Холодная страсть

Холод, что кусал конечности, особо не щадя, но ведь пощадил бы, если хоть что-нибудь было надето, вроде куртки, или шапки. Но Дазаю нравился холод и то, как пальцы онемевают, становясь красными и дрожали. Сигарета, торчащая из сухих губ, создавала чуть ли не туман на улице, хотя, если сильно постараться, Дазай уж точно закурил всю Йокогаму, чтобы люди пробирались грубо говоря, с божьей помощью. — Ты чего сидишь тут на холоде? Совсем сгинуть захотел, черт тебя подери? — изнутри послышался раздраженный голос Накахары, и тот выглянул из двери. Губы согнулись в кислую линию, а огненные волосы, как будто освещали тот серый, даже блеклый мир, да и на душе стало как-то теплее, но не рукам... Уж Чуя не грелка рук, к сожалению. Зато душу греет ух как, что даже улыбка поползла до самых ушей, обрамляя розовые щеки. — Чего лыбишься, заходи давай обратно, отморозишь себе что-нибудь, — Чуя схватил Осаму за руку и потащил обратно внутрь. — Ну Чуичка! Хочу ещё на холоде постоять! — капризничает Дазай, и вынул изо рта сигарету, кидая ту на бетонный пол, а сам зашёл в комнату, разочарованно опустив голову. Мокрые от снега волосы закрыли лицо. Хотя Дазаю не жаль, ему нравиться, что Накахара о нем так заботиться. Осаму поднял голову и расплылся в ехидной улыбке, которая ещё больше подпалила раздражение Накахары. — Чего ты так на меня смотришь? — Накахара не успел ещё что-то сказать, как Осаму прильнул к губам мафиози, прижимая и без того холодной стене, втягивая в страстный поцелуй. Осаму целовался так, словно отвоевывал жизни обоих, кусал губы, а язык бесстыдно исследовал чуть ли не каждую клеточку. Разум отключился, руки опустились на чужую талию, протянув к себе, сжимая с силой рубашку любовника. Чуя же запустил пальцы в мокрые волосы любимого, поддавшись сладкому порыву, чувствуя, как холодные пальцы проникают сквозь перчатку, медленно снимая. Тихий стон вырвался изо рта, когда Осаму слегка сжал задницу мафиози. — Ты уж прекрати... — выпалил Чуя, а глаза остекленили от растущего желания, а руки чувствовались уже под рубашкой. — Останови меня, — хрипел Осаму и понес того в кровать, снова уводя в страстный поцелуй, когда оказался сверху, схватив Чую за подбородок.

***

— Блять, Осаму, чтоб тебя... — голова шла кругом, пока непристойные звуки разносились по квартире. Руки тряслись от того, насколько это приятно. Осаму хоть и дамский угодник, но трахается он отлично. Даже слишком отлично. Дазай не щадил, как и холод на улице, да только по телу, словно мед, разливалась жара. Приятная, что хотелось ещё. Накахара просил больше, а Дазай не унимался, когда руки схватили чужую задницу, а вторая поднялась, чтобы схватить член, дразняще двигаясь рукой. — Блять, Осаму... — Я, — дразняще сладким тоном сказал Дазай, слегка отстраняясь со сладким стоном и чмокнул Чую в горящую щеку, поглаживая дрожащую спину, снова уводя в страстный, приторно-сладкий поцелуй...