На границе между твоей жизнью и смертью я вспоминаю всё, что между нами было.

Проклятье. С самого начала это задание было одним сплошным проклятием. И повезло попасть на это проклятие Цзинь Лину и двум Ланям. Жалоба, поступившая из деревни на границах орденов, не должна была стать проблемой такого масштаба, но у судьбы явно было желание поиздеваться над юными заклинателями. Иначе не объяснишь то, что они столкнулись с тремя лютыми мертвецами, злобы которых при желании хватило бы на армию обычных. В небо уже полетело два сигнала клана Лань и два клана Цзинь, но помощь, кажется, и не собиралась приходить. Ко всему прочему полил дождь. Вот и как не считать это проклятием? Дальше — больше. Никакие методы не помогали обезвредить мертвецов хотя бы на время, не говоря уже о том, чтобы усмирить их насовсем. Цзинь Лин истратил все стрелы и успел заработать пару-тройку царапин, уворачиваясь от выпадов врага. У его друзей из клана Лань дела обстояли ничуть не лучше: Цзинъи, позабыв все правила приличия, выражался такими словами, которых Жулань отродясь не слышал. Его одежда промокла насквозь и местами испачкалась в грязи, но Цзинъи не видел ничего и никого, стараясь отражать бесконечные выпады мертвеца. Сычжуй, пожалуй, выглядел чуть лучше, чем они: он тоже был весь мокрый, но пока не испачканный и не раненый. Он так же, как его друзья еле успевал уворачиваться. Все уже совсем выбились из сил и тратили всю энергию лишь на то, чтобы защитить себя. Все стало ещё хуже, когда от мощного выпада мертвеца Сычжуй отлетел в ствол дерева с такой силой, что дерево пошатнулось и несколько листиков, изящно порхая, упали на землю. Он не успел ничего сделать прежде чем другой мертвец оказался рядом и полоснул когтями по беззащитному животу, из которого тут же полилась кровь, окрашивая девственно белые одежды красным. Глаза Цзинъи и Цзинь Лина расширились от страха, последний даже вскрикнул. Не говоря ни слова, они закрыли Юаня собой. — Надо увести его отсюда! - закричал Цзинь Лин, взмахивая мечом с тихой яростью, которая читалась в каждом его движении. Сычжуй за его спиной ранен и истекает кровью с такой скоростью, что, кажется, под ним уже лужа крови, а он ничего не смог сделать. Не смог защитить. — Сычжуй, ты в сознании? - обернулся на друга взволнованный Цзинъи. — В сознании.. - прижимая к ране руку ответил ему Юань. — Не закрывай глаза, только не закрывай глаза, А-Юань, ты слышишь меня? - в панике обращался к нему Жулань. — А-Лин, не паникуй, сосредоточься, иначе тебя тоже ранят. — Как ты можешь поучать меня сейчас, когда истекаешь кровью?! - взорвался Цзинь Лин. — Юная госпожа, приди в себя сейчас же! - гаркнул Цзинъи. — Если ты сейчас не успокоишься, у него будет ещё меньше шансов, чем есть сейчас! — Что ты предлагаешь? — Я отвлеку их, а ты дождись помощи здесь. — Цзинъи, это слишком опасно! - противился Сычжуй, — тебя тоже могут ранить. — А если я буду стоять и ничего не делать, ты погибнешь прям здесь от потери крови. Тебе это надо? Мне — нет, - он вскочил на меч, — Обещаю, я буду осторожен. И я хочу, чтобы когда я вернусь, ты был хотя бы жив, понял? Не оставляй нас одних, Сычжуй. Иначе я буду доставать тебя даже с того света. - не дав возразить, Цзинъи схватил один из флагов, привлекающих нечисть, которые они вместе рисовали пару часов назад перед тем как выдвинуться в деревню, и полетел в неизвестном направлении. Мертвецы бросились следом, оставляя Цзинь Лина наедине с его умирающим возлюбленным. Меч тут же выпал из рук. Жулань опустился на колени перед Сычжуем дрожащими руками зажал его рану, молясь по себя, чтобы старшие наконец-то притащили сюда свои задницы. — А-Юань, ты меня слышишь? — Слышу, - коротко ответил тот. Глаза уже закрывались, дыхание стало резким, прерывистым. — Хорошо... Не закрывай глаза. Нельзя. — Знаю.. знаю. А-Лин... — Нет. Не продолжай. Будь то нравоучение или ещё что-то. Просто не трать силы попусту. До ушей Жуланя донёсся лёгкий смешок. Наступила напряжённая тишина, пропитанная ожиданием самого худшего продолжения. Даже ливень превратился в тихий дождик, словно давал возможность подготовиться к неизбежному. Цзинь Лин молился, ни на секунду не думая останавливаться, а перед глазами всё бежали и бежали события, связанные с Сычжуем.

