Саша, убирая ткань обратно в рюкзак, висевший на его спине. — Ну, конечно, это я, дурочка.       — Т-тогда зачем ты меня испугал! — воспылала праведным гневом жертва психологической атаки, вытирая оставшуюся влагу из раскрасневшихся глаз. — Я все маме расскажу. Она тебя накажет!       — Не только плакса, так еще и ябеда, — тыкнул в нее пальцем Саша. — Тоже мне, сестра.       — А зачем ты свою сестру пугаешь? — топнула ножкой школьница, оттирая грязь со своей курточки. — Я же чуть тут не потерялась, хотя мама говорила тебе следить за мной.       — И я следил, — подошел к ней в упор брат, возвышаясь на пол головы. — Ни разу взгляд с тебя не свел. Особенно, когда ты на землю от страха шлепнулась, ха-ха.       — Дурак! — ударила веселящегося шутника Оля, но силы нанести ему действительно какого—то урона у нее не хватило. — Точно маме расскажу. Пошли, домой.       — Бе-бе-бе, — передразнил сестру молодой Александр, отворачиваясь. — Никаких домой, у нас сегодня есть задача.       — Нет у нас никаких задач, и уже становится поздно. Солнце почти село, — указала своей крохотной ручкой пятиклассница в сторону почти спрятавшейся звезды. — Если мы поздно вернемся, нам папа ремня всыпет.       — Хватит ныть, мелюзга, — поправил свою шапку старший брат, смерив сестру презрительным взглядом. — У меня все под контролем. Мы должны поставить крестик на обозначенном месте.       — Мы? Это ты поспорил с парнями из параллельного, что сунешься сюда, — возмущению малютки не было предела. — Тут страшно, я хочу домой.       — А я хочу доказать, что я крутой, — вновь развернулся к родственнице парень, встав в горделивую позу, сложив руки на груди. — А без меня ты одна ходить домой не можешь, поэтому мы сейчас быстро найдем ту заброшку и вернемся назад. Понятно?       — Ты – тиран, — показательно повернул голову в сторону Оля. — Но больше не убегай от меня. И не пугай!       — Одна и та же шутка, повторенная дважды, смешнее не становится, — философски изрек Саша и, схватив сестру за руку, направился дальше вглубь темного района.       — Откуда ты вообще взял эту простынь? — разбавила возникшую напряженную тишину девочка, с тревогой посматривая на окружающие их дома, нуждающиеся в капитальном ремонте.       — Это не простынь, а штора, дурочка. Я ее из дома взял специально для того, чтобы проверить тебя на храбрость. Проверку ты не прошла, — оскалился мальчик, наблюдая за покрасневшим от злости лицом сестры.       — Дурак! — снова ударила Оля его по плечу.       Так и шла парочка по узеньким и тесным улочкам между низеньких, но довольно страшно выглядящих в наступившей темноте домов. И чем дальше они ступали в эту область, тем тише и реже становились их перепалки, пока наконец вообще не прекратились. Фонари здесь были редкостью, ведь тут практически никто и не жил, а редкие бродячие псы лишь подстегивали атмосферу ужаса своими сверкающими в тени глазами и пронзительным воем. Брат с сестрой жались друг к другу каждый раз как такое происходило, но продолжали идти вперед.       Хотя вернее было сказать, что шел один Саша, а сестру он больше тащил, ведь ту чуть ли не парализовало от страха. Слишком сильно на впечатлительную детскую психику отпечатались бесконечные истории ужасов о подобных местах, недавний пранк брата и бравшая все в свои щупальца ночь, опустившаяся на Балтийск. А еще ветер порой издавал слишком инфернальные звуки, проникая в разбитые окна некоторых заброшек, что тоже сильно давило на нервы детям.       — Давай вернемся домой, Саша, — сглотнула в очередной раз Оля, стуча зубами друг об друга. — Вдруг тут живет маньяк?       — Все нормально, — тихо буркнул парень, обхватив руку сестры покрепче. Как бы он не пытался выставить себя бесстрашным взрослым мужчиной, не по себе было и ему. — Мы почти пришли. Тут где-то должно быть кирпичное двухэтажное здание.       