Хочется и колется

Сначала у Майкрофта зачесался сосок. Ситуация для него была, сказать по правде, непривычная. Майкрофт попробовал повести плечами, сидя за рабочим столом, в надежде, что шерстяная ткань устранит зуд, который сама и вызвала. Стало только хуже. Не выдавая особого раздражения, Майкрофт вздохнул, но сосок всё-таки почесал — через одежду, само собой. Дёрнул же его чёрт согласиться на эту авантюру! Впрочем, о том, что это авантюра, Холмс узнал лишь через время после того, как надел рождественский подарок Альберта — вязаный свитер. Свитер был добротный и тёплый, а ещё толстый. Надевать его под одежду или на рубашку потому не имело никакого смысла. Была и ещё одна беда. Свитер в принципе не соответствовал рабочему дресс-коду правительственного служащего. Но конкретно этот свитер с его нелепыми рисунками и вырвиглазными цветами зашёл куда дальше. Майкрофт даже не сразу додумался, что изображённое на грудной части серое расплывчатое пятно представляет собой голубя. Впрочем, он всё ещё не был уверен в своей догадке. Словом, в таком свитере неловко было бы выйти никуда и надлежало сидеть дома. Вот только дома Майкрофт сидеть не умел. Он вообще не умел не работать. А данное Мориарти слово надо было выполнять: свитер он обещал проносить не менее суток кряду. Разумно рассудив, что в экипаже и под пальто никто его экстравагантный наряд не увидит, Майкрофт-таки направился в свитере на службу. При этом расчётливый глава правительства подгадал день, когда у него не будет назначено никаких встреч. «Копаться в бумажках можно в любом виде, хоть обнажённым»… На этом мысль Майкрофта запнулась, и он прищурился. Не может ли так быть, что Альберт… Хм, да нет же. А если и да, то поздно было об этом думать. Слово было дано, да и экипаж уже тормозил на Уайтхолл-Стрит. Тем не менее одна пара глаз всё-таки наблюдала со стороны за тем, как Майкрофт третий раз за час запойно чешет левую подмышку. Холмс поднял глаза на клетку и вздохнул. — Да, Чарли, полюбил же ты человека, который вздумал меня мучить. Взгляни, он совсем не жалеет твоего хозяина и кормильца. Голубь Чарльз Диккенс что-то неуверенно уркнул в ответ (как Майкрофту показалось, насмешливо) и припал к кормушке. Впрочем, насмешка пернатого друга Майкрофта не уколола. Кололо его кое-что совсем другое. Стоит отметить, что Майкрофт Холмс определённо был не из тех людей, которым доставляла неудобство всякая мелочь. Его младший брат был в этом плане удивителен: Шерлок мог беситься от скуки, раздражаться от жужжания мухи, мешающего думать, а потом спокойно проспать полдня на строительных лесах, не беспокоясь о шуме идущих вокруг работ. Майкрофт же если был спокоен, то был спокоен. Если же он был раздражён, то тоже оставался спокоен, не давая волю сиюминутным слабостям. В этот раз всё было по-другому. В этот раз речь шла об элементарном физическом комфорте — вещи базовой для продуктивной работы. А скоро речь зашла и о комфорте психологическом: Майкрофта в срочном порядке призвала к себе Её Величество. Вероятность такого Майкрофт не исключал, но считал, что она крайне мала. Увы, никогда не равна нулю — уж это благоверный его младшего брата, математик по профессии, подтвердил бы. По дороге в Букингемский дворец у Майкрофта зачесалась задница. Причём не где-нибудь на ягодице, что можно было без церемоний исправить. Нет, зачесалась она в самом деликатном месте. Это было настолько же неприлично, сколь и невозможно. Свитер не спускался ниже пояса, однако распространил своё пагубное влияние по всему телу обладателя, точно бушевавшая десятилетие назад лондонская холера. Кое-как стерпев это неудобство, Майкрофт столкнулся с новым вызовом, когда преклонил колено перед монархиней. — Сэр Холмс, не могу не отметить, что ваш наряд… — королева сделала длинную паузу, и Майкрофт