Потерянное время (Lost time)

Ка Ён не удивилась, когда отец позвонил и сказал, что опоздал на самолет и будет поздно. На самом деле, её больше удивило, что он вообще появился. Когда отец позвонил, она была растеряна. Девочка до сих пор помнила отчима, лежащего на земле, и нависшего над ним отца. Ей очень хотелось, чтобы папа сказал тогда хоть что-нибудь: что все не так, как выглядит, что это был кто-то другой. Но конечно, он ничего не сказал. Он просто отвернулся и ушел, как и в любой другой момент ее жизни. И все же она не могла не чувствовать себя счастливой и даже взволнованной от того, что отец связался с ней. Он сказал, что хочет с ней встретиться. Он приедет на ее день рождения, как и обещал. Возможно, это было ещё одно обещание, которое отец нарушит, и Ка Ён готовилась к разочарованию. Опять. Но ей очень хотелось верить. Чем ближе был день рождения, тем сильнее Ка Ён чувствовала, как ее надежда угасает. На это не было особой причины — папа не говорил, что отменит их встречу. Просто ныло в животе от ненужного беспокойства из-за того, что еще не случилось. Родителям было не легче: Мама выглядела смирившейся, а отчим, как только речь заходила о Ки-Хуне, напускал на себя мрачный и безучастный вид. Поэтому, когда Сон Ки-Хун позвонил и сказал, что задержится, Ка Ён не удивилась. Она совсем не удивилась. Но когда отец перезвонил и сообщил, что приземлился в США, она не знала, что и думать.

***

Отец позвонил ей за несколько недель до дня рождения. На мгновение она хотела сбросить звонок. В конце концов, когда она видела его в последний раз, он ударил отчима. Потом исчез бесследно почти на год, даже не попрощавшись с ней. Но какая-то ее часть снова хотела просто поговорить с отцом. Хоть Ка Ён злилась на папу и была разочарована, она все равно скучала. Поэтому девочка нажала на зеленую кнопку, принимая звонок. Голос папы был хриплым, когда он поздоровался. Ка Ён вспомнила, что из-за разницы во времени в Южной Корее сейчас, наверно, глубокая ночь. Из-за часовых поясов она общалась со своими корейскими друзьями только рано утром и поздно вечером. Отец спрашивал, как она поживает. Как дела в Америке, как школа. Разговор шел так нормально — совсем не так, как в прошлом году. Папа даже попросил прощения за то, что не успел попрощаться с ней до переезда. Это было… приятно. Не то чтобы Ка Ён его так сразу простила. Она сомневалась, что вообще сможет простить отца в ближайшее время. Тем не менее… она не хотела, чтобы они оставались чужими друг другу. Поэтому, когда через несколько дней Ки-Хун снова позвонил и спросил, есть ли у нее планы на день рождения, девочка заколебалась. Да, у нее были планы — но, если он хочет, она найдет для него время. Возможно, у нас получится увидеться — вот что он тогда сказал. Если твоя мама не будет против. Ка Ён ответила, что она будет этому очень рада. Мама была этому совсем не рада. — Ты разговаривала с Ки-Хуном? — спросила она. Ка Ён сразу захотелось оправдаться и защититься. Она ведь не сделала ничего плохого! Это же ее отец. Кроме того, мама никогда не запрещала ей с ним разговаривать. Конечно, они с отчимом всячески намекали, что не хотят, чтобы Ка Ён с ним общалась, но никогда не говорили об этом напрямую. — Да, и что с того? — резко спросила она. — Не говори с матерью в таком тоне, — рассеянно укорила мама. Казалось, ее куда больше занимало недавняя новость. — И что же хотел Ки-Хун? — продолжила она в том же духе. — Он просто хотел поговорить! Все было здорово! — И о чем вы говорили? — О школе, друзьях, об обычных вещах! — И все? — И… Ну, он спросил, может ли приехать ко мне на день рождения. — Сюда? В Америку, в Нью-Йорк? — недоверчиво спросила мама. — Он так сказал. Мама вздохнула и сказала: — Дорогая, твой папа… он не сможет сюда приехать. Ка Ён сомневалась, что у папа боялся высоты и долгих перелетов, но она ведь никогда не спрашивала. Так что она сказала: — Он сказал, что приедет. — Это не то, что я хотела… — начала было мама, но осеклась и со вздохом покачала головой. — Мне жаль, милая, но он не приедет. — Приедет! Можешь сама его спросить! — уверенно заявила Ка Ён и поспешила в свою комнату. Пожалуй, она сказала это с большей уверенностью, нежели это было на самом деле. Когда Ка Ён ложилась спать, ее сердце было полно сомнений и боли. Она не знала. Не знала, действительно ли он появится в этот раз, или ей стоит готовиться к разочарованию. И все же… Все же она не хотела терять надежду. Ведь иначе это бы значило, что все сомнения и страхи из-за отношений окажутся правдой — с этим Ка Ён не была готова смириться. И вряд ли когда-нибудь сможет.