Хоть Александр и помнил наставления своих знакомых из школы и примерную карту местности, но чем дольше они шли по безлюдным улочкам, тем больше начинал подозревать, что в темноте он что-то перепутал, и они похоже заблудились. Но делиться подобными мыслями с младшей сестрой шестиклассник точно не собирался, ведь это бы уронило его авторитет в ее глазах. Поэтому Саша продолжал с упорством ледокола идти по закоулкам в надежде выйти к нужному зданию. Единственным его спасением были светящиеся вдалеке небоскребы, немного помогающие в ориентировании.       Но это не спасло парочку ребятишек от попадания в какую-то подворотню очередного старого и чуть ли не разваливающегося дома в этом неблагополучном районе, что оказалась тупиком. И куда идти дальше они уже не понимали, а спросить было не у кого.       — Почему мы остановились, Саша? — прижалась сильнее к брату Оля, рассматривая широкими глазами голые ветки деревьев, что в темноте напоминали зубы сказочных чудовищ. — Тут страшно, пошли домой.       — Сейчас, дай только оглядеться, — с проскочившими нотками боязни ушел от ответа мальчик, изучая местность и не имея ни малейшего понятия, где они оказались. Оставался лишь вариант звонка родителям, чтобы те отыскали своих потерявшихся чад, но тогда им точно влетит. А наказания от своего сурового отца не хотел ни Саша, ни Оля, поэтому парень пытался найти хоть какой-нибудь ориентир, ведь атмосфера здесь с каждой минутой становилась все мрачнее и мрачнее.       — Саша, — совсем тихо прошептала девочка, чуть не хныкая, — Отведи меня домой.       — Я сказал: отвянь, мелочь. Я думаю, — слегка сорвался на нее школьник, лоб которого покрылся испариной, хотя на улице была почти минусовая температура. — Нам надо идти… вон туда.       — Ты уверен? — с надеждой в глазах спросила Оля.       «Нет», — пронеслось в мыслях у мальчика, но ответил он иначе.       — Ну конечно, я же твой крутой брат, я всегда знаю, что делать, — как бы не хотел Саша сказать это твердо, прозвучала фраза как-то не уверенно.       — Вы потерялись, дети? — резко обрушился на ничего не ожидающих ребят вопрос, откуда-то из-за их спины.       — А-а-а-а-а! — в унисон завопили брат с сестрой, разворачиваясь к новому источнику страха. Причем Саша умудрился, не задумываясь, отодвинуть Олю себе за спину.       И тут им удалось рассмотреть незнакомца, что так внезапно оказался позади них, и подход которого не заметил никто. Им оказался мужчина в черном пальто, вокруг шеи которого был обмотан ярко-красный шарф, что неплохо сочетался с копной огненно-рыжих кудрей, спускающихся аж до шеи мужчины. Но самым странным в его образе были солнцезащитные очки, которые закрывали глаза неизвестного. Видимо пародию на «Антошку» не очень смущала окружающая темень и почти наступившая зима.       — Ну что вы затихли? — с легкой усмешкой поинтересовался обладатель рыжей гривы и болезненно бледной кожи. — Язык проглотили?       — Не-нет, м-мы не потерялись, — отмер первым Саша, судорожно разглядывая новое лицо. — Мы шли домой из школы и решили сократить через дворы.       — Правда? — легонько наклонил голову мужчина в очках. — Что-то я в первый раз вижу вас здесь. А ближайшая школа, насколько знаю, вообще не близко. Мне кажется, что ты чего-то не договариваешь, мальчик.       — Да, мы потерялись, дяденька, — вмешалась в разговор Оленька, выглядывая из-за спины брата. — Мы случайно зашли и заблудились.       — Оля, — шикнул на нее уязвленный брат, ложь которого раскрыли, так еще и прилюдно назвали «Сусаниным».       — Вот так бы сразу, — еще больше выросла улыбка незнакомца. — А вам не говорили родители, что ходить одним вечером по улице не к добру? Особенно в столь, — развел руками рыжий, — неблагоприятных районах. Тут постоянно пропадают люди, ходят бандиты и наркоманы. Уж точно не место для столь юных детишек.       — Она же сказала, что мы тут случайно. И мы хотим вернуться домой, — принял свою роль неудачника, который не смог справится с заданием, Саша. — Можете помочь нам выйти отсюда, пожалуйста? Хотя бы до Красноармейской.       — Пожалуйста, — с мольбой протянула Оля.       — Хах, ну, не надо меня так смущать, — провел рукой по волосам мужчина, хмыкнув. — Как я могу не помочь детям в беде? Идите за мной.       Сделав пару шагов в другую сторону, взявший на себя роль проводника человек остановился и оглянулся на так и не сдвинувшихся ребят.       — Вы чего встали?       — Мама говорила нам не ходить с незнакомыми дядями, — словно подозревая неприятность, ответил Саша, придерживая сестру. — Давайте, вы нам просто покажите куда идти, а дальше мы сами.       — Не доверяешь, да? — добродушно кивнул незнакомец. — Похвально, однако и отпустить вас одних я не могу. Моя совесть взрослого не позволит. Вдруг с вами что-то произойдет?       — Саш, давай просто пойдем с ним? — попыталась разжалобить брата девочка, которую вся их затея уже сильно утомила.       — Ммм, хорошо, видите нас, мистер, — сдался в итоге парень.       — Мистер? Интересное прозвище, — опять хмыкнул рыжий, пока они втроем выходили из подворотни. — Но почему именно оно?       — У вас есть заметный иностранный акцент, — смущаясь ответил ему Саша, чувствуя, как весь накопленный им стресс потихоньку улетучивается.       — Правда? — поднялись брови у их спутника. — А я думал, что избавился от него. Я, видите ли, дети, редко общаюсь с другими людьми.       — А почему? — включилась в разговор Оля, которая тоже перестала обращать внимание на ранее пугающую ее обстановку.       — Не люблю человеческое общество, поэтому и живу здесь на отшибе. — И вам не страшно? — удивилась девочка.       — Нет, я видел на своем веку слишком многое, чтобы меня пугала такая обстановка, — легкомысленно ответил мужчина. — Но вот вам находиться здесь действительно может быть опасно.       — Извините, мистер, а как вас зовут? — подхватила обращение за своим братом Оля. — И откуда вы?       — О, хех, я из Польши, — поправил свои темные очки рыжий. — Можете звать меня Новак.       — Хм, мистер Новак, — обратился к нему Саша, через пару минут ходьбы, когда заметил, что они идут по знакомым местам. — Я уже понял, где мы. Спасибо, что вывели, дальше мы сами пой…       — Я так не думаю, — внезапно остановился мужчина, вынудив детей испуганно замереть. — На дворе уже поздно, а вы, наверное, устали и проголодались. Давайте зайдем ко мне домой, я о вас позабочусь.       — Родители наказывали нам не ходить домой к малоизвестным взрослым, — напомнил ему Саша, напряженно оглядываясь в поисках других людей или путей побега, схватив сестру за руку. — Спасибо за предложение, но мы, пожалуй, откажемся и…       — Откажетесь? — развернулся к ним Новак, а в голосе его проскочили непонятные нотки. — Почему? Вам так плохо в моем присутствии?       Брат с сестрой отступили на шаг назад, но их спутник на это никак не отреагировал, продолжив пилить взглядом из-под очков. Возникла пауза, во время которой на детей вновь накатил первобытный страх, не позволяющий сдвинуться дальше, даже когда поляк начал приближаться к ним, снимая свои окуляры. Под ними оказалась пара цепких глаз цвета алой крови, что, не моргая, смотрели на детей, вызывая подспудные ассоциации с хищником. А потом в них будто блеснуло золотом.       — Зачем вам идти куда-то на ночь глядя? — дружелюбно поинтересовался Новак, продолжая поддерживать неразрывный визуальный контакт с детьми. — Оставайтесь у меня, вам понравится, а завтра пойдете домой.       — Мы не мож…, — начал было Саша, но вдруг внезапно понял, что предложенная Новаком идея действительно неплоха. На дворе почти ночь, холодно, темно, а рыжий поляк предлагает еду. Надо соглашаться. — Хорошо. Ты согласна, Оля?       — Да, — монотонно ответила девочка, непрерывно смотря в пожелтевшие глаза мужчины.       — Отлично, — лишь улыбнулся тот, на миллисекунду показав свои удлиненные клыки.