имел дерзость заговорить. — Неподобающий, Ваше Величество. Я осведомлён, и я приношу свои глубочайшие извинения за нарушение протокола. Однако дело, по Вашему сообщению, не терпело отлагательств. А я дал слово джентльмена пробыть в данном подаренном свитере сутки без перерыва. — Слово джентльмена… отрадно, что мой подчинённый так привержен ему. Могу ли я поинтересоваться, было ли это слово дано даме сердца? — в речи королевы мелькнула искра плохо скрываемого романтичного любопытства. — Безусловно, Ваше Величество, — Майкрофту стоило труда не запнуться. — Надеюсь, ваши трогательные отношения не будут препятствовать должному исполнению рабочих обязанностей. В остальном же, очаровательно, — холод первых слов королевы смягчился благосклонным умилением. Майкрофт впервые за сегодня ощутил себя комфортнее, и именно в этот чудесный миг у него зачесалось… о, он даже думать не мог о подобных частях тела в присутствии августейшей особы. Оставалось стиснуть зубы и дотерпеть до окончания аудиенции. В своему возвращению на Уайтхолл-Стрит Майкрофт был уже уверен: Альберт всё подстроил с определённой целью. Иначе и быть не могло. У кабинета Холмса поджидал полковник Моран из Ми-6, прибывший забрать кое-какие бумаги для братьев Мориарти. — Первый раз? — спросил вдруг он, когда Майкрофт, одной рукой расчёсывая бок, другой протянул ему папку. В острых чёрных глазах опытного снайпера Майкрофт нашёл больше сочувствия, чем видел за всю свою жизнь. Обменявшись лишь им понятными взглядами, мужчины разлучились, и Майкрофт вспомнил, сколько у него ещё сегодня работы. Нельзя было позволить игривому подарку Мориарти саботировать исполнение долга перед страной. — Слово джентльмена, ха… — пробормотал Майкрофт в пустоту, задёрнул получше шторы и наконец снял злосчастное шерстяное орудие пыток. Ему показалось, он научился заново дышать. Вдохнул воздух не только носом, но и всей поверхностью вспотевшей, с налипшими шерстяными ворсинками кожи. Кое-где ещё чесалось, но теперь достаточно было потереть ладонью, чтобы унять зуд. — Кажется, работать придётся в таком виде, — пожал плечами Майкрофт и приземлился за стол. Не успел он открыть очередной отчёт, как дверь неспешно распахнулась. — Вот уж не думал, что надёжный и непоколебимый Майкрофт Холмс не сдержит такое простое обещание, — промурлыкал Альберт и, не дождавшись приглашения, вошёл. Дверь за ним захлопнулась, как захлопнулась и ловушка, в которую Майкрофт, как теперь он понял, угодил с потрохами. Это было ясно как день: Альберт явился, чтобы засвидетельствовать свою победу. Всё иное он мог бы передать через Морана. — Каюсь, я не нашёл физической возможности выполнить данное тебе слово, Аль, — Майкрофт расслабился и откинулся назад в кресле. — Как королеве свитер? — Альберт ухмыльнулся. — О, прекрасно, — кивнул Майкрофт. — Рад, что хотя бы кому-то пришёлся по душе мой подарок. — Он восхитителен. Смотрел бы на него и смотрел — лишь бы со стороны. — Я вот тоже смотрел бы и смотрел, директор, — Альберт демонстративно окинул голый торс начальника взглядом. — Однако придётся поступить немного по-другому. Скажите, найдёте ли вы физическую возможность понести наказание за нарушенное слово? Майкрофт не сдержал усмешки. О наказании, конечно, никто не договаривался заранее, но в сделках с Дьяволом разве бывает иначе? Однако понимая, каким именно будет наказание, Майкрофт вряд ли бы хотел чего-то иного. Шанс отыграться туманил разум вещью, которую Майкрофт любил больше работы, — азартом.   — Птицу занавесь. — А? — Занавесь Чарли, говорю. Не стоит ему такое видеть. А то опять решит, что я пытался тебя съесть, и неделю не будет даваться мне на руки, — терпеливо пояснил Майкрофт. Альберт триумфально заулыбался и поспешил занавесить клетку почтового голубя. Тем самым свитером, конечно же.