want you more than i thought i did

минхо хайхай хан джисон ты уже проснулся [стикер] Джисон тупо пялится в экран своего телефона. Минхо прислал ему стикер с сонным хомячком, укутанным в розовое одеяло — судя по всему, это как раз Джисон. Поэтому он злобно щурится, выглядывая из-под своего телефона и прожигает взглядом кокон на другой стороне кровати, Минхо лежит на боку, лучи заходящего вечернего солнца очерчивают его плечи — Джисон может со своего места видеть открытый с ним же диалог, Минхо сейчас листает там стикеры.

джисон

зачем ты мне пишешь

я в 20 см от тебя

минхо просто это забавно ㅋㅋㅋㅋㅋ горло немного болит думаю это ты меня заразил возьми ответственность

джисон

что!!!

я даже не болею

обманщик

Вслед прилетает стикер с разгневанным хомяком. Минхо усмехается. минхо я прошлой ночью так поздно заснул из-за тебя так чтоооо хочу мороженое

джисон

эй эй эй

это было общее решение

!!!

иди за ним сам я даже не голоден

Когда глухой урчащий звук его живота разрезает тишину, Джисон даже немного смущается. Он переворачивается лицом к стене и сворачивается в позу креветки, на секунду воцаряется тишина, а затем слышится звук чего-то падающего на матрас. Минхо хихикает, когда просовывает руку и укладывает её Джисону на живот, холодный подбородок дотрагивается до открытой кожи в области ключицы, там, где сполз воротник его футболки для сна. — Не голоден, да? — бормочет Минхо, щипая его за кожу на животе, несильно, но Джисон всё равно недовольно брыкается. — Замолчи, — фыркает он и продолжает свои попытки вывернуться. — Недостаточно голоден, чтобы бегать по твоим поручениям. — Ауч, — Минхо держит его всё так же крепко. — Я думал, мы друзья. — У тебя странный голос, — констатирует ему факт Джисон, когда слышит как хрипло Минхо отвечает. Джисон хмурится, и поворачивается слегка, чтобы посмотреть на него, но Минхо находится так близко, что начинает двоиться в глазах. — Я же сказал. — Ты что, и правда заболел? — Хмм, — нараспев произносит Минхо. — Тебе нужно держаться от меня подальше. — Так это ты меня держишь. — О? И правда. Но никто из них ничего не делает. Ощущение тёплой кожи Минхо совсем рядом согревает Джисона, дарит комфорт. Вставать не хочется совершенно, он бы провалялся весь оставшийся вечер вот так. Живот снова рычит, требовательно и настойчиво. Минхо нагло ухмыляется. — Заткнись, — ноет Джисон и пинается, но так уж исторически сложилось, что у него всегда были слабые ноги, поэтому Минхо только смеётся. Тот самый смех, который вырывается сам по себе, тот самый, который Джисон любит слушать от Минхо. Он делает попытку выпутаться снова, в этот раз Минхо ему позволяет, слишком расслабленный смехом. Джисон садится на кровать, его волосы в полном беспорядке, он и сам это знает. Он скрещивает ноги и намеренно не смотрит на Минхо. — Какой твой любимый вкус мороженого? — Хм? — Какой вкус? Какой ты хочешь? — Клубничное. Джисон теперь внимательно смотрит на него. Минхо всё ещё лежит на том же нагретом месте и словно впитывает всё тепло, как кот, отогревающийся под солнечными лучами. Он жутко сонный, волосы взъерошены ото сна, глаза опухшие. Минхо ухмыляется, Джисон слышит это даже в его хриплом голосе, во всех словах, которые он говорит, слышит в мягком бархатном тоне. — А где пожалуйста? — Спасибо, — подмигивает тот. — Ты ужасный, вот реально самый ужасный. Смех Минхо провожает Джисона до самого выхода из комнаты, он нарочито до последнего сохраняет на лице преувеличенно раздражённое выражение. Просто чтобы Минхо знал, какой Джисон сегодня злой. И когда дверь закрывается и в коридоре не остаётся никого, кроме него самого, улыбка невольно растягивается на лице. — О, ты наконец-то проснулся? Джисон подпрыгивает на месте. Он почти готов закричать, но вовремя сдерживает себя в руках, поэтому просто всего лишь визжит. Видимо, не совсем он здесь один. Джисон слышит как за дверью Минхо снова громко смеётся. Что за ужасный человек такой. — Прости. Я тебя напугал? — Феликс стоит напротив него в другом конце коридора. На нём баскетбольные шорты, пушистые тапочки и худи с капюшоном, которую он натянул на голову. В одной руке у него кружка, а в другой салфетка с печеньем, Феликс смотрит на него и медленно моргает. — Да, — запоздало реагирует Джисон. - То есть нет. Да - это ответ на первый вопрос, да, я проснулся. Ты меня не напугал, очевидно. Это ответ на второй вопрос. — Отлично, ты собираешься куда-то? — Феликс его хороший, добрый и очаровательный сосед, поэтому Джисон прощает всё. — Ага, за мороженым иду. Хочешь со мной? Джисон спрашивает, но совсем не ожидает, что Феликс согласится. Если честно, он на тысячу процентов был уверен, что Феликс откажется. Джисон использовал все имеющиеся у него дедуктивные навыки, чтобы предсказать отказ Феликса, ведь его сосед выглядит так, словно не спал плюс-минус миллион лет и минутка сна — это всё, о чём он может думать. Феликс зевает, а затем уставляется взглядом в пустоту позади Джисона, и ему — Джисону — даже приходится обернуться, потому что: а) судя по всему, он не так уж и хорошо читает всех людей в своём окружении; б) что вообще заставило Феликса так измениться в лице в мгновение ока. Как-будто что-то проходит мимо него, чего-то Джисон не замечает. — Да! — тон Феликса из обычного ровного меняется на откровенный щебет, он становится куда более оживлённым и весёлым, чем сам Джисон, который, между прочим, провёл ночь за аниме марафоном, а затем спал двенадцать часов подряд, что вообще может быть более освежающим. — Я только возьму свои вещи. — Эм, ладно, — бормочет Джисон. — Встретимся через пять минут. Джисон возвращается к себе в комнату, чтобы взять толстовку или накинуть что-нибудь другое, Минхо всё ещё на том же самом месте, всё ещё лежит, бездумно копается в телефоне и упирается щекой в чужой матрас. Джисон может чувствовать его блуждающий взгляд на своей спине, пока роется в ещё недостаточно грязных для стирки вещах. — Точно не хочешь со мной сходить? — предпринимает последнюю попытку он, краем глаза поглядывая в сторону Минхо. — Последний раз зову. — Не то чтобы я мог что-то пропустить, — хмыкает Минхо, а затем замолкает. — Возьми мою толстовку, она в любом случае чище, чем всё, что ты там сейчас перебираешь. Его кофта висит на спинке стула, Джисон натягивает её через голову и просовывает руки в рукава, смешно шевеля пальцами. Пахнет свежей чистотой. Пахнет Минхо. Минхо всегда пахнет чистотой. Наверное, потому что он никогда не откладывает стирку на потом. — Спасибо, — говорит Джисон, отправляя свой телефон в карман. — Окей, я пошёл. — Ага, — Минхо поднимает руку, чтобы помахать ему на прощание, но на самом деле ничего не делает, оставляя руку в воздухе неподвижной. — Возвращайся поскорее, мой дорогой. — Чтобы ты побыстрее получил своё мороженое? — Ох, милый, — вздыхает Минхо. — Ты так хорошо меня знаешь.

***

— Мы с Джувоном расстались, — говорит Феликс, заходя в лифт и нажимая кнопку первого этажа. — Что? Тот парень из кафе? — автоматические двери с матовым покрытием закрываются, Джисон разглядывает Феликса в искажённом отражении. — Когда? — Нет, парень из кафе был до него. Я разве тебе не рассказывал про Джувона? Мы встречались две недели, вчера расстались. — Хм, — задумывается Джисон, перебирая в памяти все воспоминания и наблюдая как цифры на табло лифта отсчитываются одна за одной. — Напомни, как он выглядел. — Он приходил к нам, ты ещё помахал ему рукой. Рыжие волосы, высокий рост, очки. Помнишь? — А, да, — Джисон хоть и смутно припоминает, но отвечает убедительно, будто действительно вспомнил. — Тот самый. — Уже неважно, — говорит Феликс, когда раздвижные двери открываются, он подхватывает Джисона под руку и они выходят из лифта, а затем и на улицу. — Я хочу кое о чём попросить тебя. — Конечно, любой каприз, детка. — Притворишься моим парнем? — Феликс неловко улыбается, в уголках его глаз собираются маленькие морщинки. Джисон спотыкается о бордюр. Феликс всё ещё держит его под руку, поэтому Джисон удерживается на ногах. Слава Господу. У Джисона и так накопилось подобных неожиданных падений. Одно за одним из раза в раз. — Чего? — смех неподконтрольно вырывается из Джисона, он всё ещё чувствует, что не восстановил равновесие. — Зачем? Что случилось? Твой бывший тебя преследует? — Нет, нет, — Феликс толкает его в бедро. — Я его заблокировал, ну на всякий случай. — Молодец. — Спасибо, но нет, дело не в нём. Ну или не конкретно в нём. Это всё из-за… Мне надоело, что Сынмин постоянно пытается меня с кем-то свести. Феликс локтем нажимает кнопку на светофоре. Магазинчик находится на другой стороне улицы, его выцветшая, массивная вывеска выбивается из общей линии зданий, словно кривой зуб. Джисон переступает с ноги на ногу. Ты ему об этом говорил? почти спрашивает он, но Феликс не идиот. Он же не Джисон, который скорее сменит имя и сбежит в другой город, чем вступит с кем-то в прямой конфликт. Феликс решает проблемы сразу. Феликсу это нравится. Он делает даже такие странные вещи, как коммуникации с людьми, которые больше никто другой не делает. Джисон содрогается от одного только упоминания подобных развлечений. — Не то чтобы он не перестал, если бы я попросил, — продолжает Феликс, словно прочитав мысли Джисона. — Просто…я знаю, он переживает, что мне одиноко или что-то такое. В смысле, я ценю это, но сам понимаешь. — Хм, — выдавливает из себя Джисон вместо нормального ответа. Он и сам не может сказать, когда именно Сынмин начал знакомить всех более менее симпатичных, свободных и адекватных парней с Феликсом. Феликс говорит, что Сынмин их всех откуда-то знает, это его знакомые или приятели, в чём Джисон искренне сомневается, но Сынмин очевидно их как-то отсеивает, потому что все они значительно лучше тех, с кем встречался сам Феликс раньше. Тем не менее, средняя продолжительность отношений Феликса составляет примерно три недели. И всё больше и больше сокращается до двух. Джисон прокручивает эти мысли в голове. — У тебя есть план? — спрашивает Джисон, когда они пересекают улицу. Их руки всё ещё держатся друг за друга. — Что будем делать? Надо будет целоваться? — О да, Сынмин всегда наблюдает за мной, когда я со своими парнями. Надеюсь, ты готов. — Ну и кошмар, — фыркает Джисон. — Он просто хочет быть уверен. Знаешь сколько браков распадается из-за плохих поцелуев? — Им стоит это обсуждать перед тем, как они подпишут бумажки. — Нам не обязательно целоваться взасос, — смеётся Феликс, когда они заходят в магазин и направляются к холодильникам. По дороге на прилавке ему попадаются чипсы, он прихватывает с собой пачку. — Если тебе так не хочется. — Да я не говорил, что против, — оправдывается Джисон, раздвигая дверь холодильника. Феликс молча наблюдает за ним, поджав губы, пока Джисон не наклоняется, чтобы зарыться рукой внутрь морозильника. Кожа от холода покрывается мелкими мурашками, Джисон достаёт оттуда несколько клубничных мороженок на палочке. У них здесь нет мороженого в стаканчиках. Минхо придётся с этим смириться. — Ну ладно, — отвечает Джисон, задвигая дверцу холодильника назад. — Звучит весело, я в деле. Мы будем вести себя как обычно, просто немного более… — Тошнотворно. — По рукам, — Джисон отвлекается на сообщение, поэтому достаёт из кармана худи Минхо свой телефон. Весь Джисон теперь тоже пахнет чистотой. — Я умею быть тошнотворным. Феликс обменивается довольным рукопожатием с Джисоном.

***

минхо [IMG 1294]

джисон

?

слишком приближено

что это вообще такое

минхо о чём это ты я хорошо сфоткал

джисон

это что…сырое мясо…

хён не говори мне что ты собираешься есть его сырым

минхо кто сказал что я это есть буду

джисон

ты всегда так фоткаешь иду

минхо ?

джисон

ееду*

минхо ?

джисон

ежу*

минхо ?

джисон

[стикер]

минхо ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ ох я купил слишком много приходи и поешь со мной

джисон

ты же это приготовишь да

минхо не задавай глупые вопросы Прошло три минуты с момента последнего сообщения Минхо. Три минуты Джисон после приглашения-приказа просто бездумно листает их переписку, рассматривает стикеры с хомяком, которые слишком уж часто использует с Минхо — сегодня вот тоже отправил разгневанного злобного хомячка. Джисон переворачивается на живот и приподнимается на локтях. — Феликс? — кричит он из своей комнаты, надеясь, что его услышат через приоткрытую дверь. — Есть планы на пятницу? Приближающиеся шаги красноречиво оповещают о скором прибытии, Феликс просовывает голову и Джисон замечает на его шее наушники. — О, прости. Ты играл? — Нет, только включил, — Джисон знает, что не существует никаких дел, способных вытащить Феликса из игры, только разве что пожар, и то, это ещё предстоит выяснить. — Что случилось? — Какие планы на пятницу? — Да особо никаких, — задумывается Феликс. — Минхо-хён зовёт меня на ужин, — медленно тянет слова Джисон. — О, — кивает Феликс. — Клёво. Джисон тоже кивает. Феликс смотрит на него и не понимает, что за мысли крутятся в его голове. — Подожди-ка, — спохватывается Джисон. — А что я ему теперь скажу? — По поводу…? — Ты понимаешь, — подтверждает свои слова активными жестами Джисон. — Мы…мы же… Феликс молчит некоторое время, а затем, кажется, действительно понимает. — Прости. Это тебя напрягает? — А? — Извини, мне стоило подумать, прежде чем просить тебя об этом, я был слишком эгоистичен. Мне нужно было подумать о твоей ситуации, и будет ли это обременительно для— — Чего? — задушенный звук, который издаёт Джисон, пугает его самого, но, лёжа на животе, голос всегда будет звучать странно, поэтому он садится. Если быть честным, он никогда и не задумывался. Колесо для хомяков в его голове — что-то напоминающее мозг — обычно занято прокручиванием всех неприятных для Джисона моментов в жизни, особенно перед сном, когда превращает картинку перед глазами в его личный кинофильм с собственным позором. Он смирился с тем, как это работает, вот такой его мозг. Тем не менее, у всего есть свои лимиты. Там внутри имеется ненастоящий глубокий колодец с его личным стыдом, если Джисон позволит себе нырнуть туда слишком глубоко, он утонет, поэтому он старается не думать об этом часто, пока кто-нибудь другой не заставит. В любом случае он никогда не встречался ни с кем, от этого ему немного стыдно. Его просто никто никогда не хотел. В дни, когда Джисон чувствует себя особенно ничтожно, он уверен, что никто никогда и не полюбит его. Хотя это неважно. А иногда очень важно. Иногда, в такие моменты, как сейчас, собственная неопытность видится ему безумно заметной для других, она становится настолько очевидной, что вынуждает его испытывать страх, словно он снова ребёнок. Тем не менее. В любом случае. Так или иначе. Феликс отталкивается от двери и направляется к Джисону, сжимая кончики его пальцев в своих руках. — Ты можешь отказаться, я не буду настаивать. — Я знаю, что ты не будешь заставлять меня, Ликс, — Джисон усмехается. Трудно представить, чтобы Феликс хоть кого-то заставлял хоть в чём-то. — Я просто пытаюсь думать здраво, понимаешь? Меня это не напрягает. Он внимательно смотрит Феликсу в глаза, не отрывает взгляд и соединяет их руки, переплетая пальцы. — Понял, — так же серьёзно отвечает Феликс. — Мой милый. Я тебе верю. Не думаю, что кто-то другой мог бы лучше подойти на эту роль, мою руку уже давно так не ласкали. — Я ещё и не такое умею, — преувеличенно хлопает ресницами Джисон. Феликс смеётся. — Но всё равно… Я не хочу, чтобы ты много об этом думал. Всё это не слишком для тебя? — глаза Феликса тускнеют, а голос становится тише. Он перебирает пальцами в ладони Джисона. Джисон отрицательно мотает головой, но его начинает преследовать зябкое чувство, словно где-то в открыли окно и весь холодный воздух врезается под его кожу. — Это же просто ради развлечения, правда? Серьёзно, не зацикливайся сильно, ладно? — ему на глаза попадаются висящие на шее Феликса наушники. — Это как игра, нам нужно убедить не только Сынмина, но и как можно больше наших друзей. Будет весело, ну же. — Когда ты увидишь Минхо-хёна, ты скажешь ему правду… — Мы обманем его тоже, — хмыкает Джисон. — Он плохой лжец, всё нам испортит, если будет знать. — Хорошо, — поджимает губы Феликс. — Если и он тоже не против, думаю, у меня не осталось причин для беспокойства. Джисон ухмыляется. — Отлично! — Эй, так ты идёшь? — спрашивает Джисон, когда Феликс уже собирается уйти, чтобы выплеснуть весь свой стресс в три часа игры и убивания клавиатуры. — На ужин? С тобой и Минхо-хёном? — Да. Феликс даже не отвечает. Он просто хихикает.