***

      Очнулся Саша уже в тепле дома. А точнее в неизвестной ему столовой, сидя за большим деревянным столом. Его окружала пара пустых красивых тарелок с остатками еды, а на соседнем стуле развалилась мирно посапывающая Оля, опираясь сонным личиком о столешницу. Видимо ее сморило от еды и тепла, как и самого Сашу, но тот смог проснуться и теперь словно в первый взгляд разглядывал помещение, которое больше подходило на комнату из дома с привидениями, чем место, где живут люди: обшарпанные стены, паутина в углах и частично посыпавшийся потолок. Но при этом чувствовалось, что дом этот был построен для людей вполне богатых, вот только за ним долго никто не ухаживал.       — Эй, Оля, проснись, — пихнул сестру парень, но никакой реакции от той не последовало. Словно она и не почувствовала довольно сильный тычок.       Попытавшись вспомнить, что же произошло перед тем, как Александр проснулся здесь, мальчик вдруг внезапно осознал, что память его услужливо подкидывает нужные фрагменты, хотя секунду назад казалось будто у него частичная амнезия. Из воспоминаний Саша понял, что это дом Новака, их нового польского друга, который изъявил желание позаботиться о бедных потеряшках, за что Саша был очень ему благодарен. Да дом выглядел так, словно его нужно сносить, но в этом районе все здания такие, тем более еда была вполне вкусной, а Новак оказался отличным товарищем, который после ужина предложил детям поспать, что они радостно и сделали.       И плохо, что Саша внезапно проснулся и нарушил пожелание своего друга. Ему стоит лечь спать дальше, как сделала его сестра. Да, точно, именно так ему и следует поступить. И собирался мальчик последовать навязчивой мысли в своей голове, как случайно проведя рукой по поверхности стола, он всадил себе в палец здоровенную занозу, боль от которой резко прочистила ему разум, и желание спать тут же исчезло. Вытащив чуть ли не щепку, юноша еще раз попытался пробудить сестру, но опять у него ничего не вышло.       Тогда он решил найти Новака и спросить у него, почему Оленька не реагирует на тормошения. Вдруг она заболела? Покинув столовую и поплутав по темным коридорам, заваленным различным мусором, Саша наткнулся на лестницу, ведущую куда-то в подвал. По началу он не хотел туда спускаться, но неизвестная струна внутри него шевельнулась, и покрывшийся толстым слоем мурашек парень начал свой спуск внутрь, скрипя старыми и явно в некоторых местах подгнившими досками.       Оказавшись внизу, перед Сашей открылся обычный сырой подвал, состоящий из основного лобби и проходов в другие комнаты. Ведомый наитием, мальчик направился в ближайшую коморку и обнаружил там что-то вроде кабинета со столом, заваленным различными книгами и пожелтевшими от старости бумагами, на которых были нарисованы странные геометрические фигуры с подписями на еле знакомом славянском языке, видимо польском. В другой комнате, кратно большей предыдущей, оказалось просторная пустая зала, на каменном полу которой было выдолблено какое-то схематичное изображение, напоминающие те рисунки в мастерской/кабинете.       А третья комната оказалась заперта тяжелой железной дверью, часть которой покрывали неизвестные символы. Поняв, что ничего интересного больше он здесь не найдет, Саша собрался отправиться наверх, чтобы продолжить искать Новака, но стоило ему пройти пару метров, как дверь за его спиной громко отворилась, и скрип, с которым она это сделала, заставил сердце мальчишки уйти далеко в пятки. Хотя нет, это были лишь цветочки. Что реально заставило Александра почувствовать холод смерти на своей шее, так это…       — А я-то думал, что потревожило Ограничивающий Барьер? — с некой толикой грусти в голосе сказал искомый огненно-рыжий поляк. — И как только ты смог так быстро освободится от заклинания, мальчик?       