Парадоксальность предпочтений

      В своей жизни Сонхун много чего не любил: рано вставать, но каждый день был вынужден просыпаться в шесть утра; крепкий американо, что продают в кофейне рядом с университетом, и который он заливает в себя литрами; громкую музыку, от которой болит голова; коктейльные вишни, от сладости которых сводит зубы; фруктовые сигареты, из-за которых нос чешется и очень хочется чихать.       Ещё к этому списку можно прибавить излишне воодушевленного Джея, который прямо сейчас несётся к нему на всех парах с явным желанием поделиться чем-то. Обычная тактика Сонхуна в таких ситуациях: развернуться и сделать вид, что он не заметил сносящего всё на своём пути парня-башню, распугивающего толпу своим громогласным «Пак Сонхун, я тебя вижу! И не делай вид, что ты меня не заметил!» Джей едва успевает затормозить прямо перед густыми кустами шиповника, которые скрывают от лишних глаз курилку, когда Сонхун поворачивается к другу и осматривает его излишне довольный вид. И лучше бы Джею упасть в этот дурацкий шиповник. Сонхун бы пожалел несчастное растение.       – Ты какой-то подозрительно радостный для восьми утра. Что произошло?       Джей лишь смеётся с его скептического взгляда и вопросительно вздернутой брови.       – Разве для радости должна быть причина, мой хмурый друг?       И он аккуратно разводит ветки руками, пропуская Сонхуна вперед, и заходит следом.       – В понедельник, в восемь утра - да, должна.       В курилке в столь ранний час нет никого и Сонхун устало прислоняется к кирпичной кладке стены, ещё прохладной в такое время, и вынимает из кармана пачку сигарет и зажигалку. Джей делает тоже самое и они синхронно затягиваются никотиновым облаком. Молчать с Джеем – это уютно, хорошо, правильно. Каждый из них погружен в свои мысли, настраивается на день и строит планы, но думать о чём-то таком насущном и тривиальном намного легче, когда рядом кто-то близкий. Джей для Сонхуна – человек комфорта. Хотя иногда ему очень хочется свернуть шею.       – Доброе утро!       Звонкий голос разрезает тишину и Джей вздрагивает, сразу меняясь в лице. Сонхун готов дать руку на отсечение, что сейчас внутри друга вопят сирены, девять персоналий его многогранной личности собрались на консилиум, а сердце готово разорваться от переизбытка восторга. Потому что Джей очевидный. Сонхун давит слабую улыбку и машет рукой с зажатой в ней дымящейся сигаретой.       – Привет, Чонвон.       Чонвон – красавец, отличник, спортсмен и просто милашка в одном флаконе, улыбается ярко и машет приветливо, отчего кажется, что в мире стало чуточку светлее. Или Сонхуну стоит сходит к окулисту. Чонвон, как и всегда, бодр и свеж, несмотря на раннее утро. Его свежевыкрашенные волосы сверкают в солнечном свете ослепительнее золота, а светло-карие, почти янтарные глаза весело поблёскивают. Позади раздается кашель, сдавленное «Привет» и Сонхун едва не закатывает глаза, прямо сейчас готовый взять свои слова обратно: Джей не просто очевидный – он слишком очевидный.       Из-за мысленных насмешек над лучшим другом, который прямо сейчас готов отдать Богу душу за возможность находится так близко к объекту обожания, Сонхун пропускает момент, когда в курилке появляется четвертая фигура. Этот некто высокий и стройный, с копной густых платиновых волос, с цепляющим взглядом хитрых лисьих глаз цвета молочного шоколада и пухлыми губами, что растянуты в дружелюбной улыбке. Они встречаются взглядами и Сонхун чуть склоняет голову в немом приветствии, делая очередную затяжку и выпуская сизый дым, пока незнакомец улыбается ещё шире и поправляет лямку рюкзака на плече. Их немые переглядки прерывает Чонвон, который, оторвавшись от терзания то пугающе бледнеющего, то предательски краснеющего Джея, подходит к незнакомцу и закидывает руку ему на плечо. Где-то что-то затрещало. А, нет, это всего лишь терпение Джея.       – Я же вас не представил! Сонхун, Джей, это мой друг – Сону. Перевелся к нам из другого университета, учится на лингвиста! Сону, это Джей и Сонхун – также мои друзья.       – Приятно познакомится, Сону. – Мигом расслабившийся после фразы про друга Джей протягивает руку для рукопожатия и тянет губы в своей обаятельной улыбке, из-за которой кто угодно может растечься лужей по асфальту. И в этом весь Джей: добрый, веселый и обаятельный, со сбивающей с ног харизмой и дерзким взглядом ярких глаз.       – Привет. – А в этом весь он, Пак Сонхун: коротко и ясно, без лишних сантиментов. Сону поворачивается к нему и пожимает ладонь.       – И мне приятно познакомиться.       