***

Их первая совместная ночная охота после случившегося в храме Гуанинь. Ещё до того как Цзинь Лина объявили официальным главой клана. Подавленный, он силком заставил себя выйти с друзьями на охоту. Сычжуй, конечно, знал что произошло. Было бы странно, если бы не знал, учитывая, что не говорили об этом разве что лягушки. Но Юань молчал. Молчал даже Цзинъи, который за словом в карман не лезет никогда. Они оба просто молча были рядом, охотились вместе и говорили о чём угодно, кроме того, что произошло и должно было произойти. Цзинь Лин никогда не признался бы, что он бесконечно благодарен друзьям за то, как они вели себя. Когда по случайности Цзинь Лин остался с Сычжуем наедине, тот, старясь подбирать слова с крайней осторожностью, обратился к нему: — Молодой господин Цзинь, вы сегодня отлично справились. Ваши стрелы не пропустили ни одной цели. — Рад стараться, - сухо бросил Жулань. На его плечо опустилась тёплая ладонь. — Молодой господин Цзинь, если вдруг случится так, что вы захотите снова поохотиться с нами, имейте в виду, что мы всегда рады составить вам компанию. - после Сычжуй поклонился и отправился на доклад к Ханьгуанцзюню, оставив Цзинь Лина один на один с его мыслями.

***

— А-Юань, ты со мной? - тихо спросил Цзинь Лин, боясь, что не услышит ответ. — С тобой, - прохрипел тот, — я всегда с тобой, даже если меня нет рядом. Цзинь Лин не хотел плакать. Не было повода. Сычжуй ещё жив. Он дышит, хоть и тяжело, разговаривает, даже умудряется пытаться успокоить его, хотя это Жулань должен делать это, ведь А-Юань, его А-Юань, точно сейчас боится, просто не имеет сил показать это. Он хочет жить, конечно хочет, иначе не держал бы глаза открытыми вопреки желанию заснуть.

***

Меньше чем через месяц в башне золотого карпа состоялось официальное торжество, на котором Цзинь Лина должны были представители как нового главу. Сычжуй и Цзинъи снова были рядом. Они сто процентов нарушили какое-нибудь правило своего ордена, пробравшись в покои Жуланя через окно. Но им было плевать, ведь их друг нуждался в компании. — Ты похож на наши одежды — такой же белый. - с порога заметил Цзинъи и оказался прав: Цзинь Лин был крайне бледным. — Помолчи! - возмутился Цзинь Лин, кинув в него подушку. — Успокойтесь оба! Время сейчас для споров? - нахмурился Сычжуй. — Молодой Господин Цзинь, надеюсь, мы вам не помешали своим визитом. — Нет. В целом, вы могли зайти и через дверь, но если вам привычнее через окно, то никаких вопросов. — Мы прилетели раньше Ханьгуанцзюня и Учителя Вэя, у них приглашения, поэтому, чтобы не попасть в ваши темницы, пришлось пробираться окольными путями, - пояснил Цзинъи. — Мы не могли оставить твоё высочество в одиночестве в такой важный день. — Больно надо! - надулся Жулань. — Мы и вправду не могли не поддержать вас сегодня. - поддержал друга Сычжуй. — В любом случае я в порядке. — Ну да, да, мы и не сомневались. — Сейчас вторую подушку получишь! - Жулань уже приготовился схватить ее, но его за запястье перехватила рука Юаня. На удивление мягкая и тёплая, но при всём при этом достаточно сильная. — Не стоит, молодой господин Цзинь, Цзинъи просто не знает как выразить свою поддержку. Не принимайте близко к сердцу. - мягкая улыбка появилась на его губах, и Жулань завис, смотря на нее неприлично долго. Очнулся он только когда Сычжуй отпустил его. Место, где секунду назад была рука, все ещё сохраняло тепло. Перед тем как снова исчезнуть в окне через некоторое время, Юань обернулся к Цзинь Лину и, все ещё мягко улыбаясь, сказал: — Всё будет хорошо, молодой господин Цзинь, мы тоже будем присутствовать. Если вы будете ощущать себя потеряно, найдите меня в толпе, обещаю, я буду смотреть только на вас. Цзинь Лин искал глазами представителей клана Лань весь вечер и каждый раз встречался со взглядом Сычжуя, который был прикован только к нему.