***

Они договорились встретиться на следующий день после ее дня рождения. Если быть точнее, ее мама и он. Они решили, что встречаться вечером в день рождения будет поздно: ребенку не стоит в такое время выходить на улицу. Ка Ён хотела было обидеться — ей ведь уже одиннадцать, как-никак! — но провести вечер дома, в кругу семьи, было здорово. На следующий день отец пришел забрать ее из дома. — Сон Ки-Хун, что ты сделал со своими волосами? — ахнула мама. Ка Ён тоже поразилась: У папы были красные волосы! Она не смогла удержаться и захихикала. Это выглядело так странно, но круто! У Марианн в школе тоже были покрашенные волосы, только розовые. Ка Ён пересеклась взглядом с отцом. Он улыбнулся и подмигнул ей. — Пришло время для перемен. Ну, ты понимаешь, — сказал он маме, и Ка Ён не поняла его взгляда. Его выражение лица было слишком серьезным для шутливого голоса. Но когда Ки-Хун повернулся к дочке, он снова улыбался. — Привет, Ка Ён, — сказал он. — С днем рождения. Прости, что не смог прийти вчера вечером. Ка Ён прикусила губу. — Все в порядке, — сказала она, потому что так сказать было правильно. Она не простила его, просто хотела увидеться снова. Они не виделись почти год. Это был самый долгий срок, в течение которого они не общались — и, несмотря ни на что, она скучала. Мама неохотно отпустила их вместе, строго предупредив, когда они должны вернуться. Отец позволил ей указывать дорогу, настаивая, что она знает город гораздо лучше. Он не обнял ее. Он не протянул руку, чтобы взять ее за руку. Он почти на цыпочках ходил вокруг нее, и Ка Ён засомневалась. Это было совсем не так, как раньше. Отец всегда спешил увидеться с ней, и при каждой встрече крепко ее обнимал. Он умел хорошо обнимать. Но это было тогда. Что-то изменилось, и Ка Ён не понимала, что именно. Прошло столько времени, и, конечно, все должно было измениться. Но чувствовалось, что это не просто течение времени. Папа изменился, и дело было не только в волосах. А может, это она сама изменилась? Ведь ей было уже одиннадцать, и она жила в Америке. Все было так по-другому. Ее отец, он теперь был таким осторожным, всегда ждал, когда она сделает первый шаг, всегда сдерживался. Раньше он был таким нетерпеливым, таким открытым и громким. Теперь же он стал таким… сдержанным. — Мы можем пойти куда угодно, куда захочешь, — сказал он, пока они шли по улице. — Ты проголодалась? Ка Ён покачала головой. Она успела позавтракать с семьей, прежде чем он приехал за ней. — Хорошо, можем заняться чем-нибудь другим. Есть какое-нибудь место, в которое ты бы хотела сходить сегодня? Что угодно, я… Не беспокойся о деньгах, я оплачу. Ка Ён не беспокоилась о деньгах ровно до этого момента. У отца было не так много денег, как у мамы и отчима, это она точно знала. Ки-Хун продолжал жить с бабушкой и никогда не водил ее в дорогие места, как это делал отчим. Тут Ка Ён подумала: не это ли имела в виду мама, когда говорила, что папа не сможет приехать? Билеты на самолет, должно быть, были дорогими. Но сейчас папа был здесь и говорил не волноваться о деньгах. Он что, получил новую работу или выиграл в лотерею? Девочке не хотелось думать, что отец украл что-то и стал преступником. Она разозлилась на себя за то, что просто подумала про такое. — Может, мы сходим в зоопарк? — осторожно спросила она, подумав как следует. И тут, наконец, папа улыбнулся, широкой и настоящей улыбкой. Ка Ён не могла вспомнить, когда в последний раз видела у него такую улыбку. Перед глазами до сих пор стояли воспоминания о суматохе в прошлый день рождения и том мрачном, страшном человеке, что пришел в их старый дом в Южной Корее, прежде чем бесследно исчезнуть. — Конечно, мы можем пойти в зоопарк, — сказал Ки-Хун, хлопая в ладоши. — Он находится где-то