Его ладонь теплая, а кожа мягкая и нежная на контрасте с его огрубевшими пальцами. Сонхун отмечает, что касаться руки Сону – приятно. Сигарета летит на крошку асфальта и тухнет, раздавленная подошвой его кроссовка. Сонхун поворачивается к Джею, что ловит жадно каждое слово Чонвона, который что-то втолковывает про какой-то фестиваль, и коротко ухмыляется. Даже если бы Чонвон рассказывал что-то про кольчатых червей, Джей точно также продолжал бы стоять едва ли не с открытым ртом. Сону, встав рядом, тоже смотрит на этих двоих и улыбается.       – Чонвон ему нравится?       Сонхун искренне считает, что эту фразу нужно произносить без вопросительной интонации.       – Ты это заметил, хотя мы знакомы меньше пяти минут. Я всегда говорил, что Джей слишком очевидный.       Сону тихо смеется и смотрит лукаво из-под ресниц, что отбрасывают тени на очаровательно румяные щеки, а Сонхун думает о том, что смех у Сону очень красивый. И Сонхун готов сделать любую, даже самую абсурдную вещь, чтобы ещё раз услышать этот смех.       – Это трудно не заметить, знаешь ли. Но это довольно мило. Джей похож на этакого огромного золотистого ретривера, что покоряется воле маленького котенка.       И снова смеется, глядя на отчаянно краснеющего Джея, который готов, кажется, сквозь землю провалиться. Сонхун считает, что Сону прав. А еще Сонхун считает, что Джей выглядит как дурак. Хотя он всегда так выглядит. О чем он и сообщает другу, когда Чонвон, взяв с них обещание встретиться в обед, уносится в сторону учебного корпуса, тараня на буксире Сону, с которым Сонхун в последний раз встречается глазами, пока они окончательно не исчезли среди толпы спешащих на занятия студентов.       – Даже мне уже неловко от того, каким кретином ты выглядишь. А мы знакомы уже столько лет.       – Ему так идет этот цвет волос.       Джей скулит восторженным щенком и явно не вслушивается в то, что говорит ему лучший друг, потому что рядом с Чонвоном у него отключается мозг. Хотя в его наличии Сонхун очень сильно сомневается. Он вздыхает слишком обреченно и с видом вселенской усталости на лице смотрит на наручные часы, которые уже кричат о том, что они опаздывают.       – Пошли, Джей.

***

      В своей жизни Сонхун много чего не любил: огромные очереди в столовой, ожидание в которых затягивается почти на весь перерыв; шумных студентов, что гомонят слишком громко, отчего голова идёт кругом; влюбленного до безобразия Джея, что согласился на обед в университетской столовой вместо уютной кофейни.       С трудом отстояв кажущуюся бесконечной очередь, Сонхун берёт кофе себе и Джею. Оглядываясь в поисках столика, где его должен ждать друг со своим ненаглядным, Сонхун тихо бормочет ругательство себе под нос, когда замечает три фигуры за столом в самом углу, путь к которому лежит через несущихся по своим делам студентов и спешащих преподавателей - читай как, через пот, кровь и слёзы. Стоит Сонхуну подойти к столу, как он едва не слепнет от улыбки Чонвона.       – И снова привет!       Сонхун лишь кивает молча и садится рядом с Джеем, в руки которого практически пихает стаканчик. Напротив, почти уткнувшись в носом тетрадь, сидит Сону и на его приход никак не реагирует, пока Чонвон не пихает его локтем в бок. Сону поднимает глаза и улыбается приветливо, в точности как утром. И сердце в груди бьётся спокойно, и дыхание не перехватывает, и руки не дрожат. Он просто понимает, что тонет в теплых радужках цвета молочного шоколада. Сону закрывает тетрадь, откладывая её в сторону.       – Что это?       Джей, до этого болтающий с Чонвоном, с удивлением смотрит на друга. Сонхун никогда не начинает разговор первым, если в этом нет острой необходимости. Сейчас такой необходимости точно не было, потому что Сонхун не из тех, кто будет смущаться молчания, а, даже напротив, обрадуется, что можно обойтись без социального взаимодействия. Чонвон тоже замолкает и переводит взгляд с Джея на Сону, который явно теряется от такой странной реакции на столь обычный вопрос.       – Слова с переводом. Каждый день я учу по десять английских слов.       Сонхун слушает внимательно, пока он говорит, а после понятливо кивает и отворачивается к окну, рассматривая кроны густых деревьев. От созерцания пейзажа его отрывает звонкий голос совсем рядом и Сонхун готов закатить глаза, что он и делает, когда слышит такое надоедливое:       – Сонхун! А я тебя обыскалась уже!       