***

Жулань не решался задавать вопрос. Вместо этого он слушал дыхание. Такое же тяжёлое. Кровь уже окрасила собой всё вокруг, включая его одежды. Цзинь Лин передаёт свои духовные силы не останавливаясь, но делает это осторожно, как учил его дядя. Он бы гордился, что уроки не прошли даром. — Сычжуй... - голос стал совсем тихим. Жулань прислонился лбом к плечу, на которое всегда мог опереться, когда чувствовал страх, — не бросай меня тут одного, слышишь меня? - тихая мольба прозвучала слишком громко для такой ночи, превращаясь в отчаянный крик о помощи.

***

Влюблённость в него была неизбежной, как опадание листьев осенью. Вежливый, внимательный, талантливый Сычжуй не мог не влюблять в себя людей. Более неожиданным было то, что влюблённость оказалась взаимной. И, вот ирония, узнал Цзинь Лин об этом в такой же дождливый летний день полтора года назад. Только тогда дождь не ассоциировался со страхом за жизнь любимого. Это было в Гусу, когда Цзинь Лин в компании дяди приехал туда на «деловую встречу», хотя на деле Цзян Чен хотел увидеть Вэй Усяня и поговорить. Благодаря этому Жулань был предоставлен сам себе. Везение и в тот день оставило юного главу, поэтому он заплутал и забрёл на поле с кроликами. Их было настолько много, что глаза разбегались в попытках их посчитать. Парочка беленьких комочков прибилась к ногам Цзинь Лина. Он не нашел ничего лучше, чем сесть посреди поляны в позу лотоса и позволить кроликам облепить себя со всех сторон. Та парочка, что прибилась к ногам, теперь забралась на ноги и, свернувшись, задремала. Вокруг было так тихо, словно время застыло. Цзинь Лин отключился от внешнего мира и почти уснул, когда над головой раздался голос: — Молодой господин Цзинь, не ожидал вас увидеть. Жулань поднял голову и столкнулся взглядом с Сычжуем, который стоял над ним. — Сколько раз просил перестать называть меня так, - вместо приветствия проворчал Цзинь Лин. — Прошу прощения. Ты решил составить компанию дяде в путешествии? — Что-то вроде того. Не говорить же было, что он навязался, аргументируя это тем, что хочет решить некоторые вопросы, касающиеся территории на границе, просто чтобы увидеть его. — Я рад тебя видеть, - улыбнулся Юань. — Но почему ты здесь? Ты наверняка устал с дороги, тебе нужно отдохнуть. — Не то чтобы сильно устал. Я просто заблудился. У вас здесь сплошной лабиринт. Как в муравейнике. — Совсем нет, если разобраться. Давай провожу тебя. - Сычжуй протянул ему руку и поднял с земли. До гостевого дома шли в тишине. Только звук капель, бьющих по листьям деревьев, становился всё громче и громче. Стоило юношам оказаться под крышей, как ливень усилился. Цзинь Лин не двигался с места, слушая, как вдалеке громыхает гром, а дождь играет свою громкую, хаотичную, но такую прекрасную мелодию. Воздух наполнился запахом свежести. Даже голова перестала быть такой тяжёлой, как десять минут назад. Сычжуй всё время смотрел на него, не отрывая взгляда. Цзинь Лин выглядел слишком взрослым: нахмуренные брови, сложенные на груди руки, слишком прямая спина... За несколько месяцев на посту главы он будто вырос на несколько лет. И стал в разы красивее. Хотелось убрать прядь волос, которая выбилась из чёлки. Дотронуться губами до щеки, до его губ, прижать к себе, почувствовать биение его сердца... Столько всего хотелось. — Ты пялишься. - констатировал факт Цзинь Лин после нескольких минут молчания. — Прошу меня простить, - сконфуженно ответил Юань. Наверно, нужно было сказать что-то в свое оправдание, но какие слова подойдут в ситуации где его поймали с поличным? — А-Юань, скажи честно, ты что-нибудь ко мне чувствуешь? Сердце бухнулось в пятки. — Конечно, вы прекрасный человек. Я бесконечно уважаю вас за вашу смелость в бою... — Да я не об этом! — О чем же? Цзинь Лин тут же залился краской, и Сычжуй обрадовался, решив, что тот решит промолчать, но не тут-то было: — В плане романтики. Совсем ничего? Лучше бы промолчал. Теперь слишком много поставлено на карту. Если скажет, что его сердце начинает биться с бешеной скоростью, стоит Жуланю появиться в поле зрения, есть шанс получить по лицу и навсегда потерять даже дружбу. Но... Есть же и другая сторона медали, правильно? Цзинь Лин может чувствовать то же самое, и тогда у Сычжуя будет полное право исполнить свое желание и запечатлеть на его губах поцелуй, о котором он мечтает уже почти год. Что сказать? Он молчит слишком долго, юный глава может счесть это плохим знаком. В сознании всплыл образ Вэй Усяня, который всегда жил по одному и тому же принципу — на каждую дату найдётся смерть, так что надо всё успеть. Исходя из этого, Сычжуй выдохнул, собрал волю в кулак и, взглянув в любимые глаза, сказал: — Вы мне нравитесь. Очень давно. И если вы не можете ответить взаимностью, я надеюсь, вы на меня хотя бы не злитесь. Любой ваш ответ я приму как данность. — И почему же ты всегда рассматриваешь наихудший исход, А-Юань? - Цзинь Лин подошёл к нему почти вплотную, заставив Сычжуя впечататься спиной в стену. Жулань воровато осмотрелся, чтобы рядом не было других адептов, будто Лани настолько сумасшедшие, чтобы ходить на улице в дождь. Но все равно стоило убедиться, ведь если кто-то из них увидит, как самый примерный для всего поколения адепт прижат к стене заносчивым (по их мнению) главой клана Цзинь, их, вероятно, хватит удар. — Если я скажу, что ты мне тоже нравишься, ты продолжишь надеяться на сохранение нашей дружбы или всё-таки постараешься сделать наши отношения ближе? Первый поцелуй пах летним дождём, свежей листвой и сандалом. Первый поцелуй был наполнен звуком грома и шумом листвы и стуком собственного сердца.

