—
5 января 2025 г., 19:47
Лайт взял на себя очередную волонтерскую ответственность, лишь бы держать имидж примерного студента. И деревья посадит, и речь расскажет, и… собственно, в этот раз вызвался помощником лыжной группе на поездку. Интересного мало — ездишь помогаешь учить новичков, утром и вечером проверяешь саму горку пригодна ли для езды. Рюдзаки смысла в этой поездке абсолютно не видел… Но и оставаться неделю без Лайта в университете не хотелось. Конечно, он бы просто не ходил на пары… И конечно, дело не в Лайте, а просто тоже иногда нужно проветриться. И ведь на лыжах он ездить очень даже умел, проблем быть не должно.
Как же он пожалел об этом выборе. Лайт вытягивал его с собой ещё утром затемно и спустя весь день в холод в голод обязательно оставался с желанием на вечернюю проверку перед закрытием. И если Л постоянно сидел в кафешке рядом со спуском и наворачивал сладости, то Лайт делал перерыв только на обязательный обед а всё остальное время показывал желающим как кататься. И зачем? Дополнительные деньги и репутация, так он говорил, но по мнению Рюдзаки это всё абсолютно не стоило стольких стараний и страданий. Самым простым способом выжить было просить Ватари останавливаться рядом с личным трейлером в котором было и тепло и мороженые тортики и подобранные лыжи со сноубордом. Достаточно было переобуться если ему хотелось словить где-то Лайта или пойти с ним на проверку, а остальное время можно было разгадывать дела в тепле и уюте. Или ждать Лайта когда он зайдет и скажет что идёт на обед… Чего он почти никогда не делал, находил себе компанию получше наверное. То есть нет: Лайт очень старался чтобы все вокруг думали, что ему приятно проводить с ними время, но Рюдзаки прекрасно видел что это не так. Только рядом с Л он иногда — очень редко — переставал стараться и делать вид.
Л вздохнул, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза тыльной стороной ладоней (пальцы были в глазури). Надо было собираться на вечерний обход с Лайтом. Он бы конечно виду не подал — но глубоко в душе бы немного обиделся если бы после целого дня абсолютно ненужной работы ему бы пришлось самому объезжать все углы трассы в поисках потеряшек с поломанными ногами. Тем более что вчера Эл уже пропустил… «чтобы дать Лайту отдохнуть от себя», но на самом деле потому что ему просто не хотелось. Наверняка он сегодня взял сноуборд — на него спрос был намного больше, ведь много кто хорошо умел ездить на лыжах и мало кто приводил к перфекционизму сноуборд. Надо было помыть руки и одеться теплее. Признаться, даже Рюдзаки привычнее было с лыжами чем с одиночной доской — даже мышц, казалось, меньше надо было напрягать. Но и проблем сноуборд не доставлял, так что из солидарности к Лайту можно было. Дополнительным плюсом, определенно, было то, что обувь для сноуборда была в миллиард раз легче и удобнее чем лыжная.
Сообщив Ватари что уходит, Л наконец вышел на мороз. Поежившись и на мгновение пожалев об этой затее, он сунул лишнюю руку в карман, сгорбился ещё сильнее чем обычно, и прихватил доску поудобнее. Лайт наверняка ждал последних ездоков и остановки подъемника, поэтому показав свой вип пропуск охраннику Рюдзаки без проблем сел в свободное место даже после установленного по времени «последнего» отбытия. Он не сильно опоздал, но в следующий раз не стоило так делать.