Чувствуя, что его собственное горло пересохло, а пальцы на руках и ногах стали коченеть, Саша с раскрытыми от ужаса глазами смотрел на стоящее перед ним… чудовище. Да, иначе никак назвать его было нельзя. В кухонном фартуке мясника, по которому до сих пор стекали капли крови, с таким же заляпанным тесаком стоял Новак, чье лицо выражало лишь вселенскую печаль. Но обратил внимание Саша не на его эмоции, а на красные разводы с кусочками мяса, что покрывали всю область вокруг его рта, в котором отчетливо виднелись нечеловечески длинные клыки. В купе с тусклым светом ламп подвала, это создавало картину непередаваемого ужаса, леденящего всю детскую душу. И парень был абсолютно точно уверен, что жрал этот монстр отнюдь не животных.       — Ты должен был спать еще часов шесть и не увидеть всего этого, — спокойно произнес вампир, смотря на него. — Видимо у тебя есть какая-то врожденная устойчивость к магии. Если бы не Война, я бы с радостью попытался разобраться, но увы.       Тринадцатилетний мальчик по стечению тоскливых обстоятельств оказался в самом центре логова Мёртвого Апостола. И судьба его была предрешена, как только он взглянул в кровавые глаза Новака, ведь ничего больше увидеть ему уже было не суждено. Мистические Глаза Зачарования, присущие части живых мертвецов, не отпускают свою жертву просто так. Вот и юные Саша с Олей закончили свой мирской путь в ловушке высшего хищника человеческого мира, но в отличие от других жертв данного Мёртвого Апостола они не пошли ему в пищу.       Нет, их кровь, выпущенная прямо из еще живых тел, стала наполнять долы в помещении подвала и растекаться по специально выдолбленным в камне каналам, превращая серый пол в основу кровавого ритуала Призыва, выступая в качестве усилителя обряда. Жертвоприношение всегда было одним из самых действенных способов добиться чего-либо от мистической стороны известного людям мира. Тем более, если подношение еще совсем маленькие и чистые дети.       — Мне очень жаль, — склонился над еще теплыми трупами мальчика и девочки Новак, успевший помыться и переодеться перед самым важным событием в его жизни после собственной смерти. — Мне, правда, жаль, что пришлось так с вами поступить.       Не смотря на кажущуюся лицемерность ситуации, голос Апостола был по-настоящему искренен, а его измененная темной магией душа действительно болела по убитым детям, которые не должны были до последнего понять, что их ждет. Но мальчишка оказался способен частично сопротивляться Мистическим Глазам, превратив милосердное убийство во сне в жуткую, с точки зрения любого нормального человека, расправу. И сохранивший, по его собственным мыслям, человечность поляк оплакивал очередных жертв его вампирской природы.       — Ну ничего, ваша смерть станет одной из последних, — собрался с духом Новак и поднялся на ноги, хватаясь от внезапной вспышки боли за грудь, на которой были заметны зарубцованные, но все еще ноющие круглые ранения. — Когда я выиграю, больше не надо будет питаться людьми, сдерживать голод и боятся чертовых священников. Я вновь стану человеком.       Достав из кармана листок и начав сверять по нему получившуюся картину Круга Призыва, очередной потенциальный участник Войны за Святой Грааль приготовился к ритуалу. Положив по центру получившейся кровавой окружности сверток, внутри которого был золотистый осколок брони, Апостол отошел подальше от устроенной им картины и достал другую бумажку, где было по памяти написано заклинание Призыва.       — Ублюдочный мальчишка, — тихо прорычал мертвец, пытаясь разобраться в собственных каракулях. — Когда призову Слугу, первым же делом я найду тебя и выпотрошу за подобное издевательство.       