Cash Me If You Can

      – Итак… – говорит Вэй Усянь, прочищая горло. – Мы все знаем, что «Lotus Incorporated» не достигла бы таких успехов, если бы не упорный труд и преданность нашего замечательного, талантливого и щедрого генерального директора… поприветствуем на сцене Цзян Чэна!       Зал сотрясают громкие аплодисменты и восклицания, когда все присутствующие одобрительно высказываются и хлопают в знак поддержки.       – Что ты задумал? – шёпотом ворчит Цзян Чэн. Вэй Усянь ухмыляется ему, пока он нервно поднимается на сцену. Это не было частью плана.       – Ну, ну, Чэн-Чэн, веди себя хорошо и подыграй мне, – шепчет он в ответ, приобнимая его сбоку и слегка подталкивая к центру сцены.       – Ах… спасибо! Спасибо вам всем! – восклицает Цзян Чэн, застенчиво поклонившись со сложенными перед собой в знак благодарности ладонями. Его лицо горит от румянца, и он рад, что Вэй Усянь не решил вдобавок ослепить его каким-то сценическим светом.       Цзян Чэн вздрагивает от мысли, что для этого ещё не слишком поздно, поэтому он со смиренным вздохом посылает безмолвную молитву вселенной.       – Успокойтесь, мои дорогие друзья! – со смехом говорит в микрофон Вэй Усянь. Когда в зале восстанавливается тишина и все присутствующие уделяют ему своё внимание, он продолжает: – Как я уже говорил, Цзян Чэн – удивительно щедрый человек… настолько, что он организовывает и финансирует эти мероприятия дважды в год, чтобы помочь тем, кому повезло в жизни меньше, чем нам. Сегодня вечером, будучи одним из самых востребованных влиятельных холостяков по версии «Forbes», господин Цзян так любезно решил пожертвовать своим драгоценным временем. И сейчас мы выставляем на аукцион свидание с генеральным директором Цзян… пожалуй, начнём торги с тысячи долларов?       – Прошу прощения… что? Вэй Усянь! Немедленно прекрати это!       Тихое шипение Цзян Чэна игнорируется, и Вэй Усянь, маниакально хихикая, даже не думает останавливаться.       – Одна тысяча долларов! – слышится крик. Цзян Чэн прищуривается и видит, как со своего места в зале машет веером его лучший друг.       Конечно, Цзян Чэн всегда может рассчитывать на Не Хуайсана, который поддержит его в любой ситуации. Это согревает его сердце.       Раздаются смешки и шутливые восклицания, и на секунду Цзян Чэн чувствует облегчение. Идея лота в виде свидания с ним, на который люди будут делать ставки, ну… это немного нервирует, если не сказать больше. К тому же, он был бы совершенно подавлен, если бы никто не поставил на него ни цента. И, что ж, после того, как с этим унижением будет покончено, ему просто придётся убить Вэй Усяня.       Это не пойдёт на пользу их компании. И их сестра, вероятно, закатит истерику. Но паршивец сам напрашивается, так ведь?       – Хорошо, я слышу две тысячи? – взбудораженно спрашивает Вэй Усянь.       – ДВЕ ТЫСЯЧИ! – слышит Цзян Чэн грохочущий голос Не Минцзюэ. Он наблюдает, как Хуайсан шлёпает своего старшего брата веером и отчитывает его.       Цзян Чэн поджимает губы, чтобы не рассмеяться.       – Тогда три тысячи.       Лань Сичэнь провоцирует несколько шокированных вскриков, и щёки Цзян Чэна становятся ещё горячее.       – Пять тысяч.       Толпа на мгновение замолкает, абсолютно поражённая, а затем все ахают, поворачиваясь, чтобы посмотреть на человека, сделавшего ставку.       Лань Ванцзи.       С поднятой ладонью и очень спокойным, бесстрастным лицом, мужчина только что предложил пять тысяч долларов за свидание с Цзян Чэном.       Это, должно быть, шутка?       Он смотрит прямо в глаза Цзян Чэну, который чувствует, что краснеет ещё сильнее, и с изумлением наблюдает, как губы Лань Ванцзи изгибаются в довольной ухмылке.       – Ух ты, ладно, пять тысяч! Кто-нибудь предложит шесть?       Цзян Чэн молится богам, чтобы кто-то это сделал. Он не уверен, что с ним случится, если всё закончится тем, что ему придётся пойти на свидание с Ванцзи.       Он совсем не против этой идеи, скорее наоборот – она нравится ему слишком сильно для его же блага.       – Шесть тысяч! – восклицает Хуайсан.       – Восемь тысяч, – парирует Ванцзи, всё ещё спокойно, но ухмылка начинает сползать с его губ.       – Десять тысяч! – бросает ответный вызов Хуайсан, и Цзян Чэн находится примерно в пяти секундах от потери сознания.       – ДВЕНАДЦАТЬ ТЫСЯЧ! – раздаётся новый голос, и участники аукциона ахают, когда Цзинь Гуанъяо поднимает руку и вмешивается в противостояние Хуайсана и Ванцзи.       – ТРИНАДЦАТЬ! – кричит Хуайсан, меча в Яо кинжалы взглядом.       – Пятнадцать тысяч, – говорит Ванцзи – не так громко, конечно, но со столь же пылающей яростью глядя на Цзинь Гуанъяо, осмелившегося сделать ставку на Цзян Чэна.       Всё это время Вэй Усянь, стоя в стороне, хихикает над развитием событий. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Цзян Чэна, чьё внимание сосредоточено на мужчинах, предлагающих безумные суммы денег за свидание с ним. Его глаза мечутся от одного человека к другому, а лицо – более красное, чем кто-либо когда-либо видел.       – ДВАДЦАТЬ ТЫСЯЧ! – кричит Хуайсан, вскакивая на ноги и не желая отступать.       На секунду Цзян Чэн думает, что этим всё и кончится. Лань Ванцзи ни за что не станет делать ставку выше этой суммы. Зачем ему это?       Он даже не уверен, почему Хуайсан позволил этому зайти так далеко.       – Пятьдесят тысяч долларов, – говорит Ванцзи, поднимаясь во весь свой рост, словно бросая вызов кому-либо ещё произнести хоть одно слово. Весь зал погружается в тишину, и Вэй Усянь усмехается, покачивая головой.       Хуайсан, благослови его душу, бледнеет и садится на своё место, глядя на Цзян Чэна с грустной побеждённой мордашкой. Цзян Чэн улыбается ему в ответ и качает головой. Всё в порядке, его лучший друг доблестно сражался за его честь.       – Ладно, итак… пятьдесят тысяч раз? – тишина. – Пятьдесят тысяч два? – стрекот сверчков. – Продано господину Лань, подойдите и заберите свой лот! – восклицает Вэй Усянь, указывая на Цзян Чэна.       – Ты труп, я надеюсь, ты это знаешь, – спокойно говорит ему Цзян Чэн, сходя со сцены. Вэй Усянь лишь фыркает и толкает его в объятия Лань Ванцзи. Тот легко ловит Цзян Чэна и улыбается, глядя на него.       Цзян Чэн отстраняется, выпрямляясь и стряхивая невидимые ворсинки со своего пурпурного костюма. К счастью, присутствующие отвлекаются на следующий лот аукциона, и никто не обращает на них внимания.       – Ах. Что ж… спасибо за твоё щедрое пожертвование, – немного неловко говорит Цзян Чэн.       – Я бы поставил всё своё состояние и компанию, – признаётся Ванцзи, кончики ушей которого стремительно краснеют.       – Почему? – спрашивает Цзян Чэн, подавляя истерический смешок. – Не думаю, что дядя Цижэнь или Лань Сичэнь оценили бы это. Сомневаюсь, что они оценят сумму денег, которую ты только что выбросил на ветер, – бормочет он.       – Ничто не выброшено на ветер, – заявляет Ванцзи, словно само собой разумеющийся факт. – Я называю это инвестицией.       Цзян Чэн усмехается и закатывает глаза.       – Никогда не считал тебя льстецом, Лань Ванцзи.       – Разумеется, только для тебя.       – Если ты хотел сходить на свидание со мной, тебе нужно было просто спросить.       – Не знал, что это возможно, – честно отвечает ему Ванцзи.       Цзян Чэн снова закатывает глаза и говорит:       – Ты так и не ответил на мой вопрос: почему?       – Тебе понравились подарки? – спрашивает Ванцзи вместо ответа, и Цзян Чэн хмурится.       – Что?       – Подарки, – повторяет Ванцзи, в волнении сжимая кулаки.       – Что ты… Какие подарки?       – Я… подарки от твоего тайного поклонника, – тихо поясняет Ванцзи, явно теряя браваду, чем дольше Цзян Чэн смотрит на него озадаченно. Ему требуется не меньше минуты, прежде чем его озаряет.       – Все эти стаканчики с кофе, коробочки с ланчем, цветы и подарки – это всё ты? – спрашивает Цзян Чэн, делая шаг вперёд, в личное пространство Ванцзи.       – Мн.       – Лань Ванцзи, – благоговейно выдыхает Цзян Чэн, после чего хватает его за ворот и притягивает к себе для жаркого поцелуя.       – Это да? – задыхаясь, спрашивает Ванцзи.       – Да, а теперь замолчи и отвези меня домой, я буквально схожу с ума.       Лань Ванцзи не нужно повторять дважды, прежде чем он берёт Цзян Чэна за руку и незаметно увлекает его прочь из зала.