Сахар — белая смерть

Мрачно смотрю на сахар в чайной ложке. Ложечка скрывается в глубине кружки и начинает методично размешивать его. -Кейт, почему ты так странно смотришь на мой чай? — смеётся моя девушка. Она такая красивая — худенькая, миниатюрная, словно куколка. Сглатываю и отвожу взгляд: -Да так, ничего Сахар я начала ненавидеть давно. Теперь это не только белая смерть, но и мое личное бедствие.

***

Моя история недолгая. Но время — понятие растяжимое, особенно учитывая, что все это продолжается и по сей день. Два месяца назад, твердо решив похудеть, я сперва отказалась от сахара. Потом от завтрака. Ужина. Обеда. Теперь весь день я выживала лишь на воде и каком-нибудь фрукте, которым успевала закинутся с утра. И я поняла, что на самом деле я ненавижу всю еду - такая калорийная, она лишь добавляет проклятые сантиметры. Не даёт тебе дышать, душит, вставая у самого горла. Да и зачем вообще есть? Это пустая трата времени и денег. Тем временем проклятый вес все никак не мог упасть до нужной отметки. А какая отметка была нужной? — можете спросить вы. Не знаю. Лишь знаю, что всегда была жирной. И я начала... Ненавидеть себя. Такая уродливая. Отвратительная. Вы знаете какое разрушительное чувство ненависти? Когда ты неделями голодаешь, порой расцарапывая кожу на ужасно толстых боках. Покрывая шрамами жирные ноги. Кусая изнутри полные щеки. Еда уже начала сниться мне. Не знаю, было это кошмаром или желанием, но знаю, что это было мучительно. И я впрямь сильно скинула. Ежедневные замеры показывали уже едва ли не критические цифры, но мне было мало. Каждый набранный грамм, пусть это даже вода, причинял жуткую боль. Теперь я знала слово анорексия. И это слово отдавало на язык горечью, какая бывает от таблетки слабительного. Я тонула. Откровенно варилась в этом дерьме. Я продолжаю делать это до сих пор. Вот только теперь... Появилась ты. Та, кто смог принять меня. -Анн, а если бы я была воот такой? - внезапно спрашиваю я девушку напротив, разводя руки широко-широко друг от друга. В этом расстоянии поместились бы наверное три меня. Анна заливисто смеётся. -Кейт, ну что за глупости ты говоришь? Конечно я бы любила тебя! Я краснею. Девушка сумела понять тайный подтекст в моих словах. Анна — моя возлюбленная. Она всегда была идеальна в своей худобе. Конечно, я люблю ее не за это, но мое состояние не позволяет видеть в людях ничего, кроме их веса. Рядом с ней я чувствую себя поистине огромной. И в голову лезут мысли похудеть ещё сильнее. Ещё. Ещё! Ещё!!! И сейчас, ближе в концу, вы можете спросить - а причем же здесь сахар? А очень даже притом. Анна обожает сахар. Она всегда кладет себе ровно четыре ложки. И она, черт возьми, стройнее меня! Так что, сейчас, когда звон ложечки утихает, наполняя квартиру молчанием, я могу произнести лишь одну вещь, возможно желая защитить любимую от участи, что постигла меня, а может в угоду своему демону — анорексии: -Анн, а ты знаешь, что сахар — это белая смерть?