Внутри его сознания промелькнул недавний эпизод, как сам Новак становится жертвой неожиданного нападения, результатом которого стали множественные пулевые ранения груди и кража столь лелеемого им дневника, где были записаны все подробности Войны за Святой Грааль бывшим хозяином польского Апостола, у которого в свою очередь украл дневник сам Новак. И столь пренебрежительное отношение к его персоне бесило рыжего до невозможности. Его, существо, стоящее на более высокой ступени пищевой цепи, «застрелил» какой-то обычный человек, даже не маг! Как бы сам Новак не хотел перестать быть вампиром, подобное слишком сильно задевало струны его гордости, и потому он желал отмщения.       Выставив руку в сторону круга, Апостол стал читать заклинание. Поскольку оригинал был им потерян, то читал он его по памяти, как и создавал сам Круг. И именно поэтому он пользовался не только своими собственными Магическими Цепями, а также жизненной энергией так удачно попавшихся в его лапы детей, которая должна была значительно увеличить выброс Маны в ритуале, а следовательно, привести в этот мир гораздо более сильного Слугу. Того, кто поможет ему наверняка победить в этой Войне и лишиться всех вампирских слабостей, превратив вечного страдальца Новака в совершенное существо.       — Коль услышишь ты мой зов – явись!       Выкрикнул последние слова его заклинания Апостол, вливая всю свою энергию до последнего остатка в обряд. Кровь, выступающая в качестве границ схемы и катализатора вспыхнула, испаряясь, а комната потонула в свете, результирующем об окончании Призыва. И новый член смертельной битвы вступил в пределы мира живых. Тут же грудь живого мертвеца вновь пробил выстрел боли, и тот разорвав одетую бордовую рубашку – алый явно был его любимейшим цветом – уставился на проявляющиеся контуры Командных Заклинаний в виде странного загнутого треугольника прямо напротив его сердца.       — Скажи мне, ты ли – Маг, что решил добиться Грааля? — отвлек рыжего от созерцания доказательства бытия Мастером властный и красивый мужской голос, принадлежащий только что появившемуся Духу.       — Отчасти вы правы, но… — хотел было поправить его Апостол, поднимая голову, но был остановлен фактом, что Слуга уже потерял всякий интерес к нему, рассматривая трупы детей, которые больше напоминали собой мумии, чем живых еще минут десять назад существ.       — А дворняги все также мрут под стопой возжелавших силы, хах, — усмехнулся чему-то своему золотоволосый блондин среднего роста, чьи темные с красным глаза осматривали место своего призыва. — Значит ты, давно мертвый враг людей, мой так называемый «Мастер», — словно выплюнул последнее слово новоприбывший.       Всю грудь Слуги покрывала золотая броня из огромного числа плотно сцепленных пластин, которая плавно перетекала в наплечники и боевую юбку, оставляя открытыми руки и голени мужчины. Но там, где не было брони, была различная драгоценная бижутерия в виде всяких колец, браслетов и сережек, что сразу говорило о высоком положении Слуги в его родном времени.       — Я бы не стал называть себя вашим Мастером, — упал на одно колено Новак. — Я прекрасно понимаю, что даже стоять вровень с представителем королевских кровей не имею права. Прошу лишь об одном, позвольте мне быть вашим союзником или хотя бы подчиненным в грядущей Войне.       — Ха-ха-ха, — громко рассмеялся блондин, излучая чистое довольствие ситуацией. — Мне уже нравиться этот новый мир людей. Когда создания, подобные тебе, с ходу осознают свое положение в иерархии, подчиняясь сильному и достойному.       — Могу ли я узнать ваш класс, о повелитель? — поднял свой взгляд Апостол, полностью свыкаясь со своей второстепенной ролью в этих отношениях. Всё-таки, он сам выбирал кого хочет призвать.       — Что за глупые вопросы? — с легким презрением дернул носом Слуга. — Естественно, единственный и неповторимый Арчер. И в этот раз никакие Боги даже не подумают встать на моем пути.