джисон

:Р

на пятницу всё в силе да

минхо конечно [стикер]

***

В пятницу вечером Джисон ползает по полу в квартире Минхо, пытаясь выманить его котов из-под дивана. — Ты им просто не нравишься, — уже примерно в пятый раз повторяет Минхо. Он стоит возле плиты с палочками в руках и наблюдает за тем, как Джисон ползает на четвереньках, пытаясь получить хоть немного одобрения у троих домашних богов, лениво развалившихся под диваном. Минхо ставит свободную вторую руку на бедро. — Мы же это выяснили. — В прошлый раз ты сказал, что они просто стесняются! — В прошлый раз — да. Теперь ты им просто не нравишься. Джисон надувает губы. Три абсолютно незаинтересованных взгляда, кажется, только подтверждают слова Минхо, поэтому он тоже теряет интерес и поднимается на ноги, направляясь к Минхо. Он стоит спиной к нему и помешивает что-то в кастрюле, рукава его рубашки закатаны по локоть, Джисон хорошо может видеть как подсветка кухни освещает его напряжённые мышцы. — Помочь? — собственно, это именно то, чем он должен был быть занят всё это время. Не котами. Минхо прикидывает, чем его можно занять. — Накрой на стол. — Окей, — напевает Джисон и в последний раз подходит к дивану. — Пока, милашки. Кухня у Минхо маленькая — как и предполагается в квартирах-студиях — поэтому Джисону приходится протискиваться через Минхо, чтобы взять посуду. Он подарил ему этот набор с кроликами на новоселье и Минхо до сих пор им пользуется, Джисон всегда с удивлением для себя отмечает, что тарелки из набора стоят всегда первыми. Минхо рядом с ним открывает ящик со специями, Джисон замечает на его руке розовеющее пятно. — Это что? Шкафчик закрывается, Минхо перекладывает палочки в другую руку, свободной берёт специи. Чёртов амбидекстер. — О чём ты? — Ты поранился? Джисон оставляет тарелки и переступает по левую сторону от Минхо, жирные пятна от мази остаются на его пальцах, когда он дотрагивается до раны. — Обжёгся, — просто говорит Минхо, будто бы Джисон и сам не понял. Минхо продолжает помешивать еду в кастрюле. — Больно? — Уже нет, — делает жалостное выражение лица Минхо. — Надо было мне готовить, — Джисон не знает, верит он ему или нет, но всё ещё держит его руку. — Я бы справился. — Ты вообще знаешь, что делать надо? — щурится недоверчиво Минхо. — Да, — нет, но технически, он в курсе. — Ну или неважно, ты мог бы просто— — Подай тарелку, пожалуйста. — Ты мог бы говорить мне, что делать. Мы могли бы быть командой, вот как сейчас, — Джисон подаёт ему тарелку с нарисованной морковкой. — Я подумаю об этом, мой хороший. Можно мне мою руку? Минхо шевелит пальцами, Джисон и сам не заметил, что всё это время вцепился в неё и не отпускал. Он ведь держал запястье Минхо и тогда, когда отошёл на несколько шагов, чтобы взять тарелку, Минхо пошёл за ним, ничего не сказал, не вырывался. Джисон отпускает его запястье и заходит с другой стороны, забирая оставленные ранее тарелки. — Тебе как-будто не нравится, когда я прикасаюсь, — отшучивается Джисон и одновременно надеется, что Минхо не заметит ставшего робким голоса. Ему придётся сходить к столу ещё раз, им всё ещё не хватает палочек и кружек, может быть он сможет помочь Минхо принести еду в тарелках тоже. Джисон чувствует себя полезным хотя бы так. Он протискивается возле него и тянется к шаткой башне из посуды, когда Минхо обнимает его рукой за талию и тянет к себе. — Это мило, — говорит Минхо, и звук работающей вытяжки уходит на задний план. — Мне кажется, тебе как раз это больше нравится. Довольно дерзкий поступок по отношению к тому, кто держит очень хрупкий, очень красивый набор посуды в своих очень не надёжных руках. Минхо повезло, что Джисон такой грациозный и может донести тарелки до стола, ничего не уронив и не разбив. Ли Минхо сумасшедший человек, думает Джисон. Абсолютно ненормальный. Хан Джисон никому не проигрывает в флирте, но Ли Минхо может победить его время от времени. Только потому что он сумасшедший. Джисон тащится на кухню снова, но уже с кружками в руках. Минхо протискивается рядом с ним, когда Джисон ищет подходящие палочки для еды — стол уже почти готов. Только сейчас Джисон вспоминает, что недавно обзавёлся первым парнем в своей жизни, он, вообще-то, собирался рассказать об этом сегодня Минхо. Мысли об этом почему-то оставляют неприятные ощущения, Джисон сам не знает почему так. Он просто стоит здесь, копошится в столовых приборах и ни о чём не думает, пока Минхо не зовёт его есть. Джисон хватает первые попавшиеся палочки для еды, ни одна из них не подходит к другой — все разные.