Чон Хиджин, громко стуча каблуками, идёт к их столу, довольно ловко маневрируя между людьми. Если бы можно было раствориться в воздухе, то Сонхун непременно провернул бы этот трюк, но, к его сожалению, это невозможно, а Хиджин уже уселась рядом и принялась постукивать своими длинными ногтями по поверхности стола. Ещё на первом курсе эта девушка решила, что Сонхун ей нравится и что он непременно должен стать её парнем, и вот уже четвертый год ходит за ним хвостом, абсолютно не обижаясь на отказы и ни минуты не отчаиваясь из-за очевидной холодности и равнодушия в ее сторону. Она Сонхуна раздражает. Сколько бы он не пытался отвадить её – ничего не помогает, девушка прёт вперёд с настойчивостью танка, в надежде когда-нибудь сломить его сопротивление.       – Ты что-то хотела, Хиджин?       Девушка ничуть не расстраивается, слыша в его голосе нотки раздражения, а лишь улыбается ярче.       – Хотела пригласить тебя сходить в кино. Там сейчас новый фильм...       – Мне это неинтересно.       Сонхун обрывает её на половине фразы, даже не взглянув на девушку, улыбка которой чуть гаснет, но она тут же берёт себя в руки.       – Тогда можем просто погулять и...       – Хиджин, я не люблю повторять дважды, но для тебя сделаю исключение: мне это неинтересно. Если так хочется с кем-нибудь сходить в кино, то выбери любую кандидатуру, кроме моей.       Хиджин молчит несколько секунд и Сонхун уже было думает, что она поняла намёк, но девушка снова улыбается ярко, отчего его надежды стремительно растворяются.       – Я поняла, у тебя сегодня дела и ты не можешь. В следующий раз сходим! До встречи!       И она торопливо уходит, на ходу доставая из сумочки зазвонивший телефон, пока Сонхун находится на последней ступени отчаяния. Хиджин ему не нравится, пусть он и признает, что она красива и вполне в его вкусе, но навязчивость перекрывает все плюсы, что в ней есть. Сонхун чувствует прикосновение Джея к своему плечу и смотрит на друга.       – Может, всё-таки сходишь с ней на свидание? Тогда она наверняка успокоится и отстанет от тебя.       Чонвон согласно кивает и в глазах его Сонхун видит сочувствие наполовину с доброй смешинкой.       – Джей прав, Сонхун. Почему бы не попробовать?       – А тебе она нравится?       Все поворачиваются к Сону, что сидит, сцепив пальцы в замок и водрузив на них подбородок, смотрит внимательно своими глазами невозможными и Сонхун впервые в жизни теряется под чужим взглядом и не знает, что ответить на этот, казалось бы, простой вопрос.       – Что ты имеешь ввиду? - Чонвон склоняет голову к плечу, не скрывая опасных огоньков, пляшущих в глазах и улыбки коварной. Сейчас он похож на маленького чертёнка, и Сонхун едва не передёргивает плечами от такого идиотского сравнения, что пришло к нему в голову.       – Я имею ввиду, нравится ли она Сонхуну, чтобы идти с ней куда-то. И если нет, то зачем мучить себя и заставлять?       И если бы Сонхун пригляделся внимательнее, то заметил бы, что в глазах Сону разлилось что-то едкое, напоминающее кислоту, стоило им только заговорить о гипотетическом свидании Сонхуна. И если бы Сонхун пригляделся внимательнее, то понял бы, что это самая обычная, ничем неприправленная ревность. Зато это заметил и понял Чонвон, который знает друга как свои пять пальцев, и который отметил недовольно поджатые губы и холодный взгляд, обращенный на Хиджин, отчаянно вешающуюся на Сонхуна. Чонвон улыбается ещё пакостнее, делая мысленную пометку помучить друга и вновь обращает внимание на Джея, который смотрит брошенным щенком. За столом снова воцаряется идиллия, где одни щебечут без перерыва, а другие молчат и бросают друг на друга заинтересованные взгляды.

***

      В своей жизни Сонхун много чего не любил: слезливые мелодрамы, на повторе крутящиеся по телевизору и которые он вынужден смотреть за неимением других вариантов; шумных соседей за стеной, выясняющих отношения; духоту в квартире, которая не уходит, несмотря на сутками открытые окна.       Но Сонхун очень любил своего кота, который прямо сейчас методично топчется на футболке Джея и разрывает ткань острыми когтями, громко мурлыча и явно получая удовольствие от процесса уничтожения забытой и очень дорогой тряпки. Джей явно будет не в восторге. И Сонхуну было бы жаль, если бы не было слишком всё равно, поэтому он просто чешет кота за ухом и продолжает созерцать очередной шедевр корейского кинематографа с Мистером Лапкинсом под боком.       