***

— Мой милый цветочек, - вырвалось из уст Юаня. Это прозвище. Он произносил его не так часто, отдавая предпочтение простому, но такому родному «А-Лин» больше из-за того что Жулань привык к нему, чем из собственного нежелания им пользоваться. — Я все ещё здесь, не бойся. И не плачь. Цзинь Лин сдержал всхлип. Не перестал ни на секунду передавать духовные силы, даже когда слезы снова подступили.

***

Всего пару часов назад. Они только собирались в эту проклятую деревню из Башни Кои. Цзинъи уже вышел из главного зала, где они распланировали всю операцию, а Сычжуй задержался, наблюдая за напряжённым Цзинь Лином. — Что тебя беспокоит? — Чует мое сердце, эта ночь заставить нас попотеть. Юань взял руку любимого и поднёс к губам. — Тебе незачем беспокоиться, мы ведь все распланировали. — И всё равно... — А-Лин, посмотри на меня. Цзинь Лин тут же перевёл взгляд с вида за окном на Сычжуя с немым вопросом в глазах. — Я не знаю, примет ли А-Лин мой подарок, но надеюсь, что да... - Юань потянулся к своей лобной ленте и, словно издеваясь, развязывал ее слишком долго. До неприличного долго. Цзинь Лина словно приклеило к полу. Сычжуй взял его руку и завязал на запястье ленту, после заглянул в карие глаза напротив, ожидая реакции. Разумеется, Цзинь Лин знал о значении этой ленты. Не мог не знать, встречаясь с адептом клана Лань. И тот факт, что ему сейчас предложили вступить в брак, стал куда более неожиданным, чем он мог себе представить. — Ты ведь понимаешь... - начал он, — что теперь я ее тебе не верну, даже если ты этого потребуешь? С улыбкой Юань прижал его к себе так крепко, словно боялся, что это сон. — Не потребую. Я хотел отдать одну ленту и только одному человеку.

***

Теперь лента, скрытая под одеждой (Цзинь Лин не хотел, чтобы она испачкалась), обжигала кожу. Если сейчас Сычжуй... Он ведь тогда точно не потребует ее назад. Внезапно он завалился на противоположный от Жуланя бок, из горла вырвался болезненный стон. Цзинь Лин тут же переместился, поддерживая одной рукой рану на животе, а другой — голову Сычжуя. — А-Юань, не закрывай глаза! - прикрикнул Цзинь Лин, начиная паниковать. — Прошу тебя, слушай мой голос и не закрывай глаза. Дождь снова начал набирать силу. Прибавился ещё оглушающий гром и молнии, яркие настолько, что на пару секунд становилось светло. Цзинь Лин уже не сдерживал слезы. Обжигающе горячие они текли по щекам, падая на белые одежды Сычжуя, которого Жулань прижал к себе. Он уже закрыл глаза. — А-Юань, ты не можешь... Ты ведь не знал, что будет, правда? Почему ты решил отдать свою лобную ленту сегодня? Почему не завтра, не через месяц? - отчаянный шёпот утопал в грохоте ливня. Цзинь Лин промок до нитки, но не переставал плакать, прижимая к себе любимого человека. Он надеялся, что это ещё не тело, что Сычжуй просто устал бороться с желанием закрыть глаза. Такое ведь может быть? Смерть не заберёт у него ещё и Сычжуя, ведь так?.. — Цзинь Лин! Наконец-то! - голос Вэй Усяня, появившийся будто из ниоткуда, заставил поднять голову. Рядом, конечно, был Лань Ванцзи. — А-Лин, я очень сильно люблю тебя...

