Улыбка

***

Харуно была странной девушкой. В этом Джон убеждается ещё при первой встрече.Они не были близко знакомы, даже толком не общались друг с другом, но он запомнил её появление в офисе: простая, скромная, трудолюбивая и с глупой улыбкой. Да, именно, что с глупой. Она часто раздражала Стейнбека своей непринуждённостью, какой может похвастаться лишь обычный человек, живущий сказками. Всю свою работу она выполняла в срок, при этом никуда не торопясь. Остальное время проводила с Наоми, обсуждая глупый сопливый роман или свою любимицу – Ми-тян. О ней Джон узнал совершенно случайно и обстоятельства, при которых это случилось, так и подвернулись под случай неравнодушного отношения. За очередным перерывом в курилке, в излюбленном месте Говарда, – сам Джон не курит, – он невзначай спросил, кто же такая Ми-тян. Тогда Кирако достаточно странно, неоднозначно на него посмотрела, будто не ожидала, что спросит именно он. В тот перерыв было особенно душно, ведь помимо удушающего запаха табака пришлось спасаться от смятения. Нет, Джон не тот, кто бы испытывал от любого перформанса жизни чувство неловкости и стыда, однако такая необычная оказия и без того, такого человека, как он, с авангардными взглядами, заставила поверить, что не такой он уж стойкий на порой неоднозначно сентиментальные вещи. Хотя на следующий день всё было как обычно. Харуно и вовсе про него забыла, опять глупо трепалась о Ми-тян, проводила все перерывы в курилке и бегала за товарами для Наоми. Такая простая и добрая. Странно, что она привлекла его внимание. Он думал, что его тип – это вообще не нуждаться ни в ком, работать из-за дня в день ради повышения и обеспечить роскошной старостью своих родителей. Джон так говорил о себе и не подозревал, что всё чаще при этом представлял глупую улыбку Харуно. В очередной раз, придя в курилку, Стейнбек обнаружил в ней лишь Кирако. Она листала ленту в смартфоне и, казалась, не сильно обратила внимание на его появление. Что ж, сколько бы себя он не хотел останавливать, но не рассмотреть девушку со стороны, в таком естественном положении, казалось непосильным препятствием. Взгляд сам зацепился за каштановые волосы, собранные аккуратно под ободок, опущенные глаза, в коих из-под ресницы поблескивал алмаз и улыбку: глупую, но естественную и милую – такую, от которой можно заразиться позитивом, встать с утра в приподнятом настроении и срезать лишнюю виноградную лозу для соседских ребятишек. Не сразу Джон догадался, что было в этой улыбке большее. То, на что он не способен. Или он так считал? – Джон, тебя что-то рассмешило? - Харуно посмотрела как ни в чем не бывало на него и на мгновение её беззаботность сменилась недоумением. Брови чуть приподнялись, а губы сжались в бантик. Черт. Только сейчас до парня дошло, что он всё время стоял и тоже улыбался. Да так, что уголки губ начали ныть от столь яркого проявления знака доброты. Может быть, Кирако и расценила это как какой-то забавный мимолётный случай, но Джон смутился. Он не выдержал и отвернулся. Стало как-то резко страшно на неё смотреть, будто глаза выдавали все его переживания и тайные помыслы, в которых он мог тонуть долго. А с Харуно таким делиться не хочется. Пока. – Ничего... Ээ... Я пойду, – прежняя дерзость, с которой он общался с коллегами, куда-то вытекла. Стейнбек в неуверенности двинулся к выходу, но тут его окликнула девушка: – Постой! Я совершенно забыла о тебе, – с долей небрежности воскликнула Кирако и что-то достала из сумочки.  В голове пронёсся дождик. – Что?... – смог лишь промямлить Джон, наблюдая, как она приближается к нему. Он понятия не имел, чем был ей обязан. Это что-то одновременно вызывало интерес и начинало с возбуждённым чувством страха отдавать в спину. Хотелось верить, что это было что-то особенное, чем можно заинтересоваться непосредственно в тебе. Но мыслил он приземленно. Поэтому в голову ничего кроме поручения от начальства не пришло. – Вот! , – и это «вот» она вложила ему в руки. Стейнбек всё же нашёл силы создать озадаченный вид с прежним подтекстом раздражения. Из-за чего Харуно поспешила объясниться: – В честь Дня рождения Ми-тян я испекла печенье. С виноградом. Джон взглянул на свои руки и приметил красиво упакованный мешочек. Это глупо, что конечно  в духе Харуно, но в то же время очень заботливо. Девушка показывает себя как любящая хозяйка... И, стоп. Она сказала с виноградом?! – Спасибо, Харуно. Передай Ми-тян мои поздравления. И опять улыбка. Опять его. Он не смог сдержаться и не проговорить это как-то слишком нежно, словно он общается с Рути, когда девочка приносит ему свои рисунки или рассказывает очередное невероятное путешествие по просторам долины. – Обязательно! Думаю, она была бы не против с тобой подружиться. Ой, ладно! Я тоже пойду: меня Наоми ждёт, — и учтиво поклонившись на японский манер, девушка юркнула из помещения. – С виноградом? - задал Джон риторической вопрос в пустоту. Хотя была надежда, что ради этого Харуно вернётся и сморозит какую-нибудь волнующую нелепицу, от которой Стейнбек будет про себя смеяться. Но проходит минута тишины и остаётся довольствоваться лишь угощением. И кто знает, может вечером он с удовольствием будет уминать печенья с его любимым вкусом и вспоминать глупую, но дотошно очаровательную улыбку.