Эта неделя прошла слишком быстро и была наполнена учёбой, шумом, суетой и Чонвоном с Сону на пару. Эти шерочка с машерочкой прилипли к нему и Джею, поэтому каждый день сопровождался ещё и позитивным щебетанием. Джей был настолько счастлив, что сверкал ярче начищенной монеты, Чонвон в принципе всегда ослеплял сильнее солнца, Сону просто спокойно улыбался, а Сонхун бы просто сошёл с ума от созерцания брачных игр, если бы не присутствие Кима. Сону оказался не только красивым, что отметил Сонхун ещё при первой встрече, но и умным, добрый и весёлым. В меру энергичный, он заземлял иногда излишне возбужденного Чонвона и отговаривал от слишком сумасбродных идей, чем спасал Сонхуна от страданий, потому что где Чонвон, там и Джей, а где Джей, там и Сонхун.       И всё-таки Сону очень красивый. Особенно он красивый по утрам, в тот ранний час, когда они вчетвером стоят в курилке, где кроме них никого нет. Легкий ветерок ерошит его платиновые волосы с чуть отросшими темными корнями, обдает прохладой белую шею и яркие щеки, сушит пухлые губы, которыми он сжимает фильтр сигареты с ароматом винограда. Яркие солнечные лучи путаются в пушистых ресницах, отбрасывающих на щеки длинные тени. Его движения, чуть медленные, немного ленивые, приковываю взгляд, а тихий смех и ласковый голос заставляют обратить на него всё внимание. Да, Сону красивый.       Всю неделю Сонхун наблюдал за Сону. За тем, как он что-то объясняет подошедшим к нему на обеденном перерыве одногруппникам; как подшучивает беззлобно над Джеем; как веселится с Чонвоном. Всю неделю Сонхун наблюдал за Сону и пришёл к выводу, что тот ему нравится. Нравится не только как человек или знакомый, но и как парень. Это открытие не было чем-то шокирующим, парадоксальным и выбивающим из колеи. Просто Сонхун слишком хорошо знает себя и способен легко разобраться в своих чувствах, дабы не мучаться от непонимания и путаницы в собственной голове.       От очередной клишированной сцены поцелуя главных героев под дождём отрывает телефонная трель и красноречивое «Кретин» на дисплее. Сонхун поудобнее укладывается на подушках и отвечает на звонок, почёсывая перебравшегося к нему на грудь Мистера Лапкинса под подбородком. Кот урчит от удовольствия и вытягивается во всю длину, чем вызывает у хозяина умиленную улыбку. Хотя, если быть до конца честным, любое действие Мистера Лапкинса вызывает у Сонхуна улыбку.       – Ли Минхо сегодня устраивает вечеринку, на которой планирует в крысу напоить Чонвона и переспать с ним, поэтому у тебя есть полчаса, чтобы собраться, а после мы с тобой поедем к этому ублюдку, дабы я пересчитал ему все зубы.       Кто-нибудь, дайте Сонхуну просто умереть на этом диване и не слышать весь тот бред, что несет явно взбешенный Джей. Он хочет задать тысячу и один вопрос, но решает начать с самого правильного.       – С чего ты взял, что Минхо собирается споить Чонвона? Сам это услышал?       Джей пыхтит, сопит и вообще издает непонятные звуки едва сдерживаемой агрессии, пока Сонхун неторопливо идёт к спальне с телефоном в одной руке и с котом, обвившем его передними лапами за шею, - в другой. Несмотря на огромное желание остаться дома и просто заказать пиццу, он всё равно быстро надевает чёрные узкие джинсы, а на белую футболку накидывает тёмно-синюю рубашку. Отправить Джея одно в дом Ли Минхо? Ну уж нет! Сонхун не хочет быть виновным в смерти бедного парня, а таскать передачки Джею в тюрьму не хочет ещё больше. Она слишком далеко и придётся ехать на автобусе.

***

      В салоне слишком жарко, поэтому Сонхун включает кондиционер, стоит только сесть в машину. Джей сжимает в побелевших пальцах руль и мчится по полупустой трассе слишком быстро, наплевав на соблюдение правил дорожного движения. Сонхун возблагодарил Бога за то, что Минхо живет за городом, иначе с концентрацией ярости и ревности за рулём они бы уже давно попали в аварию. Он смотрит вперед, где в свете желтых фар мелькает дорога, проносятся деревья смазанным пятном и мыслях услужливо мелькает разворошенная теплая кровать, недопитая чашка любимого травяного чай и Мистер Лапкинс, который жалобно мяукал, когда Сонхун уходил.       К дому Минхо они подъезжают довольно быстро. Двухэтажный и просторный, с балконом и бассейном, дом встречает их разноцветными всполохами подсветки, громкой музыкой и взрывами смеха. Джей орлом влетает в открытую дверь и Сонхун торопится за ним. Всё-таки не хочется созерцать расправу над младенцем. В гостиной, куда Сонхун попадает сразу, все играют в такую смешную в своей банальности «Правду или действие», а Джей уже стоит рядом с креслом и что-то втолковывает сидящему в нем, явно не самому трезвому Чонвону, который смотрит с мягкой улыбкой на лице и жмется к Сону, что сидит в том же кресле. Благо, что Минхо нигде не маячит. Сонхун мысленно выдыхает от облегчения и подходит к абсолютно несчастному другу, которого отчаяние готово захлестнуть с головой.       – Ну, Джей, милый... Я ещё недостаточно повеселился! Давай останемся ещё на час!       Чонвон канючит с очаровательной улыбкой, тянет руки к Джею и обхватывает его запястья в попытке потянуть на себя. Джей пытается сопротивляться, качает головой отрицательно и тихо шепчет в ответ, что стоит поехать домой и немного отдохнуть, иначе утром будет болеть голова. Сонхун мысленно хвалит друга за то, что не повелся на это «милый». Сону же, наблюдающий за этим цирком, потягивает что-то из ярко-красного пластового стаканчика и выглядит в принципе довольным жизнью. И даже сейчас Сонхун думает о том, что Сону очень красивый в этой белой рубашке oversizе, заправленной в кожаные штаны, обтягивающие стройные ноги. Платиновые волосы растрепаны в художественном беспорядке, подведённые глаза чуть прищурены, а губы блестят от алкоголя. Пусть Сонхуну и не свойственны глупые мысли, но сейчас он думает о том, какие эти губы на вкус. Взгляд скользит ниже, на кожу шеи, что манит своей чистотой и на острые ключицы, которые виднеются из-под расстёгнутого ворота рубашки.       Сонхун пялится. Сонхун пялится и это замечают. Они с Сону встречаются взглядами и блондин улыбается чуть пьяно, приподнимает стаканчик в руке.       – Ты пялишься.       В голосе Сону нет злости, лишь доброе веселье и совсем капельку самодовольства.       – Да.       Джей рядом сокрушается над Чонвоном, который, окончательно разбушевавшись, рвётся на танцпол, пока он пытается уговорить его уехать домой. Они Сонхуну сейчас мало интересны. Гораздо интереснее для него Сону, что сидит перед ним, закинув ногу на ногу и поигрывает браслетами на запястье правой руки.       – Какой честный ты честный. Мне это нравится. Может ещё скажешь, что хочешь меня поцеловать?       Если этими словами Сону, сверкающий своими лисьими глазами и растягивающий губы в обольстительной улыбке, хотел смутить его, то у него не получилось. Сонхун не из тех, кто так легко смущается из-за озвучивания чего-то, казалось бы, интимного.       – Да, я хочу тебя поцеловать. И отсосать хочу, но об этом мы поговорим позже, когда отвезём Чонвона домой.       После этих слов сердце не сбивается с ритма и дыхание не обрывается, поскольку это всего лишь голая, ничем не прикрытая правда. Сонхун всё так же смотрит на Сону сверху вниз, ничуть не покраснев и ни капли не смутившись. А вот Сону от его слов, казалось, впал в ступор и очнулся уже, сидя на заднем сиденье в машине Джея с головой Чонвона на своих коленях.

***

      Сону всегда нравились честные люди. А ещё ему нравился Пак Сонхун. В самую первую встречу, там, в курилке университета, куда его притащил Чонвон со словами «Сейчас я тебя кое с чем познакомлю! Они тебе точно понравятся! Очень классные!», Сону пропал, стоило заглянуть в чужие голубые глаза. Сонхун тогда был так красив: расслабленные, с ленивым прищуром ярких глаз, он был похож на гибкого кота в солнечных лучах. А стоило Сону услышать его мягкий, мелодичный голос, то он понял, что готов на всё, лишь бы Сонхун говорил постоянно и без перерывов. И всю неделю, что они провели бок о бок, Сону все глубже погружался в этого молчаливого человека. Сонхун говорил совсем мало и редко, но если открывал рот, то Сону считал это манной небесной.       В молчании они въезжают в незнакомый Сону двор, и Джей паркуется рядом с огромной высоткой, сверкающей сотнями горящих окон и балконов. Сону растерян и сбит с толку, поэтому когда выходит, то едва не падает, запутавшись в собственных ногах. От падения его спасает Сонхун, успевший перехватить его за талию и прижать к себе. Горячо. Его пальцы и ладони слишком сильные и горячие. Или это у Сону помешательство. Сонхун смотрит на него своими невозможными глазами, немо спрашивая, всё ли в порядке, пока позади Джей пытается аккуратно вытащить из машины спящего Чонвона и случайно не разбить голову любви всей своей жизни.       Сону идёт за Сонхуном к двери как привязанный, рассматривает широкие плечи и гибкую спину, изучает лохматый затылок, стоя в лифте и краем уха улавливая пьяные бормотания Чонвона и нежные воркования Джея. В квартире Сонхуна темно и тихо. А ещё прохладно и от этого дышать сразу стало легче.       – Джей, отведи Чонвона в гостевую, а потом приходи ко мне.       Джей мотает головой в отрицании и покрепче перехватывает норовящего соскользнуть вниз Чонвона за талию.       – Я останусь ним. На всякий случай. Мало ли, что может случится.       