***

— Посмотрим что-нибудь? — спрашивает Минхо, когда они заканчивают с едой. Он откидывается на спинку стула, скрещивает руки и наблюдает за тем, как Джисон шкрябает палочками по дну тарелки. Тёплый приглушенный свет кухни отражается на ткани его рубашки, на коже ключиц, в тёмных глазах. Джисон даже не сразу заметил, что Минхо сегодня хорошо одет, пока он не снял с себя фартук и не повесил его на спинку стула. Минхо открывал ему дверь в квартиру, но пятничный мозг Джисона был слишком уставшим, чтобы заметить что-то под фартуком пока Минхо не наклонился над столом в своей белоснежной рубашке с закатанными рукавами, накладывая тэнджанччигэ по тарелкам, тайком подкладывая кусочки ккальби ему. — Что именно? — Джисон засовывает руки в карманы своей толстовки. Он бы тоже оделся поприличнее, если бы знал. Хотя бы голову помыл. — А что ты хочешь? — пожимает плечами Минхо. — Хочу, чтобы ты выбрал. — Ладно, иди садись, я приберусь пока, — Минхо фыркает, коротко смеётся. Джисон поднимается тоже. — Я помогу, — он принимается собирать посуду, Минхо озадаченно моргает. — Ну что? У меня есть воспитание! Если ты мне не позволишь, я пойду доставать твоих котов снова. — Кто-нибудь из них тебя поцарапает, — Джисону удаётся его убедить, Минхо сдаётся. — Ты же говорил, что они не царапаются! — Они очень хорошие, но у каждого свои лимиты. Вдвоём они быстро справляются с уборкой — Минхо моет посуду, пока Джисон собирает остатки еды и прячет всё в холодильник. Минхо заканчивает раньше, поэтому машет Джисону с дивана, и ему стоит титанических усилий не начать приставать к котам снова. Джисон был в этой квартире миллионы раз, он знает всё, от расположения посуды на полках до местоположения лишних пижам, но своих котов Минхо перевёз от родителей всего две недели назад, они — единственная часть этой квартиры, которая его не знает. Но Джисон добьётся их уважения чего бы ему это не стоило. — Гостья, — объявляет Минхо. Джисон смотрит на него, Минхо приносит кофе и две кружки, ставит их на стол, а затем возвращается на кухню ещё за чем-то. — Это будем смотреть. — Окей, — говорит Джисон, поднимая его ноутбук с подзарядки на полу и ставит на свои колени. — Какой пароль? — Что здесь за бардак? — ворчит Минхо, открывая холодильник. Вся тяжёлая работа Джисона только что была сведена на нет. — Да всё там нормально! — решает Джисон не принимать эту злобную критику как личную обиду, но немножко принимает. — И это всё ещё не пароль. — Уверен? Ты пробовал? — Хёёён, — Джисон откидывается назад и ноет. — Сейчас иду, подожди. Джисон предпринимает ещё одну попытку, когда Минхо выключает свет на кухне и возвращается, ставя что-то на стол. — Это что? — спрашивает он, забирая ноутбук на свои колени. — Я пытался вспомнить день рождения Дори, он же в декабре, да? — Ты знаешь дату рождения Дори? — Ты когда-то говорил мне, — пожимает плечами Джисон. — Двадцать второго, да? Минхо смотрит на него нечитаемым взглядом. — Нет? — Да, — отвечает Минхо, отворачиваясь в другую сторону и глядя в стену. На лице появляется совсем слабая улыбка. — Двадцать второго, он двадцать второго. — Правда? — он радостно округляет глаза и трясёт Минхо за плечо, но тот не убирает его руку. — Вау, я просто гений. — Ага, обычно ты всё забываешь, — соглашается Минхо и нажимает пробел. — Но пароль всё равно другой. — О, так может мой день рождения? В следующий раз попробую. Минхо что-то быстро вводит и нажимает вход, прежде чем Джисон успевает увидеть что именно он ввёл. Ему совершенно ничего не остаётся, кроме как наблюдать за чужими манипуляциями на сайте с кинофильмами, когда он ищет определённый. Минхо прочищает горло и головой указывает на столик перед диваном. — Это тебе. Джисон смотрит на указанное место и только теперь понимает что именно принёс Минхо с кухни — маленький тортик в форме розочки с красными лепестками, украшенными сахаром сверху. Возможно, это самый классный торт из всех, что он видел, ну кроме, разве что, того самого торта на второй свадьбе его тёти. Нет, он забирает свои слова назад. Этот лучше. — Мне? — глупо спрашивает Джисон, немного опешив. — А ты? — Я наелся, — просто отвечает Минхо и включает фильм, пододвигая ноутбук ближе к Джисону. Они так и сидят, прижавшись друг к другу. Голова Джисона на сгибе плеча Минхо, чтобы лучше видеть экран, он держит на коленях тарелку с тортиком, не забывая хлебнуть кофе. Минхо съедает все кусочки, которыми кормит его Джисон. Это всё очень хорошо и уютно, вот так сидеть друг с другом и смотреть как на экране кричат и умирают люди. — Надо в ванную, — говорит Джисон и похлопывает Минхо по руке. — Подожди немного. Он пробирается по квартире Минхо в полной темноте, пытается привыкнуть к ней, но свет лампочек мгновенно ослепляет, когда он включает его в ванной. Джисон даже подумывает снова выключить свет, но пугающие образы из фильма ярко стоят перед глазами, он промаргивается, чтобы дать глазам привыкнуть. В одиночестве, в маленьком тесном помещении навязчивые мысли набирают обороты. Колесо мыслей в голове снова разгоняется, но ведь вечер был такой приятный, винить себя не за что. Часть его сознания, острая, словно нож, невесомо проходится по каждой глупости, которую Джисон сказал за вечер, подковыривает и требует почувствовать ненависть к себе, но не получается. Не потому что Джисон не говорил глупостей или преподносил всё как идеальную шутку в нужное время, просто…это не имеет значения здесь. Здесь, с— Осознание приходит, когда он моет руки. Оно мгновенно захватывает всего Джисона, как когтистая ледяная рука монстра, секунда, и он попался. Вода стекает по пальцам в раковину. Запах лавандового мыла слабеет всё сильнее, Джисон только спустя минуту чертыхается и закрывает кран. Он стоит ещё какое-то время, тупо смотрит на мокрую раковину и не поднимает взгляд, не смотрит на своё отражение в зеркале. Джисон боится того, насколько очевидно было всё то, о чём он сейчас думает. Господи, он должен был понять раньше. Оглядываясь назад, все знаки всегда были у него под носом, ярко привлекали к себе внимание. Джисон просто не смотрел, отказывался их увидеть. Его тошнит. Минхо смотрит на него, когда Джисон шаркает ногами по полу — Минхо, должно быть, услышал как закрывалась дверь в ванную. В комнате горит оранжевым лампа, мягко освещает самого Минхо и Джисон ловит себя на мысли, что он такой красивый сейчас. Хочется засунуть голову в измельчитель мусора. — Нормально? — спрашивает Минхо. Джисон останавливается на месте и неподвижно рассматривает его. Только сейчас он замечает хвост возле руки Минхо — Дуни вылез из своего тёмного царства и расположился на коленях хозяина. — А? — Всё нормально? — Минхо смотрит на него пристально. — Ты там долго был. Это из-за еды? Еда. Еда, и то, как Минхо её готовил. То, как он обжёгся. Нет, не только это. Как Минхо давал Джисону простые поручения, как не хотел, чтобы он работал, но всё равно чувствовал себя полезным. Чтобы не утомился. Торт. Кофе. Его одежда — рубашка и брюки, обычно он такое не носит никогда, потому что любит, когда ему комфортно. Любит, когда Джисону комфортно. То, как он смотрит на него сейчас. Это единственное, что заставляет Джисона говорить. — Нет. Нет, хён, всё в порядке, — Джисон скрещивает руки и закусывает губы. — Эм. — Сядь, — Джисон не смотрит на него, избегает, но слышит мягкий голос Минхо и то, как он призывно хлопает ладонью по месту на диване. — Всё в порядке, — повторяет Джисон, не зная, что ему вообще делать. — Уверен? — он чувствует чужой взгляд на себе, кожа покалывает там, где взглядом прошёлся Минхо. — Всё будет хорошо, ну, однажды? Минхо некоторое время молчит, Джисон наблюдает за тем, как он почёсывает Дуни за ушком. — Это связано со мной? Будет грубо, если Джисон продолжит избегать его взгляда, поэтому он поднимает голову. — Да, — еле слышно отвечает он. — Так и понял, — говорит Минхо, его выражение лица ничего не выражает. — Можем поговорить об этом, чтобы не тянуть до твоего «однажды». Звучит как хорошее, логичное и разумное решение. Джисон сам себя загнал в эту ловушку в тот момент, когда не смог больше играть в нормальность и продолжать лгать. Но это Минхо, он не может лгать Минхо. Особенно сейчас. — Я просто подумал… Мне нужно, чтобы ты ответил. Минхо сжимает челюсть, но кивает. — Окей. Хорошо, эм. Сегодняшний вечер был действительно классным, хён, я правда очень признателен, ты столько всего сделал и…как же это сказать? Ты вёл себя как настоящий джентльмен, я почти влюбился, — нервный смех Джисон не контролирует, Минхо дёргается и впервые отводит взгляд. — Но ты действительно столько всего сделал, что я не могу избавиться от чувства — Ох чёрт! Они оба подскакивают от неожиданности, когда Дуни спрыгивает с колен Минхо и прячется под диваном, оставляя на Джисоне две длинные розовые царапины. Джисон моргает, а затем проводит своими пальцами по руке. Резкая боль быстро отступает так же быстро, как и пришла, крови нет. — О боже, — начинает Минхо и хватает Джисона за запястье, изучая глубину царапин. — Он обычно так не делает, сильно болит? — Даже крови нет, — доверчиво сообщает Джисон. — Это не значит, что не больно, — Джисон думает, что Минхо должен был просто сказать, мол, я и сам вижу, но он держит руку Джисона в своей и большим пальцем потирает кожу возле царапин. Это заставляет Джисона покрыться мелкой дрожью, он даже сам не знает почему. Чуть позже он помогает ему промыть рану под тёплой водой с мылом, а затем позволяет Джисону сжимать до побеления свою руку, когда Минхо обрабатывает царапины антисептиком. На самом деле, это не так уж и больно, просто Джисон отказывается вести себя как взрослый человек, поэтому всячески дёргается, когда Минхо обрабатывает раны. — О, смотри, — говорит Джисон, поднося свою руку к травмированной руке Минхо. — Мы теперь парные! Одно хуже другого, но Минхо воздерживается от комментариев, молча закрывая аптечку. — Прости за то, что мой кот поцарапал тебя, — говорит он. — Ненавижу извиняться за них, потому что всё, что они делают, это обычно справедливо. Но извини. Он говорит всё это, слегка опустив голову, словно ему действительно очень жаль. Джисон фыркает. — Не извиняйся, это так странно выглядит. Тем более, я сам виноват, что напугал его, мы ведь с ним незнакомцы. Но мы обязательно станем хорошими друзьями рано или поздно. — Он прервал тебя, — Минхо головы не поднимает, но краем глаза поглядывает на него. — Ну это не повод не подружиться. Я не могу так долго таить обиду, хён-ним. — Я о том, что ты говорил до этого. — О, — отвечает Джисон, вжимаясь в диван. Минхо сидит на самом краю, Джисон смотрит на его спину и напряжённые плечи. — Ах да, что я там говорил. Он сглатывает. Все звуки в тишине комнаты становятся слишком громкими. Не то чтобы вопрос был слишком сложный, просто Джисон боится услышать ответ. Он не видит Минхо, тот сидит задом, он не может видеть его глаза. Уши, выглядывающие из-под волос, краснеют. — Хён, ты…уходишь? Какое-то время висит молчание, а затем Минхо резко разворачивается. — Что? — Ты уезжаешь куда-то надолго? — Джисон начинает нервничать ещё больше, заламывая собственные пальцы. — Я не пытаюсь тебя отговорить, просто…буду скучать и— — Джисон, — говорит Минхо. Его уши горят. — Пожалуйста, замолчи на секунду. — Да! — отвечает Джисон. — Конечно, прости. Извини! Между ними повисает тишина, проходит несколько минут, прежде чем плечи Минхо начинают сотрясаться и Джисон понимает, что он смеётся. — Ну что! — кричит он, выпрямляя спину. — Что! Что! — Ты—, — Минхо смеётся во весь голос, хватаясь за живот и держась за него. — Что заставило тебя вообще об этом подумать? — Ты…Ты закатил целую прощальную вечеринку! Организовал всё и был так добр со мной! Даже приоделся! — Я всегда к тебе так отношусь, — Минхо берёт себя в руки достаточно, чтобы продолжать нормально разговаривать без спазмов смеха. — Нет! — Понятия не имею, о чём ты говоришь. Даже если бы я куда-то собирался уезжать, я бы устроил куда более шумную прощальную вечеринку, и заставил бы тебя готовить. А сам оделся как попало, и тебя бы гонял вдвое больше, чтобы в последний раз насладиться такой возможностью. — То есть, ты никуда не уходишь? — Джисону наплевать уже на всё, он хватается за его больную руку. — Нет, — улыбается Минхо. — Только ты мог принять это всё за прощальную вечеринку, особенно для меня самого. — Ну неважно, — Джисон понимает, что ему нечего сказать в своё оправдание. Щёки горят. — Я просто не хочу, чтобы ты уходил. И от меня тоже. И вообще. Джисон отпускает больную руку Минхо, которую всё это время сжимал — вероятно, это было достаточно больно — и опускает их вниз, теперь они свободно соприкасаются, обращённые травмированными сторонами друг к другу. Джисон ластится к нему, укладывает голову на плечо, как было во время фильма, и уже хочет предложить продолжить просмотр, как Минхо говорит, глядя на него. — Куда бы я уехал? — дразнится Минхо. Из-за абсолютной тишины Джисон может расслышать в его голосе волнение, растворяющееся к концу фразы. Что-то заставляет его тревожиться, когда они так близко друг к другу. Джисон чувствует дыхание Минхо. — Может Париж, — запоздало отвечает Джисон. Минхо такой тёплый. Мысли улетают вникуда. — Токио, если ненадолго. Ещё может Лос-Анджелес или… Поток мыслей останавливается, Джисон замолкает. Они смотрят друг на друга, Джисон видит, как дёргается кадык Минхо, когда он сглатывает, Джисон чувствует, что Минхо рассматривает его точно так же внимательно. Ничего нельзя сделать, никак не получается сдерживать своё тело, он вообще ни на что не способен. — Джисон, — шепчет Минхо. — Мм? Минхо неподвижен. Джисон задаётся вопросом действительно ли мозг Минхо, как и мозг Джисона, проехал все возможные станции и остановился на последней. Но всё, что он говорит, звучит, словно Минхо давно об этом думал, а не просто вынырнул из тумана с резким осознанием. — Я должен тебе кое-что сказать. — О, я тоже. Тоже должен тебе что-то рассказать. — А, — моргает Минхо. У него такие длинные ресницы. — Давай сначала ты. — Стоп, подожди, что я там хотел сказать-то, — Джисон закрывает глаза и хмурится, сосредотачиваясь. Он чувствует слабое дыхание на своих губах, когда Минхо смеётся. — Ах да, да. Мы с Феликсом встречаемся. Вот, теперь ты. Всё вокруг замирает. Джисон натужно смеётся, чтобы разрядить обстановку. Минхо ничего не отвечает. Джисон смотрит на него и видит, что он прожигает стальным взглядом стену за спиной Джисона, приходится немного повернуться, чтобы посмотреть что там такое. Минхо отодвигается на другой край дивана. — Это здорово, поздравляю. Минхо кивает, а затем наступает этот долгий отвратительно тяжёлый момент, когда никто ничего не говорит, не двигается и не дышит — Джисон так точно. Неловкость оседает на них обоих мерзким ощущением. И это самая ужасная неловкость, от которой когда-либо задыхался Джисон, потому что она здесь и сейчас. Она с Минхо. — Хочешь, досмотрим фильм? — наконец отмирает он. — Я немного устал, в следующий раз, — оправдывается Джисон. Он обводит взглядом силуэт Минхо, его напряжённые плечи, руки, спину; лицо, сжатые челюсти, неподвижную фигуру. Это Минхо, Джисон знает его лучше всех на свете, в конце концов, он его лучший друг, поэтому Джисон знает, что нужно ответить сейчас. — Хочешь остаться? — спрашивает Минхо. Джисон встаёт с дивана, совсем немного пошатываясь. — Нет, нет, всё в порядке. Минхо отвозит его домой. Поездка короткая, Джисон всё время возится с радио только чтобы им не пришлось ехать в неприятной тишине.

***

— Думаешь, они уже пришли? — спрашивает Джисон, когда они поднимаются по дороге вверх к кафе, Феликс идёт на два шага впереди него. На нём его парадные брюки и — Джисон практически уверен — новая рубашка, аккуратно выглаженная и заправленная в чёрную ткань джинсовых брюк. Блондинистые волосы спадают ему на лицо, когда Феликс поворачивается в сторону Джисона. — Наверняка, — они опаздывают уже как минимум минут на тридцать, но Феликс сладко улыбается. — Я уже придумал оправдание. Но правда в том, что ни у кого из них двоих нет водительских прав — Феликс обычно ездит со своим парнем, с которым встречается на тот момент, а Джисон просит своих знакомых и друзей подвезти его. Обычно это чаще всего Минхо, потому что они живут ближе всего друг к другу, но сегодня утром Джисон даже взял телефон в руки, чтобы попросить его, а потом скривился, отбросил телефон на кровать и больше не вспоминал. Поэтому пришлось ехать на автобусе, но это ещё полбеды. Вторая половина заключается в абсолютном неумении их обоих распределять грамотно время и вовремя собираться, из-за чего первый автобус они пропустили, нужно было ждать другой. — Вот это моя детка, — радуется Джисон. — Такой умный! Феликс посылает ему воздушный поцелуй, а затем останавливается возле магазинчика, заглядывая в окно кафешки. — О, они все уже там. Ноги Джисона прирастают к земле, но он всё же делает несколько шагов вперёд. Их друзья сидят в дальнем углу, розоватая чёлка Хёнджина виднеется даже отсюда, а Чанбин слишком увлечён рассказом какой-то истории, он даже через окно никого не замечает. — Итак, время шоу! — восклицает воодушевлённо Джисон. — Как я выгляжу? Феликс убедительно кивает. — Горячо. — Горячо в хорошем смысле или как-будто я вспотел? — Второй вариант нам тоже подходит, — ухмыляется Феликс и запускает пальцы в волосы Джисона, взъерошивая их. Джисон морщится, но надеется, что его голова хотя бы не выглядит как гнездо после этого. — Вот так. Теперь у нас точно есть оправдание. Джисон давится воздухом. — Ну что, готов? — улыбается Феликс и аккуратно берёт его за руку. — Всегда готов, — кивает Джисон. Он кидает быстрый взгляд на витрину магазина, чтобы осмотреть себя, приосанивается, легко хлопает Феликса по руке и сжимает его ладонь. Как и полагается хорошему бойфренду. Феликс толкает от себя входную дверь в кафе. Чан замечает их первым, он машет рукой и широко улыбается. Феликс в ответ поднимает их сцепленные руки и Чан это видит тоже, но, Джисон уверен, не придаёт никакого значения. И, на самом деле, придавать значения там нечему — они не впервые держатся вот так за руки. А потом он быстро ловит взгляд Минхо, который замечает сцепленные пальцы Джисона и Феликса сразу же, но в глаза Джисону всё ещё не смотрит, только сжимает кружку в хватке сильнее обычного. Прошлой ночью Джисон несколько часов не мог заснуть, ворочался из стороны в сторону и не находил себе места. Спустя какое-то время он развалился на спине, раскинув ноги и руки по бокам. Он думал. Думал о реакции Минхо. О том, почему ему было так странно рассказывать Минхо об их отношениях с Феликсом. Сначала Джисон пришёл к выводу, что в его реакции не было ничего такого, Джисон нафантазировал больше, чем было на самом деле, но теперь он увидел как Минхо смотрит на их переплетённые пальцы — Джисон всё понял правильно. Вторая теория заключалась в том, что Минхо был просто удивлён, что Джисон смог заставить кого-то влюбиться в него, но он сам отмёл эту идею, уж очень она ему не понравилась. Третья теория была о том, что Минхо просто не считает Феликса и Джисона подходящими друг для друга, Джисон, наверное, может с этим смириться. Это ведь даже не настоящие отношения. Была и ещё одна мысль. Первое время она казалась Джисону бредовой, но чем больше он о ней думал, тем больше в неё верил. Может быть у Минхо есть чувства и Джисон их сразу не увидел. Может быть. Нужно проверить. Сынмин отодвигается на сидении и освобождает место для них. Феликс кидает многозначительный взгляд в сторону Джисона, и тот отбрасывает все мысли, надевая на лицо невидимую маску. — Сначала ты, детка, — говорит Джисон, подталкивая Феликса вперёд. Минхо поднимает на него глаза и встречается взглядом с Джисоном, который продолжает смотреть прямо на него, когда поднимает сцепленную руку Феликса и целует костяшки на руках. Взгляд Минхо тёмный, прожигающий, Джисон на секунду думает, что разозлил его, поэтому отворачивается и переводит внимание на Феликса, чтобы никто не заметил его внутреннюю дрожь. Все остальные за столом остаются всё так же невозмутимы, Джисон медленно понимает, что, кажется, у них с Феликсом всегда было много физического взаимодействия, раз никто не обращает особого внимания. Феликс, похоже, думает так же, поэтому наклоняется ближе к Джисону и хихикает. — Ой, да перестань, — воркует Феликс, прикрывая лицо ладонью. Сынмин рядом с ними приподнимает бровь. — Ты такой милый, Джисон. — Только самое лучшее для моего замечательного мальчика, — флиртует в ответ Джисон и изображает самый сладкий голос, на который способен. Он обнимает Феликса за талию. — Не замёрз? — Нет, но был бы не прочь, если бы ты снова взял меня за руку. — Конечно, всё, что захочешь, Ликс, — снова соединяет их руки Джисон. — Ладно, вы уж извините, — врывается Хёнджин. — Но это уже перебор. — Я будто плохое порно смотрю, — отзывается Чонин, лежащий головой на руках и закрывающий ими глаза. — Не говорите так, — начинает было Чан, а потом словно опоминается. — Минуточку, что? Ты смотришь что? — Ха-ха-ха, — улыбается Чонин. — А что? Ты такой смешной, Чан-хён. — Ой, — удивлённо произносит Джисон, оглядываясь на сидящих за столом широко распахнутыми глазами. — Простите, ребята, мы просто…немного забылись в своём собственном мире. — Я совсем забыл, что мы не одни, — тут же подхватывает Феликс и мечтательно устанавливает с ним зрительный контакт. — Всё вокруг перестаёт существовать, когда ты…влюб…люб… — Влюбился, — поддерживает Джисон, но они не говорят синхронно, хотя очень близки к этому. Определённо. — Когда вы влюблены. Как мы с Ликсом. — Стоп, — откровенно выпучивает глаза Хёнджин. Его челюсть отвисает настолько сильно, что Джисон не уверен, сможет ли Хёнджин снова закрыть рот. — Вы двое? Как это? — Вы не встречаетесь, — Чонин осматривает их с подозрением. — Джисон, детка, — всё так же ярко сияет Феликс. — Ты точно хочешь им рассказать? Они довольно долго вчера вечером провели за обсуждением их так называемых отношений. Если быть до конца честными, то большинство их запланированного поведения было честно украдено из аниме и романтических комедий, которые они за всю свою жизнь посмотрели. Но Джисон не так плох, он тоже смог вспомнить те крупинки романтики, происходившие с ним, чтобы и ими дополнить общую картину. — С удовольствием, мой любимый, — Джисон отвечает с улыбкой и прижимается к Феликсу ещё ближе. Как-будто это возможно. Теперь все сидящие за столом смотрят на Джисона. Даже Минхо, пусть и натянуто, но Джисон старается не смотреть в его сторону. Вместо этого он поворачивается к Чанбину, сложившему руки на своей впечатляюще широкой груди. Обычно Чанбин выглядит таким оценивающим его, когда Джисон записывает новую песню и просит немного критики. — Итак, — начинает Джисон и под ожидающими взглядами выпрямляет спину. — Как вы уже знаете, нас познакомил Чан-хён, когда мы были на первом курсе. Я до этого даже не знал, что существуют такие красивые люди, я никогда такого не видел. Краем глаза он замечает, как дёргается бровь Минхо. Чанбин остаётся бесстрастным. — Ах, детка, — сладко болбочет Феликс, опираясь на Джисона всем телом. — Я тоже считаю, что ты самый прекрасный человек на планете. — Нет, нет, ты прекраснее! — Нет, же— — Я сейчас уйду отсюда, — ворчит Чонин, но Джисон знает, что ему слишком интересно, чтобы действительно уйти. — Эй! — дуется Джисон. — Не торопи меня! Как я уже и сказал, я с самого начала влюбился в Ликса, хоть и знал, что у меня нет никаких шансов. Надеялся, что это всё пройдёт, но так и не смог перестать о нём думать. Даже несмотря на его прежних бойфрендов, всё равно представлял как мы будем вместе. — Джисони! — восклицает Феликс, будто бы не видел вчера как Джисон вычитал эту фразу из какой-то малоизвестной манги 2000-х. — Как это чудесно! — Это чистая правда, — приторно-слащаво отвечает Джисон. — Ты же знаешь, как я люблю тебя, тыковка. — Скажи это ещё раз, — хлопает глазами Феликс. — Люблю тебя, — сладко тянет Джисон и находит взглядом сжатые челюсти Минхо. — Я так рад, что ты у меня есть. Джисон исполняет свою роль. Исполняет хорошо. Смотрит только на Феликса, но не может не видеть разгорающуюся бурю внутри Минхо. И пусть у него на лице ничего не отражается, Джисон слишком хорошо знает его. — Вы ещё переспите тут, — фыркает Хёнджин. — Как ты думаешь, почему мы опоздали? — хищно улыбается Феликс и проводит пальцами по вспотевшим волосам Джисона. — О господи, — тянет Чонин, закрывая лицо руками. Феликс хохочет. Джисон вдруг замечает, что он смотрит куда-то ему за спину, поэтому слегка оглядывается назад и прослеживает за глазами Феликса — там сидит Ким Сынмин, так и не сказавший ни слова. Он только вопросительно поднимает брови. — И что потом? — спрашивает он своим ровным непроницаемым голосом. — Что вдруг изменилось? — Его любовь никогда не была безответной, — отвечает Феликс и вместе с этим перебирается к Джисону на колени. Приходится вытянуть шею, чтобы иметь возможность смотреть на Феликса, но тот блуждает взглядом где-то за спиной Джисона, он никогда на него и не смотрел на самом деле. А затем он наконец смотрит на лицо Джисона. — Я забил на это и встречался с другими людьми, но всё было не то, они все были не такими, как я хотел, потому что всё это время рядом был он. Всё это время. Удивительно честно. Правдоподобно, убедительно. Но не для Джисона, он знает, что здесь нет ни намёка на правду. — Он сдался первый, — продолжает Джисон и снова обращает внимание всех на себя. Они вчера целый вечер спорили кто кому должен был признаться первым: Феликс настаивал на том, что никогда первым не признавался, обычно за ним бегали, он — никогда; Джисон сказал, что лучше сожрёт собственное сердце, чем будет первым признавшимся. На чём спор и закончился. Очень короткий спор. — Он признался мне, когда мы ходили за мороженым, — продолжает Джисон, разглядывая потолок, словно пытаясь вспомнить. — Я тогда не смотрел по сторонам, когда шёл домой через дорогу и меня чуть не сбила машина, но мой герой вовремя меня спас, думаю, тогда под воздействием шока и осознания, что он может меня потерять навсегда, он и решил признаться. Жизнь не так уж длинна, чтобы ждать долго. Джисон заканчивает свой монолог и мечтательно прикладывает одну руку к груди, другой выводит рисунки якобы из приятных воспоминаний. Всё это так или иначе скрывается за телом Феликса, который до сих пор сидит на его коленях. В ногах от напряжения начинается лёгкое покалывание, Джисон улыбается всем присутствующим. — Тебя чуть не сбила машина? — щурится Чанбин. Не совсем та реакция, на которую они рассчитывали, но что поделать. — Я отвлёкся на красоту моего Ликса, — хмурится Джисон. — Это опасно, — вставляет Чан. — Вы уверены, что вам безопасно проводить время вместе? Особенно возле дорог на улице. — Я был глубоко опечален! Это, знаете ли, немного отвлекает от всего вокруг! — Да, — внезапно соглашается Чанбин. — Верно. Чанбин переводит взгляд на Минхо рядом с собой, Джисон не совсем понимает этот жест, но Минхо, видимо, тоже, потому что вопросительно вскидывает брови. Минхо поворачивается к нему и Джисон понимает, что впервые слышит его голос за неделю. — Вы ходили за мороженым? Объективно, это странный ничего не имеющий к делу вопрос. Он вообще ничего не проясняет для остальных, они могли бы покупать жареную курицу, или пластыри, или корм для рыб. Ничего не изменится. Но они выбрали мороженое. И Джисон знает, почему Минхо спрашивает об этом. Джисон — не кто-либо другой. Хватка на талии Феликса ослабевает, Минхо не спускает с него глаз, но Джисон уверен — он видит и это тоже. Переферийным зрением. Джисон облизывает нижнюю губу, Минхо следит за каждым его движением тяжёлым нечитаемым взглядом. Он заставляет Джисона забыть все придуманные истории, все отрепетированные фразы, он помнит лишь одну, ту, которую выучило его сердце. Зачем? спрашивает без слов Минхо. — Для тебя, — отвечает Джисон.