***

Цзинь Лин очнулся в уже знакомом гостевом доме в Гусу. Голова и тело ужасно болели, горле пересохло, а из памяти выпало все, что было после последних слов Сычжуя. Стоило вспомнить это имя, как всю сонливость как рукой сняло. Жулань подлетел на кровати, но тут же пожалел — закружилась голова. На стуле рядом сидел Лань Цзинъи. Живой. Слава богу. — Наконец-то ты очнулся! - он даже не старался скрыть радость, как делал обычно. — Сколько я валяюсь здесь? — Ты спал три дня. Так простыл под дождём, что тебя лихорадило почти полтора дня. — Ммм... - протянул Цзинь Лин, подперев руками голову. Его переодели в другие вещи. Стоп. Лента. Единственное, что осталось. — Лента! Где она? Где его лобная лента?! — Тише, прекрати кричать. - Цзинъи уложил его обратно. — Она лежит другими твоими вещами, никто не думал ее забирать. Главный вопрос, который крутился на языке, отдавая горечью потери, никак не хотел вырываться. — Как... Как ты от мертвецов отделался? — К подходу к Гусу наткнулся на старших, они помогли. А Ханьгуанцзюнь и Учитель Вэй отправились искать вас. — Долго искали. - безжизненно заметил Жулань, завалившись обратно на подушку лицом к стене. Воспоминания потихоньку возвращались даже слишком отчётливо, из-за чего в глазах снова начали скапливаться слёзы. Хотелось снова закрыть глаза и уже не открывать их. Или открыть и понять, что это всё был просто страшный кошмар. — И нашли как раз вовремя. Успели в последний момент. — Успели? Он... Живой? - сердце вновь забилось, в душе заискрилась надежда. — Живой. Тоже три дня валялся без сознания. Пришел в себя на пару часов раньше тебя. Уже сто раз спросил всё ли с тобой в порядке, рвался сам проверить. Вы оба такие упрямые, голубки. Готовы помереть, лишь бы друг друга увидеть. Одно лишь слово вернуло Цзинь Лину желание жить. Сычжуй жив! Он не прощался, признаваясь ему в любви! Он пришёл в себя. — Немедленно отведи меня к нему! - поднявшись с кровати, он накинул верхние одежды, не заботясь о том, что выглядит странно и непристойно, вышел на улицу. — Эй, юная госпожа, меня подожди! Ты же не знаешь куда идти! - Цзинъи бросился следом за другом. — Переверну все вверх дном, но найду. Дом, куда Цзинъи привел его, пропах разными лечебными травами. В нос ударило сразу несколько десятков запахов. Жулань несмело шагнул на порог, ища взглядом цель визита. Сычжуй лежал на кровати за ширмой. Цзинь Лин смог разглядеть как поднимается и опускается его грудь, и радость заполнила душу юного главы до краёв. — А-Юань. Он чуть не снёс ширму, чтобы окончательно убедиться в словах Цзинъи. Бледный, но живой Юань смотрел на него с радостью в глазах. Его живот, слабо скрытый под нижними одеждами, был полностью забинтован. — А-Лин, ты очнулся. - выдохнул он. — как ты себя чувствуешь? — Ты правда имеешь наглость беспокоиться обо мне, вместо того чтобы беспокоиться о себе? А-Юань, ты чуть не умер, даже не смей задавать вопросы, которые должны задавать тебе! — Я уже в порядке, не волнуйся, - улыбнулся Юань, — позволь лучше обнять тебя. Ты даже не представляешь как сильно я соскучился. Цзинь Лин опустился рядом и осторожно притянул к себе любимого за шею. Сычжуй отпустил руки ему на талию и прижал к себе. — А-Лин, я так тебя люблю. Я надеюсь сказать тебе это, когда земля и небо будут свидетелями. Ты все ещё хочешь? — Конечно. Что за вопросы? Я же сказал, что не верну тебе твою ленту.