неподалеку, или нам нужно сесть на автобус, или… Нет, подожди, мы можем просто доехать на такси! — Отец казался даже более радостным, чем она. Впрочем, Ка Ён тоже улыбалась во все зубы. Она уже была в зоопарке с мамой и младшим братом несколько месяцев назад, и это было просто потрясающе. Она была в восторге от того, что ей снова предстоит туда отправиться, и еще больше от того, каким взволнованным выглядел папа. Она была очень рада, что у них есть что-то общее. В зоопарк они поехали на такси. Ка Ён никогда раньше не ездила на такси, поскольку у ее родителей была машина, а папа всегда возил ее с собой на автобусе, когда они куда-то ехали вместе — хотя прошло уже много лет с тех пор, как он последний раз куда-то ее возил. Когда они приехали в зоопарк, папа дал ей побыть за главную и следовал за ней, куда бы ей ни захотелось пойти. Ка Ён было очень весело показывать отцу всех животных — и она была очень рада увидеть их снова. Больше всего ей нравилось смотреть на тюленей: они знали множество трюков и устраивали потрясающее шоу! Кролики были на втором месте: их разрешали погладить, и они были такими милыми! В самом вольере для кроликов тоже было здорово, потому что даже папа, казалось, расслабился в присутствии милых зверят. — Почему ты покрасил волосы в красный? — спросила Ка Ён, когда рыжевато-коричневый кролик уткнулся носом в ее руку. — Что ж, — отозвался папа и отклонился назад. Он посмотрел на небо с тем отрешенный взглядом, который возникал у него время от времени. — Мне просто нужно было что-то поменять. Я был… Эм… Ну, это был… непростой год. Я просто захотел стать кем-то другим и двигаться дальше после… Кхм. Сон Ки-Хун резко замолчал. Ка Ён не совсем поняла, что он имел в виду. — Ты хотел попробовать что-то новое? — спросила она. Отец улыбнулся ей одной из тех грустных улыбок, которые ей не нравились: —Наверное. — Я понимаю, — Ка Ён кивнула, хотя и не была до конца уверена, что он имел в виду: — Я тоже хочу покрасить волосы, — сказала она вместо этого. — Правда? В какой цвет? — грусть снова исчезла, и Ка Ён с готовностью продолжила: — Не знаю, в синий? Или в фиолетовый! У моей подруги розовые волосы, это так круто! Но у нее прям все волосы розовые. Не знаю, хочу ли также. Думаю, я бы покрасилась вот здесь, — девочка показала на свой хвостик. — Но мама против этого, — Ка Ён обиженно надулась. — Ох… Что ж, ты должна слушаться маму, но я думаю, что ты должна делать то, что делает тебя счастливой, — сказал отец. И вдруг, впервые за этот день, Ки-Хун схватил ее за руку и сказал: — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. После этого он сразу же отпустил руку девочки. Ка Ён не знала, что на это ответить, так что протянула руку погладить другого кролика. Вскоре после этого они ушли из зоопарка. Ка Ён не могла вспомнить, когда в последний раз так веселилась с отцом. Она неслась вниз по улице, а за ней, стараясь не отставать, бежал отец. Девочка радостно смеялась. Мама нехотя согласилась, чтобы дочка поужинала вместе с отцом. Ка Ён настояла — ей хотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался! Папа скоро вернется в Южную Корею, и Ка Ён не знала, когда сможет увидеться с ним снова. Они заказали в корейской забегаловке жареную курицу на вынос. Ничего выдающегося, но это блюдо напомнило о временах, когда она приезжала к бабушке маленькой. Это было ее любимое блюдо. — Ка Ён, у меня для тебя кое-что есть, — сказал папа, когда они закончили есть. Он порылся в рюкзаке и достал подарок, небрежно завернутый в бумагу. Ки-Хун протянул его дочке, нервно улыбаясь. Ка Ён не могла не вспомнить свой прошлый день рождения — и, судя по всему отец тоже об этом подумал. Ка Ён положила подарок на колени, разорвала обертку и открыла коробку. В ней было множество