***

— Я не говорю, что хочу умереть, — жалуется Чонин. — Я говорю, что хочу умереть естественной смертью. Ввосьмером они собираются за большим круглым столом по случаю дня рождения Чонина. Возможно, говорить о смерти в свой день рождения не самая лучшая идея, но Джисону слишком весело, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Он наклоняется вперёд и полностью игнорирует полный отвращения взгляд Хёнджина, когда Джисон случайно задевает подсохшее липкое пятно от газировки, которую он случайно пролил ранее. Они с Феликсом сегодня решили тактично сбавить обороты, то есть, Феликс сидит на своём месте, а не на его коленях, но сидит всё равно чудовищно близко, их бёдра соприкасаются. Они кормят друг друга с ложечки, но уже не настолько тошнотворно, насколько могли бы. — Да, но, — говорит Чан. — Ты думал об этом? В своей день рождения? — Тебе стоит об этом подумать, — шутит Сынмин, не упуская драгоценной возможности. — Мистер половина-от-пятидесяти-двух. — Просто скажи уже двадцать шесть, — протестует Чан, но уже очевидно сдаётся в этой битве. Он растягивается на сидении и откидывает голову на спинку, мягкий желтоватый свет создаёт под его глазами тёмные круги, что добавляет ироничности. — Минхо вот двадцать пять и— — О, я думаю о смерти постоянно, — легко подхватывает Минхо. — Надеюсь, мы все умрём естественной смертью, это моя мечта. Проходящая мимо официантка кидает в их сторону странный вопросительный взгляд и Джисону приходится сдерживать себя, чтобы не рассмеяться, когда она прижимает к груди бутылку с синей крышкой и уходит. Минхо смотрит на него. — Извини, — начинает Джисон. — Я не смеялся над тобой, хён. Просто она…неважно, я не смеялся. Это хорошая мечта. — Спасибо, — губы Минхо изгибаются. — Согласен, — вклинивается Феликс. Какая радость, что Джисон всегда может рассчитывать на помощь своего фальшивого парня. — Естественная смерть это хорошо, да? Лучший способ умереть. — Правда, — улыбается Минхо. — Спасибо, Ёнбок. Он смотрит на Феликса тем же взглядом, которым смотрит на своих котов. Джисон раньше никогда не замечал. Ну или не обращал внимания. — Ну вообще-то, — говорит Хёнджин. — Обычно никто о таком не думает, вы просто чудаки. Но вот самый худший способ умереть это как раз спорный вопрос. — Это вопрос психологии, — отвечает Минхо, Хёнджин хмыкает. — Самый худший способ умереть это если любовь всей моей жи—, — влезает Джисон. — Не продолжай. — Эй! — протестует Джисон, но договорить ему не позволяет холодный ровный голос над его головой. — Ли Феликс? Феликс, как и все присутствующие за столом, поднимает голову. Джисон разворачивается на месте, чтобы увидеть незнакомца, который решил появиться прямо за его спиной. Незнакомец наклоняется ниже, практически дотрагиваясь до его плеча своим двойным подбородком. Джисон отводит шею в сторону. — Дэхён? — удивлённо произносит Феликс. Имя не вызывает никаких воспоминаний, лицо тоже, пусть Джисон и рассмотрел его поближе. Обычное лицо, всё остальное уже спорно. — Вау, давно не виделись. Дэхён кивает и оглядывает каждого за столом, приветствуя двумя пальцами Сынмина, который ответно ему кивает, сидя напротив Феликса. Джисону хватает пары секунд, чтобы определить его как бывшего парня. — Вы двое вместе? — он недвусмысленно показывает на пальцах на них с Сынмином, Феликс на мгновение зависает. — Нет, эм, мы здесь на дне рождения, — говорит он и указывает на Джисона. — Он мой парень. — О, да? — улыбается Дэхён, почти скалится, впиваясь кончиками пальцев в сидение Феликса. — Удачи сохранить хотя бы это. Есть определённо способ отшутиться и замять эту тему, но Феликс так не делает. Джисон уверен, он и не собирался. Джисон видит здесь грязную отвратительную попытку выставить на всеобщее обозрение грязь их бывших отношений, чтобы видели все. Феликс закусывает губу и отворачивается. — Приятно было увидеться, — отвечает Сынмин, чисто, ровно и спокойно. Джисон никогда не видел более фальшивой улыбки на его лице. — Да, конечно, — говорит Дэхён и отлепляется от спинки сидения, уходя от их стола. Повисает короткая тишина, которую нарушает Чанбин. — Что это за херня была? — Какой-то жалкий парень, с которым я встречался, — Феликс берёт в руки палочки для еды, но к еде не притрагивается. — Это моя вина, — произносит тише Сынмин. — Я их познакомил. — Ты не виноват, он просто придурок, — сдавленно смеётся Феликс. — Ты нашёл для себя лучшего, — говорит Сынмин и откидывается назад. Джисон только сейчас понимает, что он всё это время был жутко напряжён, Сынмин расслабляет плечи. — Я рад. — Это было одобрение! И он даже не сказал нам снять комнату, — ломает губы в улыбке Джисон, когда берёт Феликса под руку. — Чего, — говорит Сынмин, Феликс из-за него начинает смеяться. Тёмное холодное выражение на лице Сынмина медленно сходит на нет и спустя некоторое время он веселеет. — Это было…неожиданно, — размышляет Хёнджин. — В смысле, я думал, что последний парень, с которым ты встречался, был плохим, но… — Кто? Парень из автобуса? Он нормальный, — непонимающе спрашивает Чонин. — Не этот, я про парня с ролексами. Вот тот придурок. Парень из автобуса был после него. — Ну да, я начал встречаться с Санхуном уже после Шиу, — говорит удивлённо Феликс. — Но он не последний. — Тогда кто последний? — щурит глаза Хёнджин. — Разве не тот, который с Порше? — хмурится Чанбин. — Ребята, — пытается влезть Джисон. — А может мы перестанем обсуждать бывших моего парня? — Парень с ролексами это тот же, что с Порше, — продолжает Хёнджин, игнорируя Джисона. — Нет, — вступается Сынмин. — Тот, что с Порше, это Минхён. — Это ни о чём мне не говорит. — А! — восклицает Чан, хлопая в ладоши. — Это тот, который работал в кафе, нет? — Нет, — говорит Минхо и все оборачиваются на него, он так долго молчал, а теперь смотрит прямиком в глаза Феликсу, уверенный в своей правоте. — Это тот с рыжими волосами и очками. — Да, это он, Джувон. Не знал, что вы знакомы, — моргает Феликс. — Виделись однажды, — пожимает плечами Минхо. Его взгляд на секунду вернулся к Джисону, а затем быстро исчез, словно Минхо не хотел этого. Ох, думает Джисон, ох. Внутри него поднимается жар, осознание прожигает, словно электрический провод; он уже думал об этом однажды, но сейчас получил подтверждение. То, как Минхо смотрел на него, когда Джисон целовал руку Феликса. Как смотрел, когда они признавались друг другу в любви. Целый день не сводил глаз, смотрел только на Джисона всё это время. А затем его реакция на то, что они с Феликсом встречаются. То, как Минхо перестал выходить на связь. Ну конечно. Джисон идиот, если ничего не понял до сих пор. Это же очевидно. Сколько было знаков и сколько из них он не заметил? Как давно? Сколько боли он доставил Минхо? Насколько это тяжело любить кого-то и вынужденно наблюдать за тем, как твой любимый человек счастлив с другим? Как Джисон мог с ним так поступать? Это больно. Чертовски больно. По крайней мере, сейчас он знает. Теперь знает. Минхо любит Феликса.