Сонхун пытается что-то сказать, явно возразить, но внутренний голос кричит Сону действовать, иначе потом будет поздно.       – Правильно, пусть Джей останется с Чонвоном. Я не смогу присмотреть за ним должным образом. Поэтому, если ты не против, Сонхун, то я бы остался с тобой.       Казалось, в груди у Сону надулся шарик, что готов был лопнуть от напряжения, стоило Сонхуну замолчать и обратить на него свой взор. Пальцы на ногах поджимаются и он сглатывает, что явно не ускальзывает от внимательного Сонхуна, что смотрит безотрывно, пронзительно, но кивает головой в немом согласии. Он ведет его по коридору и заходит в спальню, чтобы после, когда Джей скрывается в гостевой, а за ними закрывается дверь, повернутся и поцеловать.       Сонхун целует жадно и несдержанно, прижимая к себе за талию и наслаждаясь звуками влажного поцелуя. И Сону отвечает также жадно и несдержанно, Отпускает здравый смысл с поводка и обнимает за шею, притягивая Сонхуна ещё ближе, чтобы ни одного миллиметра между ними и дыхание одно на двоих. Когда они успели оказаться на кровати - загадка, но быть под Сонхуном, цепляться за его плечи и обнимать ногами за талию слишком хорошо, чтобы думать об этом сейчас.       Сону целует глубоко, с отдачей, сплетая языки и гуляя пальцами в волосах Сонхуна. Он настолько увлечён переживаниями за их странные взаимоотношения, что даже не замечает собственную дрожь, когда чужие ладони забираются под его рубашку. Не замечает и того, как сбивается дыхание. А Сонхун целует оставляет укусы на нежной коже, клеймит. Не отрываясь от процесса, стягивает с плеч рубашку, позволяет касаться себя, наслаждаясь тем, как Сону очерчивает ладонями его предплечья и шею, зарывается в густые чёрные волосы.       С какой-то невероятной жадностью Сонхун приникает к тонкой коже шеи, целует и кусает, тут же зализывая свои метки, чем вызывает негромкие стоны, а после переходит к ключицам, что так манили своей чистотой, а сейчас горят огнями его поцелуев. Сону сгорает в его руках, стоит только ощутить первый укус на плече, а после и ниже, на груди и животе. Он опускает затуманенный взгляд на Сонхуна, голова которого почти между его ног, и Сону зажимает его бёдрами, не давая пошевелиться.       – Я тут, вообще-то, пытаюсь понять, в каких мы сейчас отношениях.       – Ты можешь подумать об этом позже, а сейчас просто получай удовольствие.       Алкоголь в крови всё-таки берёт своё и Сону думает недолго. Он расслабляет ноги, позволяя стянуть с себя штаны вместе с бельём. Быть таким открытым непривычно, но это же Сонхун, которого он знает и которому доверяет. Но когда Сонхун касается его, ласково целуя в живот, Сону вздрагивает от окатившей всё тело горячей волны возбуждения и глотает стон, когда его член погружается в теплоту чужого рта. Дыхание совсем сбивается, становится жарко, почти горячо. Губы Сонхуна плавят, язык, скользящий по мягкой коже, доводит до дрожи. Сону шумно выдыхает, путая волосы Сонхуна пальцами, сам путается в чувствах и эмоциях, пока возбуждение волной хлещет по телу так, что дышать почти невозможно. Это искрящееся удовольствие удовольствие, это сокрушающая нежность, это чистое безумие.       Сонхуну хочется отдаться, а в чувствах, что заполонили от макушки до самых кончиков пальцев, хочется утонуть. И Сону понимает, что проиграл, и тонет, тонет, тонет. От ощущения мягкой, мокрой теплоты чужого рта в животе всё скручивает, горит огнём. Ноги Сону у оказываются у Сонхуна на плечах, пятки упираются в спину, пальцы на ногах поджимаются от удовольствия, а из горла наружу готов вырваться сладкий стон, который Сону изо всех сил давит, краем сознания вспоминая, что они в квартире не одни и нужно вести себя тише. Видеть Сонхуна между своих ног, чувствовать его язык, сжимающееся горло – это что-то больше, чем прекрасно. Это что-то за гранью разумного. Его руки крепко держат за бёдра, не дают вырваться, его губы плотно обхватывают покрасневший член, доводят до эйфории. Сону не выдерживает и несдержанно скулит, сжимая густые волосы в кулак. Сам толкается несдержанно бедрами в чужой рот, шумно дышит и словно рассыпается по кусочкам, кончая Сонхуну в рот с тихим стоном, едва успевая прикусить ребро ладони. Его, всего разломанного после оргазма, скрепляют ласковые поцелуи в бёдра, кончики пальцев, бегущие по взмокшей коже, и удивительно тёплый взгляд ледяных глаз. Солёные губы на его губах запечатывают полученное удовольствие в самой душе. Сону не помнит, в какой момент он заснул, но ласковые пальцы, что аккуратно убирают с его взмокшего лба волосы - это последнее, за что уцепилось ускользающее сознание.