***
Когда после примерного времени приезда последних туристов канатный лифт не остановился, приводя пустые кабинки подряд, Лайт догадался кого ждёт. Улыбки скрывать было не перед кем, и морозный воздух подначивая нетерпение Ягами покалывал щёки. Ещё несколько минут — и ещё несколько минут — и ещё несколько… И вот наконец на горизонте появилась закрытая кабинка с наверняка Элом. Понять издалека было невозможно — были уже сумерки, а Рюдзаки предпочитал классическую черную зимнюю куртку, которую было и вовсе не видно. Другое дело лайт — белая с черными вставками по бокам и светло коричневые штаны подходящего оттенка. Было видно и днём и ночью, и цвета были очень приветливыми и характерными. Л слез с подъемника, даже не подумав поблагодарить охранника, оставшегося позже обычного на своем посту только ради него, и пошел неспеша в сторону Лайта. Явно продрогший, ведь снова пренебрег перчатками и шарфом, Рюдзаки был как мокрый котенок — за исключением, конечно же, того что он не был мокрым. И желательно не будет, если не упадет в снег, погода была достаточно хорошая. С Лайтом он тоже не поздоровался — сегодня, видимо, был день тишины. Ну ничего, честно говоря ему самому хотелось немного просто молча побыть с человеком который его понимает без необходимости трижды думать над каждым словом чтобы произвести правильное впечатление. Да и то что Л вообще выбрался к нему из своей норы было уже достаточным подвигом. Прицепив сноуборд, Лайт подождал немного детектива и без слова медленно съехал к противоположному краю трассы — нужно было тщательно проверить каждый сугроб и каждый куст. Ничего такого, конечно, ещё ни разу не нашлось — только в первый день кто-то решил накуриться посреди трассы, сойдя на тропинку, и так и остался до вечера, но шансы найти кого-то обмерзшего и уставшего или вывихнувшего лодыжку и заболевшего горлом всегда были. Л, разумеется, такой бессмыслицей не страдал, да и это была вовсе не его обязанность, поэтому он просто съезжал в своем темпе, иногда обгоняя Лайта а иногда останавливаясь, в ожидании когда тот спустится ближе. Становилось холоднее, трасса была длинной и скучной, Рюдзаки от скуки решил потренировать свои повороты — он постоянно ездил на сноуборде как-то по-своему, только на пятках, видимо не чувствуя себя уверенно на носках. И действительно, после пары падений из-за неудачного торможения или поворота на передний край, Л так и остался стоять на коленях, видимо устав.***
Ощущая несвойственное себе раздражение на неумение такой простой концептуально вещи, Эл решил подождать Лайта вот так, на коленях, потому что ему нужно было передохнуть. А ещё, на задней стенке мыслей, немного беспокоило то что Лайт с самого начала не сказал ни слова. Обычно это он был первым в взаймодействиях вслух, даже если после этого они молчали по несколько часов. Это могло означать либо что Ягами очень сильно устал от разговоров за сегодня, либо что от Эла усилия в разговоре ожидались как знак извинений за пропуск вчерашнего обхода трассы. И, возможно, и то и другое. Лайт без труда подъехал, идеально останавливаясь прямо перед Рюдзаки. — Всё в порядке? — слова необходимые «для приличия» настолько глубоко въелись в разум Ягами что даже по ним нельзя было определить какова причина молчания перед этим. Но ответить ответ было необходимо на случай, если всё-таки это была вторая причина — немножко обиды. — Устал. И холодно. Лайт выглядел прекрасно с этого ракурса — уставший, раскрасневшийся от холода, застегнутый на все пуговицы… Ну, последнее было скорее минусом. Хотелось согреться и скинуть с себя все опасения по поводу обязанности извинения. И Лайт судя по всему абсолютно не собирался никуда деваться пока Л не решит что перерыва достаточно — этим можно было воспользоваться. Потянувшись вперёд, он забрался парню под куртку и расстегнул ремень. Если бы тот был против то уже бы об этом сообщил, Л был уверен. Возможно, Рюдзаки с такого ракурса тоже был вполне себе ничего? Лайт вздрогнул, когда ледяные пальцы Эл прошлись по его коже. «Горячий» подумалось Л, но нет. Теплый, просто сами руки были очень холодными — достаточно несколько падений