***

Джисон не знает, что теперь делать с этой информацией. Он не стал бы влезать в чужие взаимоотношения и встречаться с возлюбленным своего лучшего друга. Вернее, не стал бы, если бы знал, но он делает именно это, Минхо расстроен, во всём виноват Джисон. Если бы только от него всё зависело, он бы давно бросил этот фарс, успокоил бы больное сердце Минхо. Но он не один. Поэтому Джисон выстоит до конца. Может быть, у него даже получится сыграть роль Купидона и помочь этим двоим быть вместе. И Феликс увидит всё хорошее в Минхо, потому что он заботливый, смешной, очаровательный и собрал в себе всё самое лучшее. В такого как он легко влюбиться. Джисон расскажет всю правду, объяснит и поможет Минхо быть с Феликсом, тогда они начнут встречаться и— Джисон поднимается на ноги. — Я в туалет, — говорит Джисон на заинтересованный взгляд Феликса. Он уверен, что тот сейчас предложит сходить вместе, поэтому Джисон наклоняется над его стулом и сжимает его плечо. — Я быстро, доедай. — Я объелся, — кривится Феликс и похлопывает себя по животу, но только машет Джисону рукой, когда тот пробирается к уборной сквозь столики в ресторане. Дверь легко поддаётся, Джисон толкает её и заходит внутрь, в пустоту. Все звуки из зала стихают, когда дверь за ним закрывается. Матовые чёрные стены и кусочки туалетной бумаги, единственный включенный свет исходит от лампочек над зеркалом возле раковины. Тусклое освещение придаёт его лицу особый измождённый вид. На рукаве свитера Джисон замечает подсохшее пятно, скорее всего, оставленное многим ранее. Оно не должно привлекать столько внимания, Джисон и не обратил бы, но нужно чем-то занять руки, поэтому он снимает свитер с одной руки и засовывает рукав под воду из крана. Шум воды и собственная концентрация на пятне заглушает звук открывшейся двери, Джисон даже не слышит внешний гул людей из зала ресторана. Пятно не поддаётся, похоже, придётся взять мыло. Он оглядывается вокруг в его поисках, когда случайно поднимает взгляд на зеркало и видит там наблюдающего за ним Минхо. Джисон вскрикивает от неожиданности и резко разворачивается, Минхо стоит здесь, настоящий, ближе, чем казалось. Джисон думал, что только зеркала в автомобилях приближают картинку, или может дело в том, что Минхо продолжает подходить ближе к нему. — Ты меня напугал, — давится воздухом Джисон и слепо хватается за кран позади себя. — Господи Иисусе, предупреждать надо, я думал, тут призрак. Минхо молчит и делает новый шаг вперёд, прижимая Джисона к раковине. Теперь Джисон чувствует, как вода стекает ему на ткань футболки на спине, рукав свитера всё ещё снятый наполовину болтается мокрым балластом. — Эй, — возмущается Джисон и легко толкает Минхо в плечо. Он делает это более-менее сухой рукой, но отпечаток всё равно остаётся. — Ты чего? Джисон намеревается вернуть руку, но Минхо ловит его за запястье в воздухе. Джисон мог бы вывернуться, но он и не пытается. Он просто стоит и смотрит как Минхо прижимает его сильнее и ставит свободную руку по другую сторону, касаясь кожей чужой талии. Джисон даже сквозь ткань чувствует насколько он тёплый. Опять играет в свои глупые игры во флирт. Джисон фыркает и вместе с этим поднимает чёлку Минхо. Его глаза такие чёрные. Джисон ждёт, пока он заговорит. — Ты не встречаешься с Ёнбоком, — голос Минхо хрипит. — Что? — Джисон долго молчит, обрабатывает. Отвечает запоздало. — Вы не вместе, — повторяет Минхо. Он спокоен, но зрачки бегают. — Это всё не по-настоящему. Джисон не может ему лгать, когда он так близко. Он не мог никогда, в принципе, но сейчас, когда он зажат здесь, когда чувствует запах ресторанного дыма от него вперемешку с родным ему запахом чистой одежды. — О чём ты? — но Джисон продолжит стоять на своём, используя все возможные способы. Минхо вздыхает и на мгновение отводит взгляд назад — на всё ещё открытый кран. Джисон заводит руку туда и нащупывает выключатель. В туалете царит некоторое время тишина, затем Минхо снова говорит. — Джисон, пожалуйста. Они просто стоят здесь, глядя друг на друга. Чёрт, почему вообще Джисон продолжает сопротивляться? Это такое облегчение, что Минхо знает. Если его признание поможет ему чувствовать себя лучше, поможет избавиться от возникшей неловкости, Джисон расскажет ему правду. — Что нас выдало? — спрашивает Джисон. Минхо молча смотрит на него некоторое время, словно пытается определить говорит Джисон правду или просто пытается заговорить ему зубы, Джисон точно может сказать в какой именно момент напряжение отпускает его. — Из тебя ужасный актёр, — хмыкает Минхо, отпуская его руку. — А ну забери свои слова назад! — возмущается Джисон и тычет пальцем теперь уже свободной руки Минхо в грудь. — Ты сам спросил, мой хороший, — мимолётно улыбается Минхо, Джисон упускает эту улыбку из виду. — Ну хорошо, тогда назови хотя бы одну причину— — Это был явный перебор, — приподнимает бровь Минхо и смотрит с издёвкой. — Даже молодожёны не ведут себя так противно. Джисон хмурится. Минхо никогда не говорил ничего подобного про их собственный флирт, ему всегда казалось, что они примерно равны. — В этом и был замысел. — Почему вы вообще притворяетесь? — задаётся вопросом Минхо. Джисон теряется, стоит здесь, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Не может же он сказать правду. Феликс попросил меня притвориться его бойфрендом, чтобы Сынмин перестал сводить его со всеми подряд. Феликс попросил меня сыграть его парня. Феликс попросил. Минхо выжидательно смотрит, Джисон просто не может. Не может сказать правду, когда знает о чувствах Минхо. Это его уничтожит, если он узнает, что Феликс попросил именно его, не Минхо. На самом деле, тот факт, что Феликс как раз-таки попросил именно Джисона подтверждает, что он не хочет встречаться ни с кем, в том числе и с Минхо. Поэтому. Джисон высвобождается из личного пространства Минхо и прислоняется голой рукой к холодной стенке, кожу легко покалывают иголки холода. Он не будет лгать Минхо, когда он так близко. Джисон уже однажды это сделал, когда рассказал про их отношения с Феликсом. Больше не повторит. — Это смущает, вообще-то, — тихо говорит Джисон, словно объясняя почему отстранился. — Я попросил его. Просто хотел узнать как это. Встречаться с кем-то. Повисшая тишина больно давит. Джисон всматривается в лицо Минхо, чтобы прочитать там хоть что-то, но тот непроницаем. Джисон — он знает его слишком хорошо — замечает, что Минхо неприятно это слышать. Джисон додумывает. Точно додумывает. Конечно. Он смотрит ещё раз — нет, Джисон не выдумал, только если он не разучился считывать малейшие эмоции с лица Минхо за эти…две недели? Столько они уже не общались? Кажется, будто ещё дольше. — Извини, я бы не стал просить его, если бы знал про тебя, — быстро собирается с мыслями Джисон и тут же осекается на полуслове. — Да, да, ты прав. Это всё не по-настоящему, Феликс ничего такого не чувствует, я уверен. По отношению ко мне, в смысле. — Он не чувствует ничего по отношению к тебе, — повторяет безэмоционально Минхо. — Да, вообще ничего. Только чисто братская любовь, ну понимаешь, — что за хрень Джисон вообще несёт. — Я даже не в его вкусе, ты намного больше его типаж, чем я. Вот это было хорошо, Джисон. Он смотрит с некоторой надеждой на Минхо, тот выглядит больше озадаченным, чем довольным, но это лучше, чем если бы ему было больно. Ну или Джисон растерял всю свою квалификацию в Минховедении. Они уже слишком долго в этом туалете, надо что-то делать. Джисон морщится, когда снова натягивает мокрый рукав кофты. Пятно всё ещё здесь. — Эй, — делает шаг вперёд Джисон. Глаза Минхо цепляются за его движения. — Ты ведь никому не скажешь, да? — Нет, — мягко выдыхает он. Его ресницы подрагивают. — Конечно нет, Джисон.

***

джисон

эй спасибо что довёз нас до дома

прости за то отвратительное представление на заднем сидении

феликс так мило помогал мне хахаха

ещё у меня осталась твоя худи

с тех пор как ты приходил

давно

прости забыл отдать

[стикер]

минхо не извиняйся нормально всё [стикер] — Ха! — Чанбин кричит так громко, словно выиграл супер важную игру, а не просто в камень-ножницы-бумага. Он в два шага пересекает комнату, чтобы дать пять. — О да, чёрт возьми! Я же говорил, что никогда не проигрываю! — Было близко, — говорит выдохнувший Сынмин, он раундом раньше выиграл и освободился от обязанности сгонять за вкусняшками. Сынмин удовлетворённо принимает пятёрню от Чанбина. Джисон качается на барном стуле и поглядывает на сидящего на полу Минхо, он всё ещё смотрит на руку, которая только что принесла ему поражение и молчит. Как твердят законы жестокой вселенной — бумага побеждает камень. Джисон бы похлопал Минхо утешительно по спине, но сидит слишком далеко. — Лучше бы тебе поторопиться, — говорит счастливый Чанбин, заканчивая свой победный круг по гостиной и заваливаясь на диван рядом с Хёнджином. — И купи побольше крекеров с креветками, я их обожаю. Минхо показывает ему знак ножниц, а затем опускает указательный палец. — Не дождёшься, — ядовито ухмыляется он. Минхо поднимается на ноги и недовольно кряхтит, когда суставы в ногах хрустят. Он подходит к Джисону вплотную, заставляя того задрать голову вверх — изучающий взгляд почти опьяняет после целого вечера полного избегания. Что, на самом деле, странно, потому что Джисон думал, что они всё обговорили и решили, пусть Минхо и поглядывал изредка на него в течение вечера. Должно быть, он так напряжённо прожигает Джисона взглядом из-за того, что он так быстро сближается с человеком, который Минхо нравится. Джисон в мире Минхо наверняка существует в виде маленькой незначительной детали, но он не ненавидит это. Ему нравится то, как смотрит на него Минхо сейчас. Феликс заперся в ванной. — Привет, — подаёт голос Джисон. — Привет, — улыбается ему Минхо, и один из его передних зубов цепляется за мягкую губу. — Ты сидишь на моей куртке, милый. — Ой, — Джисон начинает ёрзать, а затем достаёт из-под себя чёрную кожаную куртку с тёплой подкладкой. Минхо протягивает руку, но Джисон качает головой. — Повернись. Минхо поворачивается, Джисон накидывает кожанку ему на плечи, а затем слегка похлопывает, когда заканчивает. Минхо снова разворачивается к нему лицом. Джисон мог бы отпустить его теперь, но он тянется пальцами к застёжке — уж слишком Джисону не хватало внимания лучшего друга, чтобы так просто закончить — застёгивает замок. Минхо хмыкает и делает ещё шаг вперёд, когда Джисон борется с замком и вставляет замок, поднимаясь выше к лицу. Минхо не сводит с него глаз, встречаясь с взглядом Джисона. Он продолжает на него смотреть. Круто. Джисон сглатывает. — Иди и побыстрее возвращайся, дорогой, — он легко толкает Минхо в грудь. — Чтобы ты побыстрее получил свои вкусняшки? — Минхо наклоняет голову набок, его глаза смотрят с нежностью. — Ты—, Джисону так тепло внутри от этого разговора, он уверен, что готов засветиться. — А Сынмин проголодался, — перебивает сам Сынмин с дивана. — Закрой рот, я уже иду, — закатывает глаза Минхо. Он ещё раз смотрит на Джисона, но уже без той мягкости, треплет его по колену и выходит из дома. Джисон провожает взглядом его спину, когда дверь из ванной комнаты открывается. — Что я пропустил? — спрашивает появившийся Феликс. — Минхо-хён продул, — сообщает Хёнджин. — Он только что ушёл, но точно будет очень долго возвращаться, просто чтобы заставить нас ждать. — Ты так думаешь? Он не зайдёт так далеко, — смеётся Феликс. — О, он точно это сделает. Особенно из-за того, что мы прервали его милую беседу с Джисоном. — Чего? — возмущается вышеупомянутый Джисон. — Да ничего, — зевает Хёнджин и прижимается к стенке дивана. — Думаю, он скучает по вашему общению. Тем более теперь, когда ты всегда с Феликсом. Джисон глупо хлопает глазами. Никто не реагирует на слова Хёнджина, кроме него самого. По сообщениям Минхо так и не скажешь. Где телефон? Джисон прощупывает место вокруг себя и вместо телефона нащупывает кое-что другое. Шарф Минхо. — Скоро вернусь, — кричит он, выбегая из дома.

***

Немногим ранее Феликс застал Джисона с толстовкой Минхо в руках. — Что делаешь? — спрашивает Феликс, стоя в дверях с тарелкой всё ещё горячих брауни. Джисон откусывает кусочек, когда Феликс подносит одного из них к его рту. — Фпафибо, — с набитым ртом пытается говорить Джисон. — Эо Михо-фёна. — Попросил вернуть? Джисон отрицательно качает головой. — Я верну. — Ну не знаю. Мне кажется, ему нравится видеть тебя в своей одежде. — Я уже говорил с ним об этом, — отвечает Джисон, а затем только обрабатывает сказанное Феликсом. — А что? — Ничего такого, — пожимает плечами Феликс, а затем расцветает в улыбке. — Сегодня наденешь мою толстовку. — Э, — неопределённо отвечает Джисон. — Ладно, а зачем? — Потому что, Джисони, мы бойфренды, — ухмыляется Феликс и снова подносит к его рту тарелку с брауни.