***

      Сонхун просыпается от удушающей духоты в комнате и головной боли, что разрывает черепную коробку на куски. Часы на тумбочке показывают четыре утра и Сонхун, тяжело вздохнув, тихо встает с постели, стараясь не разбудить спящего на другой половине Сону. Волосы того разметались по подушке шелковистым облачком, а сам он свернулся в клубочек и тихо сопит, чуть приоткрыв губы. Сонхун несколько секунд смотрит на него, поправляет сбившееся одеяло и выходит, тихо прикрыв за собой дверь. Голова трещит так, что его шатает, и, едва добредя до кухни и чудом не влетев ни в один дверной косяк, Сонхун начинает перекапывать аптечку в поисках обезболивающего. «Тайленол» он находит быстро – благо, что он всегда под рукой –, и проглатывает сразу две капсулы, даже не удосужившись запить их водой.       В квартире стоит уютная тишина, все спят по своим комнатам. Рассвет разливается по сонной земле розоватой волной, неторопливо прогоняя ту полупрозрачную молочную дымку, в которую окутаны сонные и ещё пустые улицы. Тёплый порыв ветра играет с лёгкой занавеской и Сонхун пытается вспомнить, когда успел открыть окно. Видимо, ещё до того, как уехал с Джеем.       Боль постепенно утихает и на Сонхуна волной опускаются воспоминания прошедшей ночи. Он поцеловал Сону и сделал ему минет, а тот был не очень-то и против. Никаких угрызений из-за чувств, никаких мук совести по этому Сонхун не испытывает, поскольку всё произошедшее - желание обоюдное и никто никого не принуждал. Если бы Сону сказал «нет», то они бы просто легли спать, но Сону хотел, да и Сонхун тоже.       Из размышлений его вырывает звук тихих шагов, а после в дверях показывает Сону, сонный и взъерошенный, в футболке Сонхуна, что сползла с одного плеча, где ярким пятном алеет засос. Сонхуну впору бы смутиться, но он с каким-то неподдельным интересом начинает рассматривать свои собственные метки, что украсили шею и плечи Сону. Тот трёт глаза и делает тщетные попытки зачесать волосы назад, но пряди упрямо спадают обратно на лоб и, смирившись со своей нелёгкой долей, он садится на стул рядом и смотрит на Сонхуна в ответ.       – Почему ты не спишь так рано?       Сону нарушает воцарившуюся между ними тишину, проворачивая на запястье свои многочисленные браслеты. Сонхун, глядя на это, думает о том, что стоит купить шкатулку, чтобы прятать украшения от излишне любопытного носа Мистера Лапкинса.       – У меня мигрень. Встал выпить обезболивающее. А ты почему встал?       – Не нашёл тебя рядом.       Сонхун, откровенно говоря, подвисает. Никто из предыдущих партнёров не говорил чего-то подобного, и слова Сону немного удивили его.       – Сонхун, мы будем говорить о том, что между нами было или спишем это на алкоголь и забудем?       Что-то внутри Сонхуна трещит, когда он слышит надежду в словах Сону, а стоит внимательнее вглядеться в глаза напротив, то замечает ещё и какую-то странную тоску. Сону боится чего-то. Боится, что Сонхун оттолкнет его, скажет, что произошедшее ничего не значит. Сонхун не дурак, он видит нервные подрагивания пальцев, неуверенный взгляд из-под ресниц и закушенную губу, что выдают Сону с головой.       – Я не был пьян.       В глазах Сону - удивление напополам с облегчением, на губах - робкая улыбка. Сонхун протягивает руку и берет его ладонь в свою, целуя дрожащие пальцы и наблюдая за тем, что как щеки Сону начинают алеть, а голос хрипит:       – Что ты делаешь?       – Целую твои пальцы. Они у тебя красивые. Я ещё в первую встречу это заметил.       Сону что-то бормочет себе под нос про то, что Сонхун слишком честный, а после резко поднимается со стула и целует. Сонхун не медлит и целует в ответ, запуская пальцы в густые волосы. Этот поцелуй отличается от предыдущих: он медленный и ласковый, от него голова идёт кругом и дыхание спирает, а сердце заходится бешеным ритмом в грудной клетке. Только когда губы начинает покалывать, они отрываются друг от друга, но лишь для того, чтобы Сону, устроившись на коленях Сонхуна, прижался носом к его виску, вдыхая запах шампуня, мятной жвачки и кожи. Сонхун же прижимает его к себе ещё теснее, чтобы ни миллиметра между телами.       Кухню постепенно заливает солнечный свет, а за окном начинают шуметь первые машины. Сону, успевший задремать в тёплом кольце чужих рук, просыпается от ненавязчивого поглаживания по лопаткам и вопросительно смотрит на Сонхуна затуманенными глазами.       – Иди спать.       До сонного мозга вся информация доходит с задержкой и Сону несколько раз моргает, прежде чем обнять Сонхуна за шею покрепче.       – А ты?       – Я всё равно не усну, так что иди и не мучайся.       Сону протестующе мычит и снова утыкается ему в висок носом, перед этим оставляя легкий поцелуй на линии роста волос.       – Без тебя не пойду. И вообще, я хочу пить.       Он слезает с коленей обратно на стул и с блаженной улыбкой смотрит на то, как Сонхун гремит дверцами кухонного шкафа, колдует над кофемашиной, что-то смешивая и заваривая. Когда перед ним опускается чашка малинового чая с мёдом, Сону поднимает растерянный взгляд на Сонхуна, который невозмутимо пьёт свой кофе и смотрит в окно. Он ожидал, что тот приготовит ему кофе, поскольку большинство людей по утрам пьют именно его, но Сонхун приготовил ему чай. Его любимый чай. Отчаянные попытки вспомнить, говорил ли Сону о том, что не любит кофе, но обожает чай приводят к выводу, что нет, не говорил. Сонхун заметил это сам и запомнил. Неконтролируемая волна нежности затапливает с головы до кончиков пальцев. Внешне холодный и равнодушный, Сонхун запоминает такие, казалось бы, мелочи, но от этого становится так хорошо, что улыбка сама просится на губы.       – Сонхун, может, будем встречаться?       Внутри всё леденеет от столь внезапного порыва и страха, но, видя необычайно мягкий взгляд Сонхуна и его согласный кивок, Сону больше не сдерживается и улыбается, а улыбка эта нежная и счастливая, заставляет и Сонхуна улыбнутся в ответ, в голубых глазах которого плещется тихое обожание.