в снег без перчаток и их не отличить от самого снега. Расстегнув Лайту ширинку, Рюдзаки отстранился на мгновение, подумав о безопасности. Ягами вряд-ли был бы в состоянии безупречно держать равновесие всё это время — стоит его на всякий случай отстегнуть от доски… И придвинуть вместе с ней ближе, чтобы не уехала. Теперь Л придерживал сноуборд немного коленями, а руки снова были в снегу. — Господи, Рюдзаки! — воскликнул Лайт когда этими мокрыми руками Эл стянул с него боксёры. — Холодно же! — А мне тепло. — с безразличием ответил он, видя как подрагивает от желания член Ягами. Ожидание в пару с неожиданностью всегда замечательно работали с таким сдержанным человеком как Лайт. Пролезая пальцами дальше в тепло — на талию под куртку свитер и рубашку — Эл взял головку в рот. Держать его и дальше так на морозе было бы кощунством, а губы наконец не обдувало холодным ветром. Брать Лайта целиком пока не хотелось, поэтому взглянув на него вверх Л оторвался и провел полными слюней губами и языком вдоль с одной стороны, с другой, согревая, казалось бы, совершенно не нуждающегося в тепле — такого разгоряченного не смотря на зиму вокруг. Лайт положил ему ладони на голову — сквозь перчатки и шапку это ощущалось совсем иначе чем обычно. Зимний пар изо рта Ягами был светлым и отчётливым, пошел снег. Эл облизнулся, опустил взгляд обратно, и толкнулся заглатывая медленно, но сразу большую часть. После целого дня мороженых и холодного воздуха теплое было внезапно очень приятным. Сжав Лайту талию немножко чтобы обязательно чувствовать свои пальцы немного сильнее, Л подтянул его поближе, со вкусом ездя туда и обратно всё глубже и мокрее. Язык был важен, скорость тоже, но можно было с лёгкостью обойтись и без этого зная темпы партнёра. Лайт любил медленно и нежно, тщательно… Детализированно, то есть с любовью и знанием. Иногда конечно он предпочитал быстро, но всё-таки… Сжав шапку Эла, Ягами неосознанно подталкивал того туда и, прежде всего тогда, когда было нужно и было приятно. Это давало Рюдзаки немного расслабиться, из-за чего в том числе было легче сосать. Целью всегда было снять с Лайта маску, заставить его отбросить на мгновение необходимость быть идеальным, пассивным, рассудительным. И по неумению отдаться целиком было абсолютно ясно что Эл наверняка первый, кто видит его таким открытым… Это очень сильно затягивало. Хотелось увидеть больше, узнать ближе, узнать так, как никто никогда. Ведь кто бы мог подумать, что Лайт вполне себе громкий если вокруг точно никого нет, и если уметь делать своё дело? Кто бы мог подумать что он вполне себе властный и ведущий но при этом достаточно заботливый… Или, возможно, достаточно опасающийся навредить, что никогда открыто этого в итоге не делает. Только немножко, только подтекстами и манипуляцией, только… еле ощущаемыми толчками и судорожными сжатиями. Такой близкий но настолько далёкий… Недосягаемый. Но не для Эла. Л добрался, нет, он всегда был за этой чертой, и достаточно быть лишь самым умным в мире чтобы быть достаточным для любви Лайта. Но даже так он никогда бы этого не признал вслух — полюбить кого-то искренне всем сердцем было бы проигрышем, даже если это обоюдно. Лишь когда он, кончая, громко ахает, без мыслей прижимает к себе, только тогда он ближе к эмоциям чем любой человек на земле. Но в любой другой момент… Он выше эмоций, разумеется, умнее. Даже со всеми стараниями у Эла никогда не получится заполучить Лайта целиком и навсегда — только в такие моменты он открыт, щиты отложены. А теперь пора было сбегать. Сглотнув и одев Лайта обратно, аккуратно заправляя всё что надо чтобы тот не простыл, Л поднялся чтобы умыкнуть и быстро съехать, но был пойман. — Я тебя люблю. — шепот, но это были четкие слова. Л ошибся, снова, Лайт признался, проиграл, но не было слышно ни нотки сожаления, ни, тем более, наигранности или обязательства. Сил или уверенности для ответной фразы не было, но она и не была нужна — Ягами всё знал. Он сделал шаг ближе со своей доски, горячо целуя Рюдзаки, забираясь пальцами под шапку, ладонями к щекам — уже без перчаток. — И совсем не за твои сногсшибательные минеты. А за тебя.