***

Делиться друг с другом одеждой, должно быть, мило, Джисон это прекрасно понимает, но худи Феликса ему жмёт в плечах, и это уже больше не выглядит мило. Ситуацию особенно не спасает тот факт, что ткань его одежды жёсткая, колючая и грубая, Джисон только что пробежал в ней восемнадцать этажей по лестнице вниз, он уверен — это худшая ткань из возможных. Джисон ловит Минхо аккурат возле выхода из подъезда, тот даже не спешил особо — рассматривал в телефоне местоположение ближайших магазинов. Джисон кричит ему вслед, Минхо оборачивается в недоумении назад. — Джисон? — вопросительно хлопает он глазами. — Ты прям по лестнице бежал? — Лифт долго едет, — запыхивается Джисон и выдыхает белёсые облачка пара изо рта. Он сгибается пополам, упираясь рукой в колено. Джисон приподнимает голову и смотрит на него снизу вверх: на лице Минхо отсвечивается яркость экрана телефона, рот слегка приоткрыт, мороз берётся за его начинающие краснеть щёки, уши уже замёрзли. Ветер навёл в его волосах беспорядок, разметал в разные стороны — Джисон ловит себя на странном желании провести пальцами по этому безобразию. Конечно, он этого не делает. Естественно. Кровь снова приливает к голове, Джисон разгибается. — Ты, — говорит он, делая глубокий вдох. — Забыл это. Минхо смотрит на Джисона. Потом на шарф в его руках. Затем снова на Джисона. — Ты пробежал восемнадцать этажей, чтобы отдать мне шарф? — Ну да, пробежал, — Джисон никак не понимает, почему он так зациклен на этих дурацких ступеньках. Он решительно толкает ему шарф. — Что, если он тебе будет нужен? А если снег пойдёт? Минхо удивлённо выдыхает. — Тогда где твоя куртка? — говорит он, блокируя экран телефона. Вообще-то, это хороший вопрос. — Я об этом не думал, — хотелось бы ему сообразить раньше. Окончательно отдышавшись, Джисон принимается распутывать шарф, потому что Минхо, судя по всему, занят мыслями о лестницах, ему не до этого. В этот раз Джисон не просит Минхо развернуться или подойти ближе, он делает шаг сам и ступает в чужое личное пространство, обматывая тёплый шарф вокруг его шеи. Минхо не двигается. — Джисон, иди назад, — наконец отмирает он. — Почему? — хмурится в ответ Джисон. — Холодно, — в мягком уличном освещении его глаза приобретают золотистый оттенок, Минхо гладит Джисона по голове, словно маленького непослушного малыша. — Заболеешь. Звучит разумно, поэтому бесит. Рациональность Минхо противопоставляется капризам Джисона. Некомфортное чувство. — Хочешь, чтобы я ушёл? — Джисон не убирает рук с его завязанного шарфа. — Я сказал— — Ты. Хочешь, чтобы я ушёл? Минхо щурится. Промозглый ветер проходит через всё тело, взъерошивает волосы и заставляет сжать от холода зубы. Минхо всё равно замечает. На нём нет перчаток, но когда он берёт руки Джисона в свои и сжимает, ему становится тепло. Джисон чувствует пробегающую дрожь мурашек. Ну и глупости. Минхо говорит, как будто всё знает. — Тогда возьми мою, — начинает расстёгивать замок он. — Что? — вскидывает голову Джисон. Перед глазами снова встаёт картина, где Минхо с голыми руками в одной футболке, снова тот самый заживающий ожог на голой коже. Только теперь наоборот. — Ты в футболке! — Ты быстро заболеваешь. — Мне даже не холодно! — Да ты даже спишь в одежде, — щёлкает Минхо его по руке. — Не могу поверить, что из всех людей в мире именно ты вышел, не одевшись. О чём ты вообще думал? О том, что лучше сбежать вниз по лестнице, это будет быстрее, чем лифт, тогда я точно смогу догнать тебя. Джисон этого, конечно, не скажет. Снова эта чёртова лестница. — Ты всего лишь в футболке, — безнадёжно повторяет он. — А ты в толстовке, — Минхо опускает взгляд и рассматривает ту самую толстовку Феликса, словно хочет сжечь её прямо здесь. Что имеет смысл, на самом деле. Вряд ли ему нравится, что кто-то носит одежду Феликса. Так из-за этого Минхо избегал смотреть на Джисона весь вечер? Минхо действительно нравится Феликс. Может быть именно поэтому он с такой готовностью предложил Джисону свою куртку, хочет спрятать. Но Джисон не собирается позволить ему остаться в тонкой футболке в промозглом феврале, поэтому делает единственное, на что способен. Джисон срывается с места. Бежит со всех сил по улице, ветер шумит в его волосах, забирается под одежду. У Джисона не самые мощные ноги, но бегает он быстро, особенно от каких-то проблем в своей голове. Проходит добрых секунд тридцать, прежде чем он слышит шум чужих кроссовок позади себя. Должно быть, уже позднее время, на улице нет никакого случайного прохожего. У Джисона даже телефона с собой нет, чтобы проверить часы, и, наверное, это к лучшему, потому что от бега тот бы уже где-нибудь выпал по дороге. Он втягивает ртом холодный сухой воздух и смеётся. — Хан Джисон, — почти кричит Минхо. — Что ты вообще делаешь? Он и сам не знает. На улице настолько пустынно что ему начинает казаться, что они с Минхо единственные люди на всём белом свете. Джисон мёрзнет, ему хочется бежать. Пока он убегает, Минхо готов его догонять. — А вот и продуктовый! — кричит он в ответ. Ближайшим магазином оказывается тот самый, в котором они были с Феликсом в тот раз. Может на этот раз у них будет мороженое в стаканчиках. Может в этот раз Джисон сможет загладить свою вину перед Минхо. — Светофор! — кричит ему Минхо. Джисон осматривается по сторонам, по абсолютно пустым улицам и свободному пешеходному переходу. Прямо за ним располагаются магазинчики с тёмными витринами, единственный из них горит ярко-жёлтым светом. Джисон бежит к нему. Он продолжает бежать, пока не останавливается. — Джисон, — говорят задушенно где-то сзади голосом Минхо. — Джисон, там… Хочешь, чтобы я ушёл? Джисон сходит с отмеченного пешеходом участка дороги. Не говори мне уйти, пожалуйста. Чужая рука обвивается вокруг его талии, притягивает к себе. Автомобиль проезжает мимо. — Говорил же, — тяжело и часто выдыхает Минхо в ухо Джисона. Опаляет. — Остановись на светофоре. У Джисона перехватывает дыхание. Он чувствует, как задыхается с каждым новым вздохом, когда рука Минхо продолжает держать его поперёк живота. Минхо сжимает его правой рукой, там же собирается и приподнимается толстовка. Машина даже не ехала в их сторону, они в безопасности, но Минхо всё равно не отпускает, будто боится, что Джисон сейчас снова рванёт вперёд. Когда он опускает ниже голову и выдыхает, Джисон чувствует вибрацию по своему собственному телу. — Прости, — жадно выдыхает воздух Джисон. Он спиной чувствует быстрое и учащённое сердцебиение Минхо. — Прости, прости, прости. — Тебя никто не учил смотреть по сторонам? — его острый подбородок впивается в плечо Джисона. — Думаю, я просто глупый, — пожимает свободным плечом Джисон. Они продолжают вот так стоять спиной к груди, с руками Минхо поперёк его талии, и Джисон не может не думать о том, насколько это всё похоже на выдуманную историю с Феликсом, которую он рассказывал раньше. Просто на скорую руку слепленная стереотипная сцена из тошнотворного романтического фильма, что-то про запретное удовольствие. Светофор продолжает работать в своём режиме, сменяя цвета. Красный, жёлтый, зелёный, всё расплывается перед глазами. — Холодно? — бормочет Минхо, согревая горячим дыханием кожу на шее Джисона. Минхо постукивает пальцами по выпирающей косточке на бёдрах. — Только честно. По телу Джисона пробегает дрожь, он смеётся. — Сейчас нет, — он поворачивает голову и его лицо находится слишком близко к лицу Минхо. Они стоят в таком положении уже некоторое время, но сердце Джисона до сих пор стучит как бешеное. Настолько быстро, что он задаётся мысленным вопросом не чувствует ли его Минхо сквозь чужое тело. Уровень адреналина постепенно снижается. Ты не можешь стоять так вечно, услужливо подсказывает разум. — Нужно идти. Купить Чанбину чипсы или что он там хотел. — Ага, — соглашается Минхо, но не отпускает талию Джисона ещё какое-то время. Джисон прикусывает язык, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость. Всегда ли было так хорошо рядом с Минхо? Наверное, он действительно просто соскучился. Что-то тёплое и кожаное опускается на его плечи. — Эй! — резко разворачивается Джисон, куртка не спадает с его плеч только потому что Минхо крепко её прижимает руками. — Не будь ребёнком, возьми её, — закатывает глаза Минхо. Когда он вообще успел снять эту куртку? Она всё ещё тёплая, словно Джисон стоит в горячих руках. Минхо остаётся в одной футболке с закатанными до локтя рукавами и в шарфе, завязанном Джисоном. — Выглядишь как дурак, — никакого эффекта. Джисон просовывает руки в рукава куртки. — Отморозишь себе задницу. — Моя задница хорошо защищена, не переживай, — помогает ему одеваться Минхо. Джисон корчит гримасу, будто никогда раньше не видел его зад — в приличном смысле, конечно же. Он уже собирается идти вперёд, как его хлопают по плечу. — Застегнись, — командует ему Минхо. Джисон непонимающе моргает, а потом доходит — толстовка Феликса всё ещё на нём, Минхо знает, кому она принадлежит, в конце концов, они сделали всё, чтобы это было понятно всем. Разве не хорошо моя толстовка сидит на Джисоне? спросил тогда у Минхо Феликс. Это был единственный раз за долгий вечер, когда Минхо посмотрел на него — бросил обжигающий взгляд, когда тот проходил мимо. О да. Рот дёргается, губы криво улыбаются. Парная одежда. Как у настоящих парочек. Минхо молчит, даже не смотрит Джисону в глаза, но Джисон смотрел на него весь вечер, даже несмотря на мрачную ту ауру. Когда он подошёл за курткой, Джисон впервые за вечер увидел его улыбку. Он не знал, что именно вызвало её, решил оставить эти мысли на потом, но всё, о чём он сейчас может думать — это руки Минхо на замке куртки, точно так же не так давно стоял сам Джисон, но с шарфом в пальцах. Брови сосредоточенно нахмурены, нижняя половина лица скрыта за тканью большого шарфа, челюсти серьёзно сжаты. Насколько же Минхо беспокоит одежда Джисона, насколько же Феликс любим им. Ничего существенно нового, но болит чуть сильнее, чем раньше. Какого это быть настолько желанным. Джисон отталкивает его руки мягко, чувствует как трясутся свои собственные. Он прочищает горло. — Я сам могу.

***

минхо привет привет джисон не хочешь досмотреть фильм который мы в прошлый раз не досмотрели

джисон

о

да!

хочешь позовём феликса?

минхо ну давай

джисон

окей!!!

минхо только не устраивайте ничего у меня на диване

джисон

ха ха ха

не беспокойся об этом

можем позвать остальных

чтобы

ну ты понял

было справедливо

минхо хорошо если хочешь

джисон

о ну тогда

мы не сможем досмотреть тот фильм

минхо ничего страшного в следующий раз Когда Джисон вернулся со снэками, Феликс и Сынмин уже из-за чего-то спорили. — Ты же сам сказал, что тебе всё равно, — возмущается Феликс, агрессивно листая каталог на Нетфликсе. — Так и есть, — соглашается Сынмин. — Тогда мы смотрим ужастик. — У тебя будут кошмары. По тому, как Сынмин это говорит, Джисон понимает, что они уже это проходили. Он ставит на стол тарелку и уже разворачивается, чтобы сбежать от них, но Феликс его замечает. — Джисон, — как-то радостно говорит Феликс. — Ты же любишь ужастики, да? — Ну, — застывает на месте Джисон. — Да. Он обычно всегда их смотрит с Минхо. Обычно, то есть, всегда. Смотреть их одному не так интересно, чаще всего они устраивают киносеансы в квартире Минхо, потому что однажды они смотрели «Проклятье» (2002 года, разумеется) дома у Джисона, и Феликс потом ещё два часа не выходил из своей комнаты. — Джисон хочет посмотреть хоррор, — едким голосом сообщает Феликс Сынмину, потягивая Джисона вниз, обвивая рукой его талию. — Да я не против посмотреть что-нибудь дру— — Отлично, — резко огрызается Сынмин. Его голос леденеет, взгляд становится суровее. — Смотри что хочешь, но я знаю, что ты не переносишь ужасы. — Что ты вообще знаешь о том, что мне нравится, — фыркает Феликс, вбивая название в строку поиска. Повисает напряжённая неприятная тишина, а затем Сынмин поднимается на ноги. — Ничего не знаю, очевидно же, — отвечает Сынмин, но взгляд Феликса прикован к телевизору. Джисон потирает внезапно вспотевшие ладошки о колени, ситуация напоминает ему о тех ощущениях, которые испытывал двенадцатилетний Джисон, когда его родители ругались о чём-то на кухне. Тогда он считал, что предмет их ругани не стоит того, Джисон и сейчас так считает. Просто дело было не в этом. Доказать свою правоту было важным. — Можем посмотреть вот это, — предлагает Джисон. — Фильм про клоуна. Не такой уж и страшный. — Ты уже видел его? — опускает Феликс голову на его плечо. — Да, там скорее о взрослении персонажей, — говорит Джисон, забирая пульт из рук Феликса. — Он, конечно, в духе ужастиков, но не очень страшный. Только в самом начале и конце. — Хорошо, предупреди меня, когда будут скримеры. — Попробую, — Джисон вводит название фильма в поисковик, выбирая его. Чанбин заходит в комнату, за ним плетётся Минхо. Сегодня вечером их всего пятеро, но совсем скоро состоится празднование по случаю новоселья Хёнджина, где должны быть все. Джисон до сих пор не купил ему подарок. Чанбин усаживает Минхо рядом с Джисоном на диване, а сам садится в единственное свободное место на кресле. Они переглядываются, Джисон понимает, что до этого момента у них состоялся разговор — о чём? Джисон оглядывается на них обоих, но Минхо не смотрит в ответ, а Чанбин устраивается на кресле. — Сынмин в ванной, — говорит Чанбин и осматривает всех по очереди. Джисон кожей чувствует, что он всё знает, всё. — Сказал, что мы можем начинать без него. — Отлично, — воркует Феликс, обвивая руку Джисона своей. — Защитишь меня, детка? — Конечно, тыковка, — отвечает ему Джисон, нажимая на старт и отбрасывая пульт подальше, чтобы обнять Феликса в ответ. Минхо вздыхает и спускается с дивана на пол, Джисон старается не обращать на это внимания.

***

Сынмин возвращается минут через двадцать, и, несмотря на то, что Минхо освободил место рядом с Джисоном, всё равно садится возле Феликса, который продолжает сжимать Джисона при малейшем пугающем моменте в фильме. Иногда Феликс искоса поглядывает на Сынмина, будто бы ожидает, что тот будет над ним смеяться. Честно говоря, Джисон не слишком хорошо справляется с тем, чтобы предупреждать Феликса о страшных моментах, но в его защиту — Джисон смотрел этот фильм уже давно. После довольно известной сцены из начала Джисону не остаётся ничего другого, кроме как позволить Феликсу кричать прямо ему на ухо, пока там звенеть не начнёт. Джисон смотрит на экран. Правда пытается, только иногда взгляд так или иначе скользит вниз к одиноко сидящей спине рядом с ним. Мысли бешено крутятся в голове, громче, чем когда-либо. Минхо сам пригласил его сюда, напоминает себе Джисон, но, скорее всего, он хотел, чтобы Феликс пришёл тоже. Джисон так и сделал. И вообще, это Чанбин посадил его рядом с Джисоном, не он. А теперь Минхо вынужден сидеть на полу, ему ведь некомфортно, но он ничего не может с этим сделать — всё для того, чтобы не смотреть на Феликса с Джисоном. — Ёнбок, не смотри, — шепчет ему Сынмин. — Не смотри. Если у Феликса и осталась хоть капля гордости, то он посылает её куда подальше, утыкаясь лицом Джисону в плечо, когда из раковины на экране хлещет кровь. Джисон осоловело моргает. Я не знал, что ты смотрел уже этот фильм, шепчет он Сынмину. Сынмин шепчет тоже — Википедия, говорит он, а затем скользит взглядом по спине Феликса с почти мольбой в глазах, прежде чем вернуться к просмотру. Это становится первой догадкой Джисона. Он смотрит на экран снова, но видит только отражающийся свет от телевизора на волосах Минхо.

***

Дыхание Феликса восстанавливается после первой крупной схватки, когда Пеннивайза пронзают и, кажется, что это конец, но всё ещё только начинается. Сынмин молчит тоже. Джисон осматривается в комнате и видит Чанбина, сладко свернувшегося на кресле и негромко посапывающего. Джисон чувствует некоторые уколы вины перед Феликсом, когда выпутывается из его объятий, но Чанбин оставил свою куртку на диване, поэтому Джисон накрывает его ей, он накроет Чанбина нормальным пледом, просто немного позже. Сейчас Джисон пойдёт на поводу у своего эгоизма. Минхо выдыхает, когда Джисон приклеивается к его плечу. Он не спит. — Хён, — шепчет Джисон. — Мм. Джисон закрывает глаза, он не знает, как начать. — Не уезжай никуда. Повисает недолгая пауза. Минхо смеётся. — Я никуда не собираюсь, разве я не говорил? — Да, — вздыхает Джисон. — Но почему тогда у меня такое чувство, будто ты отдаляешься? К какой-нибудь поездке он мог бы хотя бы подготовиться. Разделить печаль и тоску. Но что делать, когда Минхо здесь и не здесь одновременно? Желание Джисона находиться рядом с ним никуда не исчезает, оно будет только расти. Минхо долго молчит. Диалоги из телевизора создают бесполезный белый шум, Джисон жалеет, что не выключил звук. — Извини, — наконец отзывается шёпотом Минхо, поворачивая голову так, чтобы Джисон мог видеть его глаза. — Джисон, прости. Я больше никуда не уйду. Это должно быть достаточно убедительно. Так и есть, на самом деле. Но нет. Джисон не может не вспомнить, как Минхо смотрел тогда на Феликса, как он помнит всех его бывших бойфрендов. Никто больше не помнит, кроме него. Внутри болит чуть сильнее. Когда Джисон был совсем ребёнком, он не мог пить таблетки, даже если запивал их водой, они всё равно просились назад. Однажды тонкая оболочка одной из них размылась водой раньше нужного, и Джисон почувствовал всю её горечь. Прямо как сейчас. Он неделями выстраивал этот защитный фасад, чтобы он теперь прорвался и вылил на Джисона всю скопившуюся тоску, одиночество и печаль. — Я скучал по тебе, — внезапно говорит Минхо. Мыслительный процесс в голове Джисона останавливается. Вообще всё вокруг останавливается, кроме криков людей на фоне из телевизора. — Но я тоже никуда не уходил. — Да, — шепчет Минхо. Он проводит пальцами от предплечья Джисона до его запястья, пока не встречается с его рукой. Минхо краснеет ушами, сжимая его руку своей. — Я знаю.