***

Полгода спустя...

      – Этот чёртов кот снова порвал мою футболку! Я убью эту сиамскую крысу!       Сонхун ненавидел, когда кто-то кричит. А ещё Сонхун ненавидел, когда кто-то кричит на Мистера Лапкинса.       – Вообще-то, он таец.       – Да хоть гималаец, мне плевать! Это была моя новая футболка!       На морде Мистера Лапкинса нет ни капли раскаяния. Громко мурча, он тянется к Сонхуну и трется треугольной мордочкой о его щеку, не обращая никакого внимания на вопли Джея.       – Может, ты ему нравишься. - Изрекает Сону, который, следуя примеру кота, тянется к Сонхуну и целует в щеку, когда из гостевой выходит пышущий праведным гневом Джей с разорванной футболкой в руках.       – Тогда это ни капли не взаимно!       Сонхуну абсолютно плевать на этого дебила, который лишился очередной тряпки в своем гардеробе. За столько времени можно было понять, что Мистер Лапкинс явно неравнодушен в его одёжке и научится убирать ее в шкаф, чтобы уберечь от острых когтей, но каждый раз одно и тоже. Сонхун удобнее укладывается на подушках и прижимает к себе Сону, устроившегося у него на груди. Джей пыхтит, бурчит что-то и снова исчезает в гостевой. После того, как они с лёгкой руки Сону и молчаливого согласия Сонхуна стали встречаться, в их компании закрепилась традиция: каждую субботу они собирались вчетвером, заказывали что-то вредное и устраивали ночь кинофильмов.       Сегодняшний вечер - не исключение. Не хватает только Чонвона, у которого, как и всегда, слишком много дел. Сонхун вообще не понимает, как Чонвон успевает совмещать учёбу и ещё миллион занятий, если в сутках всего двадцать четыре часа. Сам Сонхун не успевает абсолютно ничего, уставая только от одних занятий в университете. Чонвон и Сону говорят, что он просто не умеет планировать своё время и правильно распределять энергию, а Джей называет ленивцем. Сонхун впервые в жизни думает о том, что Джей прав.       Чонвон, похожий на маленькую юлу, со скоростью света влетает в квартиру, на ходу стягивая толстовку. Запыхавшийся и раскрасневшийся, он дарит всем улыбку и падает в кресло рядом с диваном, сразу же откидываясь на спинку. Мистер Лапкинс, почуяв собрата, залезает к нему на колени и начинает мурлыкать маленьким трактором. Чонвон смотрит на Сонхуна, что взгляда от экрана не отрывает, на Сону, что не отрывает взгляда от Сонхуна и тихо хохочет, почесывая кота за ухом.       – Ребят, знаете, вы как наушники в кейсе. Всегда вместе. Всегда рядом.       Сону усмехается, слыша фразу друга, и успокаивающе треплет заворчавшего было Сонхуна по волосам.       – А кто из нас правый наушник, а кто левый?       Сонхун задает вполне логичный вопрос под тихое фырканье Сону. Чонвон задумывается было, даже картинно хмурится и напускает на себя вид бьющегося над разгадкой тайны бытия учёного, откидывая со лба светлые волосы, когда Сону хихикает и трется о кончик носа Сонхуна своим.       – Я правый*, а ты - левый.       И за столько времени, что они вместе, Сону больше всего обожает именно это выражение на лице Сонхуна: полное изумление и абсолютное непонимание. В такие моменты он особенно сильно похож на Мистера Лапкинса, когда тот, потоптавшись на футболке Джея и стащив его провод от зарядки, приходит за лаской, но получает лишь пышущего праведным гневом Чонсона, который в очередной раз кричит, что сделает из кота шапку, если тот снова позарится на его вещи. Но уже через полчаса они будут мирно сидеть в обнимку, а Мистер Лапкинс втихаря будет щипать Джея за волосы.       – Это ещё почему?       – А ты догадайся.       Сонхун морщит нос и молчит, лишь легкая улыбка красит губы. Всё он прекрасно понял, но возразить не смел. Да и есть ли смысл? Потому что даже сейчас Сону right. Джей приходит в гостиную, заслышав голос Чонвона, и сразу становится слишком шумно, отчего Сонхун, уже утомленный, прикрывает глаза и зарывает носом в волосы Сону, вдыхая аромат шампуня и коктейльных вишен, что Сону готов есть банками, и которые Сонхун стабильно покупает раз в три дня, каждый раз с нескрываемым удовольствием наблюдая за детским восторгом Сону, который, разбирая пакеты, натыкается на любимую сладость и тут же бросается обниматься. Объятия в эти моменты самые тёплые и крепкие, а поцелуи самые сладкие и долгие.       В своей жизни Сонхун много чего не любил, но того, что ему нравится оказалось гораздо больше, чем он предполагал. И сердце в груди бьётся спокойно, и дыхание не перехватывает, и руки не дрожат. Он просто тихо счастлив.