разных вещей. Широко раскрыв глаза, она перебирала их: там была фигурка из корейского телешоу, которое ей нравилось пару лет назад, книга, фиолетовая расческа, шоколад из Южной Кореи и еще несколько вещей, которые она не смогла определить с первого взгляда. — Я не знал, что тебе подарить. Помню, ты хотела ту фигурку, — сказал папа, когда Ка Ён взяла ее в руки. — Но это было так давно, так что, возможно, ты ее уже не хочешь. Поэтому я взял тебе кое-что еще! Я знаю, что обещал тебе сделать лучший подарок в этом году, но… — Папа, — прервала его Ка Ён, чтобы он на нее посмотрел. В горле у девочки встал комок. Конечно, ей больше не было дела до того телешоу, книга была на английском, так что она не скоро сможет ее прочитать, да и расческа у нее уже есть, но это все было неважно. — Спасибо, папа. Мне очень нравится, — она это сказала, потому что он старался, и только это имело значение. В этот раз он не забыл о ней. Он помнил о ней, что ей нравилось это телешоу, что она любит читать и делать прически. В конце концов, все, чего она хотела — это снова увидеть отца и провести с ним время, как раньше: когда она была маленькой, до того, как он стал таким отстраненным. Они провели вместе целый день — это был самый веселый день, который она провела с отцом с тех пор, как себя помнила. — Правда? — Отец с облегчением выдохнул. — Правда. Он улыбнулся: — Я рад. Когда они вернулись, на улице уже стемнело. До дома они тоже добрались на такси. Ки-Хун проводил дочку до двери. Стоя на крыльце, Ка Ён повернулась к отцу и сказала: — Это был самый лучший день рождения на свете, — а затем крепко его обняла. Ки-Хун сначала никак не отреагировал, но потом медленно обнял ее в ответ. Девочка зарылась лицом в пальто. Ей так не хватало его объятий. — Для меня этот день тоже был самым лучшим, — тихо сказал он. — Спасибо, что позволила провести его вместе с тобой. Они отпустили друг друга, и Ка Ён неохотно поднялась по ступенькам к входной двери. Дотронувшись до дверной ручки, она замерла. — У тебя получится еще раз приехать? — Ей так не хотелось, чтобы отец уезжал. — Я не уверен, — сказал он. — Мне все еще нужно разобраться с некоторыми делами в Южной Корее. Какое-то время я буду занят, но постараюсь приехать как можно скорее. — Хорошо, — сказала Ка Ён, опустив взгляд. — А мы сможем, как раньше, общаться по телефону? — Конечно, Ка Ён, как только смогу. — Значит, еще увидимся? Отец улыбнулся, но его глаза все еще были полны печали. — Как можно скорее. — Тогда… До свидания, — сказала девочка. — До свидания. Люблю тебя! Ка Ён открыла дверь. Бросив последний взгляд на отца, она вошла и закрыла за собой дверь. Оставалось только догадываться, когда же наступит это «как можно скорее». — Твой отец… — сказала мама позже в тот же день. Ее голос был напряженным, а лицо — бледным. — Он оставил тебе немного денег. Ка Ён не могла не удивиться. Она ведь уже получила подарок на день рождения, не так ли? Почему он не сказал ей об этом или не отдал деньги сам? — Он хотел, чтобы ты… чтобы ты потратила их на что-то приятное, — продолжила мама. — И где эти деньги? — спросила девочка. Мама прикусила губу: — Они на счету в банке. Мы можем… можем снять немного денег в банкомате позже. Тогда у тебя будут карманные деньги, которыми будешь пользоваться по своему усмотрению. — А почему только немного? — Что ж, золотце, ты же должна начать откладывать деньги, — мама прочистила горло. Это казалось разумным, хотя девочка все еще не понимала, почему мама так странно к этому относится. Тем не менее, Ка Ён согласно кивнула. — Точно, тогда я смогу накопить на все, что захочется, — сказала девочка, повторяя мамины наставления. — Да! Точно, накопить, да. Именно так. Ка Ён закатила глаза. Ее мама вела себя странно сегодня.