***

Джисон просыпается от звука открывающейся двери в его спальню. Он моргает единственным приоткрытым глазом, зрение мутное от сна, Джисон щурится от непрошенной полоски яркого света. Кто-то заходит, но Джисон не может разобрать кто именно из-за стоящего тумана в глазах. Если это вдруг окажется частный киллер, то Джисон согласен умереть — в кровати так тепло и комфортно, он не готов вставать, чтобы убежать. Но это всего лишь Феликс. К счастью. — Подвинься, — шепчет он. Джисон перекатывается ближе к стене, освобождая ему место. Раздаётся тихий шорох простыней, пока Феликс устраивается рядом с ним. Он закидывает одну ногу через его бедро, другой обнимает за пояс. — Что за херня, — ворчит Джисон, поварачивая немного голову в его сторону. — Почему ты в джинсах? — Не переоделся, — зевает несвежим дыханием Джисону в шею Феликс. От него несёт алкоголем. — Не ругайся. Не то чтобы у Джисона были на это силы. Он совсем не из тех снобов, которые делят одежду на домашнюю и уличную, как Сынмин или Минхо, например. Джисон зевает тоже, глаза слезятся. Чёртовы заразные штуки. — Ходил куда-то? — Ага, но соскучился по тебе всё равно, Сони, — произносит он. Феликс говорит размыто, проглатывает слоги и не выговаривает их до конца, то ли из-за алкоголя, то ли из-за сонливости. Он странно называет его имя, но у Джисона нет никакого желания что-либо с этим делать. Он снова зевает. — Я тоже. — Прости за ссору, — бормочет Феликс, проваливаясь в сон всё сильнее и сильнее с каждой секундой. — За какую? — Джисон правда не представляет, о чём он вообще говорит. Он думает о том, чтобы проигнорировать этот пьяный бред или не продолжать разговор вовсе, но какой-то внутренний инстинкт не позволяет, требует выслушать. — Из-за фильма, — о, точно. Он ведь уже извинялся перед Джисоном за это, тогда, на заднем сидении машины Чанбина. Просил прощения за то, что втянул его в это, Джисон в тот вечер просто беспечно отмахнулся. — Я не мог вчера заснуть, чудились всякие пугающие штуки. Наверное, это карма, надо было послушать тебя. Теперь Джисон чувствует себя виноватым. — Извини, — бормочет он, открывая глаза и глядя на пучок волос Феликса перед собой. — Мне показалось, что это не такой уж страшный фильм. — Нет, просто я всего боюсь. Ты прав. — Я был прав в том, что фильм не страшный? — может быть сонливость делает Джисона глупее, чем он есть на самом деле. — Про то, что я не люблю ужасы. Боже мой, Сони, — вздыхает Феликс. — А, да, — Джисон впивается взглядом в потолок. Слова Феликса словно холодной водой окатывают, сон снимает словно рукой. Феликс придвигается ближе, упирается жёстким швом джинс в голое бедро, это некомфортно, это вызывает некоторые вопросы в голове Джисона, но он не знает, как правильно выразиться. — Я не то имел в виду, — бормочет Феликс, его голос скачет в громкости, когда он продолжает говорить. — Я просто хотел тебя разозлить, Сони. Ты знаешь, что я люблю. Всегда знал. Кроме моего вкуса в парнях. Хотя, наверное, и это знаешь тоже. Джисон лежит неподвижно. Больше никаких загадок, теперь он убедился в своих подозрениях окончательно. - Я просто хотел тебя разозлить, Сынмин. — Ликс, это я, Джисон, — шепчет он, поворачивая к нему голову, чтобы рассмотреть его лицо в свете утренних солнечных лучей. Повисает тишина. — О Господи, — Феликс трёт руками лицо, прикрывая глаза. Джисон может увидеть только часть его горькой улыбки. — Боже, я снова это делаю, извини. Джисон. Прости. Феликс собирает все свои конечности и садится на кровати, даже со сгорбленной спиной он хорошо выглядит в своей шифоновой рубашке. — Снова? Что ты имеешь в виду? Ещё одна напряжённая тянущаяся тишина. Джисон приподнимается на локтях. Тени деревьев с улицы отражаются через окно на мебели в комнате. — Джувон, мой бывший, помнишь? Я называл его чужим именем. Сначала это могло быть весело и смешно, пока не начало повторяться чаще, — Феликс запрокидывает голову, делает паузу и смеётся куда-то в потолок. — Их имена даже не похожи. И знаешь что? Он не единственный. Мои другие бывшие, я даже не помню кто именно, забавно, да? Кто-то из них говорил, что я даже во сне зову его имя. Охренительно, не так ли? Плечи Феликса начинают дрожать, Джисон не ждёт чего-то, подбираясь ближе и укладывая подбородок у него на ключицах, обнимая. — Я так запутался, Джисон, — голос Феликса срывается. — Впутал тебя во всё это, просто хотел получить от него реакцию. Вывести на ревность того, кто собственноручно сводит меня с другими парнями. Господи, мне очень жаль. — Не говори так, — качает головой Джисон, волосы Феликса щекочут ему щёки. — Тем более, что это говорит обо мне? Я твой самый большой сообщник. — Ты ничего не знал, — досадно фыркает Феликс. — Не знал, — соглашается Джисон и проводит взгляд Феликса своим: блуждает по стене, дивану, заглядывает куда-то за спину Джисона. Феликс хочет смотреть в совсем другие глаза. — Но я кое-что знал ещё до этого всего. Джисон вспоминает тот вечер два дня назад, когда наконец-то проснулся и оторвался от руки Минхо, чтобы потянуться за пультом и выключить телевизор. Но Сынмин забрал пульт первым. Он всё ещё сидел там, где и раньше, мягкий синий свет от экрана отражался на его лице. Феликс дремал рядом с ним, повёрнутый слегка в сторону Сынмина. Джисон стал невольным свидетелем того, как Сынмин изо всех сил старался не разбудить дремавшего на его плече Феликса, когда тянулся за пультом от телевизора. Того, как Сынмин старался не потревожить дорогого ему человека, уснувшего на его плече. Всё это выглядело необычно и очаровательно. Что-то в этом было таким священным. Сынмин тогда не заметил, что Джисон наблюдает. Наблюдает за тем, как Сынмин чуть не вывихнул руку, пока пытался дотянуться до пульта, чтобы потом беззвучно отбросить его подальше. Как несколько секунд просто рассматривал Феликса, затем поднял руку, чтобы убрать с его глаз упавшую чёлку, замер, снова поднял руку по направлению к его лицу, нерешительно опустил. Неуверенно погладил его по волосам, один раз нежно, другой — уже с трепетом в руках. Это было всё, что Сынмин позволил себе тогда. Набросив на Феликса плед, что принёс раньше Джисон, Сынмин довольно расположился на диване, не тревожа чужой сон. — Он очень любит тебя, — говорит в плечо Феликсу Джисон. — Может он и странно это выражает, но он любит. И ты его любишь тоже. Всё будет хорошо. Эгоистично, но Джисон не может не думать о Минхо, о том, как он будет себя чувствовать. Часть его мозга блокировала эти мысли, а другая, как обычно, стремится побыстрее предать своего хозяина. Сердце в груди обжигает и колется иголками, когда он думает о том, насколько больно будет Минхо. Парадоксально, но Джисону больнее за него, не за себя. — Что на счёт тебя и Минхо-хёна? — А? — Когда мы всё это начали, — отодвигается Феликс и заглядывает ему в глаза. Джисон уже достаточно привык к темноте, зрение больше не затуманено, он замечает, как Феликс смотрит с озорной ухмылкой. — Когда мы собирались к нему на ужин и ты спросил, что ему сказать, почему ты думаешь я уточнил, уверен ли ты в своём решении? — Потому что у меня нет в этом всём опыта? — у Джисона неприятно скручивает в животе. — И я могу всё испортить? — Даже не близко, — трёт себя за переносицу Феликс. — Ну хорошо. Почему ты тогда спросил меня, что ему сказать? И надо ли ему рассказывать? — Это…логично? — Джисон правда не понимает, чего Феликс добивается. Это ведь разумные вопросы. Феликс снова вздыхает и откидывается назад, заваливаясь вместе с Джисоном на постель. В этот раз Джисон его обнимает сам. — Вы ужасные, — мычит Феликс. — Я бы тебе сказал, но, думаю, лучше тебе самому разобраться.

