По-другому

— Вы все-таки пришли! Я очень рад. — Да. Вы знаете, что это наша последняя встреча. Император французов не удостоил Александра ответом. Он прошелся туда-сюда по комнате. Кремлю, казалось, было все равно на пожар, на войну, на все плохое вокруг. Он, древний, как сама Россия, стоял прямо и гордо, в чем-то похожий на императора России сейчас. Последнее письмо Наполеона было наполнено мольбами об одной единственной встрече, лишь о возможности поговорить... Александр просто не смог устоять. Изменить что-то в отношениях между империями было уже невозможно, но вот дружба императоров, казалось, никуда и не делась. Александр Павлович все еще ощущал странную причастность ко всему, что делал этот человек, такой родной и нет одновременно. Именно поэтому он согласился на эту безумную по сути встречу. Что же двигало самим Наполеоном, сказать было сложно. Бонапарт выглядел донельзя нервно, расхаживая по кабинету. Говорить очевидное было незачем: он проиграл. — Присядьте, Александр, — бросил он в полуприказном тоне. Романов решил не спорить и покорно приземлился на ближайшее кресло. Наполеон, перед этим проверив черное от дыма небо за окном, присел напротив. Императоры молчали, не находя тем для разговора. Никто из них не желал говорить о политике, однако все остальные темы казались слишком личными. — Никогда не думали, что все могло быть по-другому? — вдруг до неожиданности тихо спросил Наполеон. — О чем вы? — спросил Александр, на самом деле прекрасно понимая смысл вопроса. Конечно, думал. И продолжает каждую ночь. — Не будь мы императорами... Что бы было? Романов вдруг ощутил, что врать и скрываться сейчас не надо. Зачем, да и от кого? Наполеон и так знал о нем все, даже то, чего Александр не видел в самом себе. — Думал. Бонапарт удивленно хмыкнул, явно не ожидая такого ответа. — Хотите узнать, что я думаю? Даже не так, — Александр слабо улыбнулся, — о чем я мечтаю? — Если вам не трудно. — Что ж, слушайте. Я бы хотел быть политиком. Министром, послом, не столь важно. Я бы заключал мирные договоры, ходил на балы, но, пожалуй, был бы беден, ведь отпустил своих крестьян. Наверное, мои родители были из знатного рода, а я — сплошное разочарование, но люди любили меня, и я был бы счастлив. А вы... Вы, может быть, были ученым. Математика, кажется, прекрасно вам удается. Наверняка вы переехали из Франции в Россию, чтобы сбежать от ужасов революции. Мы бы встретились на очередном благотворительном балу, где вас представят мне, как светлейшего из умов Франции. Я узнаю, что в России у вас нет своего места, и непременно приглашу вас к себе. — У вас нет жены? — перебил его Наполеон. — Нет, — Александр улыбнулся. — А что? — Двое мужчин, живущих под одной крышей... Подозрительно, не так ли? — Люди всегда любят посплетничать. В конце концов, ваш талант был признан даже в Академии наук. Каждый день я бы приходил домой после очередного сумасшествия на работе, с тонной бумаг и ужасным настроением. А вы бы встречали меня и показывали свои примеры и уравнения, в которых я ничего не понимаю. — Но вы все равно слушали меня? — Наполеон как-то странно улыбнулся. — Конечно, — Александр, вырванный из грез таким глупым вопросом, нахмурил брови. Наполеон кивнул, не переставая улыбаться. — Пожалуйста, продолжайте. Александр пожал плечами и вновь прикрыл глаза. Потом я, должно быть, начну медленно ненавидеть всю эту рутину. И в какой-то обычный день найду на улице потерявшегося ребенка, быть может, девочку. Я приведу ее домой. Вы будете против, но видя, что я действительно люблю ее, несомненно, согласитесь. Она скрасит нашу жизнь и вырастет доброй и смелой. А потом выйдет замуж за какого-нибудь офицера. — И мы останемся жить вдвоем? — вновь перебил Наполеон, сверкая глазами. — Пожалуй, что и да. — Вечно? — Почему же вечно? Никто не живет вечно. Но до самой смерти я вам могу обещать, — Александр открыл глаза, вырываясь из своих мечтаний. Он вновь в объятой пожаром Москве. — Вы довольно далеко зашли... Но не могу не признать, что мне понравилось. Однако я устану от Академий наук и формул еще быстрее, чем вы от своих бумажек. — Думаю, я бы делился с вами своей работой, чтобы вам не было так скучно, — Александр отбросил голову на спинку стула, окончательно расслабляясь. — Я же открою что-нибудь небывалое в математике? Иначе столько лет за формулами мало того, что очень скучные, так еще и непродуктивные. Хотя... — Наполеон вдруг тоже прикрыл глаза, представляя что-то. — Вы и та чудесная девочка наверняка сделаете жизнь интереснее. — А вы думали обо всем этом? — спросил Александр, с интересом наблюдая за профилем своего врага. — Да, но, признаться, так далеко я не заходил. Хотите послушать? — Пожалуйста. Мне не надо рождаться у других родителей, чтобы не стать императором. Достаточно просто генералу Бонапарту не влезать в политику после Египта и не знакомиться с гражданкой Богарне. Но если императора нет, то, предположим, мое место занял Парламент, справедливый и равный ко всем. Вы, mon cher, возможно, приедете во Францию как вдохновленный ее свободой молодой писатель, неизвестный до того на родине. Наконец одна ваша книга о героях революции вызовет настоящий фурор и очень понравится одному известному генералу. Вы приедете ко мне как к руководителю Итальянской кампании, чтобы написать новую книгу. Я, ваш преданный фанат, найду вас в Париже позже, и мы станем друзьями. В какой-то момент, может быть, мы настолько подружимся, что станем жить вместе. Но, естественно, начнется новая война, и мне придется уехать. — Довольно жестоко с вашей стороны рисковать жизнью на войне, оставляя меня в одиночестве и волнении, — Александр трогательно свел брови, его лицо погрустнело. — Мне бы не хотелось видеть вас на войне, — признался Наполеон. — Вашей тонкой душе куда лучше подойдет перо в руке, нежели эфес шпаги. К тому же, я буду вам писать. — Это все равно не сильно облегчает мои муки. — Любая война заканчивается, mon doux. Я приеду назад и начну служить в Париже. — И что же будет дальше? — Александр заинтересованно прищурился. — Жизнь. Обычная, в каком-то смысле. Может, вы однажды напишете мою биографию, — Наполеон ухмыльнулся. — Мне точно стоит этим заняться, — Александр рассмеялся. — Поверьте, это будет вашей лучшей книгой. — Верно... Свободная Франция, известность, не привязанная к политике... Все это прекрасно, исключая момент, где вы все еще привязаны к войне больше, чем ко мне. — Что ж, когда войны кончатся, у меня не останется других привязанностей, кроме вас. — Я не в силах побороть ваше влечение к битвам, — Александр вздохнул и поднялся из кресла. — Кажется, даже Бог не в силах. Мне пора идти. Наполеон поднялся следом и прошел с Александром до двери. Русский император остановился. — Вам и правда понравились бы мои книги? — Безусловно. — Как жаль, что все это лишь мечты. — Не стоит грустить об этом. Ваши мечты и мои здесь уже не сбудутся, но я уверен: в других мирах все так и есть.