***

Празднование новоселья Хёнджина приходится на субботу. Джисон покупает в подарок красивый тёмно-синий плед для дивана, Хёнджин любит хорошие качественные вещи, поэтому Джисон тратит на него даже больше денег, чем дозволено потратить на обычный плед. И всё было бы хорошо, если бы не одно «но». — У тебя нет дивана? Хёнджин закатывает глаза. — Будет завтра, — Хёнджин обводит рукой пустую квартиру. — Вместе со всей остальной мебелью. — Ладно, — говорит Джисон, следуя за Хёнджином по дому, нигде нет ни намёка на мебель. — Здесь миленько. — Ага, — Хёнджин расстилает плед Джисона, чтобы им было хотя бы на чём сидеть. — Я придерживаюсь радикального минимализма, нравится? Он, конечно же, переназначает официальное новоселье на другой день, но они разбирают диванные подушки и устраиваются возле стены в углу. Не совсем то, но на пару с дешёвым вином и большой пиццей получается неплохая пижамная вечеринка. О да. Вино. С него всё и начинается. Феликс становится весьма любвеобильным, когда пьёт алкоголь, особенно ему нравится целоваться. Только в щёку, если ничего больше нельзя, Джисон ощущает на себе последствия его пристрастий в полной мере. Когда Феликс отрывается от его шеи, чтобы поцеловать в щёку, Джисон не видит в этом ничего необычного. — Вот гадство, — ворчит Феликс, когда отпускает лицо Джисона. — Я и забыл, что на мне был блеск для губ. Джисон громко смеётся, он уже собирается ответить в не менее кокетливом тоне, как голос Чонина отвлекает внимание на себя. — О, там снег идёт! Все разом поворачиваются к огромным окнам в пол, Хёнджин выключает свет и позволяет увидеть ночное небо. Словно по заказу ветер поднимает снежинки, кружит их за окном на радость восторженным зрителям. — Выглядит как буря, — комментирует Чан. — Наверняка будет сложно ехать на машине, — щёлкает языком Чанбин. — Да наплевать, — говорит Хёнджин и собирается на улицу. Будто бы ему не нужно будет возвращаться назад на машине тоже, если он не хочет ночевать здесь на полу. — Я пойду посмотрю. — На улицу? — спрашивает Сынмин у Хёнджина, словно тот уже не приближается к выходу. — Сейчас? Феликс срывается за ним следом, Сынмин вздыхает, но через секунду тоже одевается. Все остальные выходят за ними, нужно ведь всем посмотреть. Джисон находит всё это отчасти забавным, он пьян и слегка сентиментален, поэтому провожает их взглядом, пока не доходит до Чана. Он ждёт Джисона, но тот только отмахивается, поэтому Чан уходит один. Дверь закрывается, Джисон оглядывается назад на Минхо, который, к слову, уже разглядывает его. — Не пойдёшь? — А ты? — Минхо делает шаг вперёд. — Ага, — Джисон делает шаг к нему тоже, пусть дверь и находится с другой стороны. — Ты взял свой шарф? Говорил же, может пойти снег. — Тогда не пошёл, — улыбается Минхо. — Немного не угадал, — соглашается Джисон. — Я такой. Твой ясновидящий синоптик. Снова этот сладкий изгиб губ напротив. В комнате темно, но из кухни пробиваются слабые лучи света, они отражаются на лице Минхо: наполовину в тени, наполовину освещено. Джисон, вероятно, слишком много выпил, но он думает, что Минхо самый красивый человек из всех, кого он когда-либо видел. — Мой ясновидящий синоптик, — повторяет Минхо, практически мурчит, выделяя «мой». Джисон хлопает глазами, сердце совершает кульбит. Здесь нет никакого возможно. Что он тогда сказал тем уверенным тоном, но про другого человека? Впервые, когда я его встретил, я не знал, что существуют такие красивые люди. Я подумал, что он самый красивый человек во всём мире. Не то чтобы Феликс не был таковым, просто Джисон не о нём. Минхо приподнимает большим пальцем его подбородок, Джисон тут же теряет способность думать. Там, где касается Минхо, остаются горячие ожоги. Большой палец его руки проводит по щекам. На секунду, совсем на короткий, размытый, волнующий момент Джисон думает, что Минхо собирается его поцеловать. Он снова гладит его щёку, но Джисон в этот момент резко осознаёт, что именно там Феликс оставил след от своего блеска для губ. Взгляд Минхо тяжёлый, тёмный. У Джисона внутри скручивает органы в одно большое мессиво. Вот оно что. — Почему ты меня не попросил? — Что? — выныривает из своих мыслей Джисон. Минхо выдыхает, вглядывается в пол так, словно ищет там ответы на свои вопросы. Сжимает губы настолько, что Джисон готов поспорить — до крови. Минхо поднимает взгляд, снова смотрит ему в глаза и остывает, опасные острые нотки сходят на нет. — Ты должен был попросить меня, — тихо говорит Минхо, его руки на лице Джисона подрагивают. Он снова гладит его по щекам. — Если ты действительно хотел знать, каково это встречаться с кем-то. Я бы не отказал, я бы согласился. Почему ты меня не спросил? Джисон просто пялится. Он не знает, что ему ещё делать. Он боится, что если сейчас откроет рот, то наружу вырвется несдерживаемый истерический смех. Джисон этого не хочет. Не хочет разрушать то, что есть. Что бы Минхо ему не доверил, драгоценное и хрупкое, Джисон не должен всё испортить. Какая-то часть его подсознания сопротивляется, запертая в ловушку. Конечно, Минхо предпочёл бы быть на этом месте, чем видеть там человека, который ему нравится. На самом деле нравится. Точно так же, как не хотел бы видеть его отметку на твоих щеках. Как было с толстовкой. И как было всегда до этого. Странно, необъяснимо, но Джисон всегда думал, что мышление подобным образом поможет ему избегать боли, не выглядеть дураком. Лучше с синяками, чем с переломами. Если он сможет перенаправить свою любовь от себя подальше, его не убьют ожидания. Если Джисон перевернёт её с ног на голову и прочитает задом наперёд, он не наткнётся на нож, направленный прямо в его грудную клетку. Он никогда не ошибётся, не рухнет вниз, не сгорит и не обожжётся. Никогда не позволит никому вырвать его сердце. Но другая часть его самого, та, которая давно всё поняла, всё приняла и всегда знала, та самая часть подсказывает Джисону: но смотрит Минхо только на тебя. Джисон изучает его снова: голос, глаза, руки, которые до сих пор не отпустили лицо Джисона. Его горячее тепло. Красные пятна на шее, нервно подрагивающие губы. Родинку на носу. То в тени, то в слабом освещении из кухни. Джисон в моменте перестаёт думать вообще. Сердце окончательно приняло решение, оно словно летний персик, хорошенько прогревшийся на солнце — мягкий, спелый и сладкий. Джисон доверится ему, даже если это его убьёт. Он поверит, что Минхо будет обращаться с его сердцем бережно. — Я, — начинает Джисон, но дверь в квартиру открывается, не позволяя продолжать. За те считанные мгновения между тем, как дверь открывается и все его друзья заваливаются внутрь, Джисон успевает принять самое импульсивное и эгоистичное решение в своей жизни. Он поворачивается к Минхо. Смотрит пристально, будто пытается либо поглотить его, либо мысленно передать ему что-то самое искреннее и глубокое, что трудно выразить словами (или же и то, и другое сразу). — Подожди меня, — шепчет он. Он немного перегибает, Джисон и сам в курсе, но это всё, на что он способен сейчас, когда целая компания вваливается в дом, разгорячённая от мороза и разговоров. Он разворачивается на пятках, подходит ближе к остальным и тычет пальцем в Феликса. — Нам нужно расстаться, прямо сейчас. На некоторое время повисает удивлённая тишина. — Что? — восклицает громко Хёнджин. — Он не с тобой разговаривает, хён, — подсказывает Чонин. — Конечно, детка, — дважды моргает Феликс, а затем заглядывает за плечо Джисона и встречается взглядом с Минхо. Феликс улыбается, Джисон ему тоже. — Мы на самом деле не встречались, это всё неправда, — обращается Джисон ко всем остальным, разводя руками в подтверждении своих слов. — Что? — снова громче всех говорит Хёнджин, оглядывая всех присутствующих. Никто из них не удивлён, поэтому Хёнджин снова спрашивает. — В смысле? — Ну, это было и так понятно, — повторяет Чонин. — Не для меня? — То, как они вели себя— — Это было так романтично! Чонин осуждающе смотрит на Хёнджина. Джисон прочищает горло, привлекая к себе внимание. Все поворачиваются к нему. — Мы, конечно, весело проводим время и всё такое, но не могли бы вы, типа…уйти? Нам с Минхо-хёном нужно поговорить наедине. — Это же мой дом, — стоит на своём Хёнджин. — Я уже ухожу, — говорит Чанбин, но уголки его губ приподняты. — Мы всё равно зашли только за куртками, никто не взял их. Джисон не ожидал, что сможет не сорваться на истерический смех. Поборов желание оценить реакцию Минхо на это всё, он хватает за руку Феликса, наклоняясь к нему. — Вам тоже нужно поговорить, — шепчет совсем тихо Джисон. — Ты теперь свободный парень и всё такое. — Ну может быть, — морщится Феликс, а затем улыбается. — Кстати, ты был лучшим фейковым бойфрендом. — Спасибо, — отвечает Джисон. — Ты точно в тройке лучших, насчёт самого лучшего это ещё вопрос. Уже слишком поздно просить прощальный поцелуй? Феликс фыркает, отмахиваясь, когда Джисон карикатурно тянет к нему губы. — Иди у своего нового бойфренда проси, — взгляд Феликса находит щёку Джисона, там больше нет следа от его поцелуя. — Он даже от следа от моего поцелуя избавился? Вот ревнивый придурок, уверен, ему доставило это удовольствие. Феликс похлопывает его по плечу и уходит, Джисон ещё какое-то время провожает его взглядом, красный и смущённый, а затем только замечает, как Сынмин берёт обе их куртки, набрасывая одну Феликсу на голову. Хёнджин замыкает шеренгу, он явно недоволен сложившейся ситуацией, но Чонин подталкивает его к выходу, приговаривая о том, что Хёнджину нечего здесь ловить больше. — Тебе лучше не… — болтает Хёнджин, но дверь закрывается перед ним, Джисон уже не узнает, чего ему лучше не делать, но это и не имеет никакого значения. Он наконец-то получил Минхо в своё полное распоряжение. Тот выглядит точно так же, как и до этого. Румянец на его лице и шее никуда не делся, можно было списать всё на алкоголь, но Минхо не пил. Джисон возвращается к нему и в процессе думает о том, что, возможно, благодаря ему Минхо смущён, но это уже совсем какая-то дикая мысль. Она вызывает странные ощущения. — Привет, — говорит Джисон, когда подходит близко настолько, что между ними только два пальца и протиснешь. — Привет, — отвечает он, губы изгибаются в улыбке. Джисон пытался, честно пытался, сохранять спокойствие, но перед кроличьей улыбкой Минхо ему сложно удержаться. Он готов признать абсолютное поражение. — Можешь ещё раз прикоснуться ко мне? — тихо спрашивает он, указывая на своё лицо. — Вот тут. Минхо слушается. Кладёт руки на щёки Джисона и невесомо гладит. Его руки немного влажные от пота, но Джисон находит это очаровательным. Ожог на руке Минхо уже зажил. Как давно? Внезапно Джисону кажется, что прошла уже целая вечность. Он скучал безумно. Жутко скучал по возможности быть с ним рядом. Без прикосновений, просто находиться с ним вдвоём, может быть, ещё с его котами, если они согласятся. Джисон хочет быть с ним в одной комнате, завтракать, обедать и ужинать с ним, да всё, что угодно. — Прости меня, — набирает воздух в лёгкие Джисон. — Эти фальшивые отношения даже не моя идея, это Феликс попросил, я солгал. Мне следовало сказать правду. Я побоялся, что тебе будет больно. — Джисон, — сдерживается от ухмылки Минхо. — Я знаю, что ты хочешь мне сказать, — отмахивается Джисон. — Мне жаль, извини. Я всё понимаю. Джисон внезапно осознаёт, что он на самом деле ничего и не знает наверняка. Минхо не подтвердил ничего из его предположений, Джисон сам соединил все подсказки. Минхо всего лишь спросил почему Джисон не попросил его. Джисон прижимается к его рукам и выдыхает. Прямо сейчас ему больше нечего терять. — Это всё, чего бы ты хотел? — шепчет он. — Просто притворяться? Слова Джисона заставляют Минхо наклониться ближе к нему. — Чёрт, Джисон, — Минхо нервно облизывает губы, его голос звучит напряжённо, а лицо краснеет сильнее. Он сглатывает. — Я хочу того же, что и ты. В любом виде, в любом смысле. Мне нужно всё, что тебя касается. Джисон пошатывается, упирается в грудь Минхо и не знает, как ему совладать со всеми этими нахлынувшими эмоциями. Он и не знал, что их может быть так много одновременно. Не знал, что у него их так много. Как люди с ними справляются? — Хён, я…нравлюсь тебе больше? — слабо говорит он. — Мой хороший, — зовёт Минхо. Он и смотрел на Джисона раньше, но сейчас делает это по-другому, изучает заново. — Да? — Нравишься больше, чем, — не понимает Минхо. — Кто? — Чем Феликс, — быстро тараторит Джисон. Лицо Минхо принимает выражения, которые Джисон раньше у него никогда не видел: он открывает рот, затем замирает, потом снова открывает рот, чтобы что-то сказать, но вместе этого щёлкает Джисона по подбородку. — Ауч! — возмущается Джисон. — Просто ты помнишь его бывшего, я подумал, что это не просто так. Хотел убедиться! — Я помню его, потому что однажды встретился с ним в магазине, он ходил за мной и спрашивал где что находится, а потом однажды разбил кружку и попросил пообещать, что я никому не расскажу, — фыркает Минхо, похоже, его это веселит. — Почему я ничего такого не помню? — с подозрением спрашивает Джисон. — Потому что ты спал, милый. И потому что я умею держать свои обещания. — Ты только что нарушил его! — Я и так слишком долго хранил этот секрет. Тем более, если это поможет убедить тебя в том, что у меня нет никаких чувств к твоему соседу по комнате, — пожимает плечами Минхо. И Джисон…убеждён достаточно. Ему бы и одного взгляда хватило, но хочется услышать, как Минхо говорит это лично. — Скажи, что я тебе нравлюсь, — требует он. Минхо молчит, и Джисону начинает казаться, что ничего он не скажет, но затем Минхо подходит ближе и снова невесомо гладит его большими пальцами по щекам. — Я очень тебя люблю, — бормочет он. — Окей? Джисон забывает как дышать. Не буквально, конечно, но на добрых несколько секунд перестаёт, пока это не замечает Минхо и не стучит ему в грудь, напоминая о воздухе. Минхо дарит ему возможность дышать буквально. И эта дурацкая мысль вмиг кажется настолько грандиозной, что Джисон снова жутко краснеет. — Отлично, — улыбается он, пошатываясь. — Я думал, я один тут такой. Минхо сначала хмыкает, а затем отводит взгляд и тихо говорит, почти неслышно. — Я тоже так думал. Он возвращает свою руку с груди Джисона к своему лицу и прикрывает смущённо рот, что забавляет самого Джисона, потому что это он здесь вообще-то пару секунд назад не мог дышать от этого. Нужно восстановить баланс. — Феликс сказал, что ты поцелуешь меня, если я попрошу. Минхо моргает. Дважды. Джисону тепло в его руках. — О? — его взгляд мечется между глазами и губами. — Он так сказал? — Ага, — Джисон сглатывает вязкий ком в горле и Минхо провожает его движения взглядом. Джисон остаётся доволен. — Хочешь, чтобы я просил? — В следующий раз, детка, — Минхо нажимает большим пальцем на нижнюю губу, приоткрывая его рот для себя, а затем целует. Поцелуй вопреки всем ожиданиям нежный, мягкий. Минхо перемещает одну руку с челюсти Джисона на затылок, обнимая его, и это оказывается кстати, потому что Минхо наклоняет голову, чтобы поцеловать его глубже. Джисон тут же отступает назад, застигнутый врасплох. Они натыкаются на стену, и Минхо отстраняется, ошеломленно моргая. — Нормально всё? — спрашивает он. Его губы блестят от поцелуев, даже кое-где уже припухли. — Ударился? Джисон издаёт нечленораздельный звук — не похоже на слова — и машет головой, притягивая его назад. Они целуются ещё долго. Вероятно, слишком долго, Джисон точно не уверен. Минхо прижимает его к стене аккуратно, ехидно улыбаясь каждый раз, когда тот издаёт какой-либо невнятный звук. Джисон не отпускает ткань чужой кофты ни на секунду, тянет ближе. Минхо мягко гладит его по щекам, даже когда особо настырно зажимает Джисона у стены и вылизывает его рот. Держит в своих руках так, словно он — его персональная драгоценность. В какой-то момент свет в квартире выключается, Джисон замечает это, открывает глаза и постукивает Минхо по спине, привлекая внимание. — Дурацкое автоматическое освещение, — бормочет Минхо, медленно отстраняясь от его губ и прикасаясь своим лбом к лбу Джисона напротив. В темноте сложно рассмотреть хоть какие-то черты лица, но Джисон пытается. — Эм, — начинает он. — Всё в порядке или мне тебя взять на руки? — смеётся Минхо. — Это был просто поцелуй, а не… — ворчит Джисон, но потом решает не продолжать. Он придумал кое-что получше. — А хотя у меня ослабли ноги, чувствую себя таким истощённым. Понеси меня. Минхо фыркает и находит его руку в темноте. — Вставай, принцесса. Пойдём домой.

***

Джисон просыпается от позднего вечернего солнца. И от хвоста Дуни на своём лице. Он чихает, Дуни воспринимает это на свой счёт и гордо перекладывает хвост на лицо Минхо. Джисон точно не знает, когда именно кот пришёл, но он по-хозяйски развалился на подушке Минхо, вынуждая того перелечь на подушку Джисона. О, вообще-то это даже романтично. — Так ты поддерживаешь наши отношения? — спрашивает шёпотом Джисон у кота и приподнимается на локтях, чтобы лучше его видеть. Дуни независимо осматривает его со своего места. — Мне казалось, что я тебе не нравлюсь. Кот смотрит на него несколько секунд, а затем начинает демонстративно облизывать лапку, Джисон принимает этот ответ за ты норм. — Я буду усердно работать, чтобы заслужить твоё одобрение, — обещает Джисон то ли себе, то ли коту. Он уже давно не видел никого из котов Минхо, в последний из разов был тот, когда его поцарапали. Когда они были здесь все вместе на ночёвке, все коты спрятались, стоило только открыть входную дверь, Джисон никого из них не увидел. Он скучал по ним, хоть они и вредничали. — Хан Джисон, — невнятно зовёт Минхо где-то с другой стороны. — С кем ты разговариваешь? — С одним из трёх хозяев этого дома, — Джисон поворачивается к нему и клюёт в губы. Дыхание точно неприятно пахнет, но Минхо никак не комментирует. — Пытаюсь получить разрешение на свидания с тобой. — Спрашивай у меня, а не у моих котов, — если бы у него были открыты глаза, он бы уже их закатил, Джисон уверен. — Вот как, — Джисон говорил это несерьёзно, ему казалось, что они и так встречаются официально после признаний, но может быть отношения это что-то немного сложное. Или Минхо просто хочет услышать это. Его кошачий хён даже милее, чем он думал. — Минхо-хён, я тебя люблю, — делает паузу Джисон. Удивительно, как он мог выдержать все те свидания с Феликсом, когда сейчас так сильно краснеет и смущается. — Вроде неожиданно, но на самом деле не неожиданно, я всегда знал, что хочу тебя рядом с собой, просто не понимал, насколько. Вчера ты сказал, что хочешь быть со мной в любой роли, но я куда более жадный, хён. Ты так сильно мне нравишься, будь моим парнем. Ну если ты не против. Минхо откидывает хвост Дуни со своего лица и садится на кровати. Его лицо немного краснеет, и у Джисона возникает чувство, что он не должен был воспринимать маленький вызов Минхо так серьезно, ну да ладно. Он уже всё равно сказал это. — Хорошо, — мурлычет Минхо, одной рукой приглаживает непослушные волосы, а другой находит пальцы Джисона и сжимает в своих. А ещё смотрит так, что Джисон читает там всё, что должен. — Я тоже чертовски влюблён, до безумия. И я согласен быть твоим парнем. Мы должны пожениться. — После завтрака тогда, — довольно отвечает Джисон, размахивая их сцепленными руками на манер качели. — Что хочешь поесть? — Ты собираешься готовить? — Не сомневайся во мне! — Клубничное мороженое, — Минхо смотрит в потолок, а затем тяжко вздыхает. — Ты сомневаешься! — Просто захотелось. Давно не ел в стаканчике. — Хм, — изрекает по-философски Джисон, с огромным трудом отлепляясь из тёплой кровати и поднимая свою вчерашнюю футболку с пола. — Пойду, пожалуй, куплю тебе именно такое. Только сегодня. — Не надевай её, она же грязная. Возьми что-нибудь из моего шкафа. — О, — говорит Джисон и искренне надеется, что не выдаёт собственную радость. А ещё он невольно вспоминает другую кофту Минхо, которая всё ещё висит у него дома. — Ладно. Джисон роется в шкафу Минхо и вылезает оттуда с синим свитером в руках. Когда он оборачивается, ухмыляясь, Минхо стоит всё там же, протирая сонные глаза и натягивая чистые джинсы. — Ты тоже пойдёшь? — хлопает глазами Джисон. Минхо щурится так, словно ему задали глупый вопрос. — Конечно, — говорит он, хватая вчерашний свитер Джисона с сиденья стула, где тот его и оставил. Минхо быстро надевает его через голову, протягивая руки в рукава. — А вдруг я что-то важное упущу?