«Любовь слепа...»

Четвёртый день подряд в голове раздавался звук колоколов. Будто церковные, но какие-то неправильные. Нормальные так не звучат. Рико успел отследить, когда именно этот звук ударяет в него: каждый раз, когда он так или иначе смотрел кому-то в глаза. Будь то Жан, Кевин, Натаниэль или... он сам. В ванной, Рико старался не сталкиваться взглядом с собственным отражением. Если с другими людьми звук колоколов относительно терпимый, то с ним всё иначе. Звон ударял такой сильный, что из носа шла кровь. Двух раз ему уже хватило. Первый — для проверки, второй — удостовериться. И дело не только в звуке. Рико перестал испытывать судьбу, но переферийным зрением замечал, что глаза других людей какие-то странные. Слишком тёмные, слишком... Он даже не знал, как это назвать, просто потому что не видел, а тех доле секунд, во время которых он сталкивался взглядом случайно, не хватило. Звон колоколов ударял так, что он уже инстинктивно отступал, сжимая виски. — Ты нервный, — сказал Кевин, прикладывая банковскую карту для оплаты йогурта. Перечитывая старые сообщения в общем чате, Рико изо всех сил старался не зацикливаться на том, кто смотрел на него по ту сторону экрана. Главное, держать фокус на сообщениях. — Тебе кажется. Он развернулся и быстрым шагом покинул магазин. Не дожидаясь Дэя, Морияма направился в сторону машины, но не остановился, а прошёл мимо неё. Свернув за угол, Рико замер. Рука упёрлась в стену, а сам он медленно опустился на землю. Колокола начали бить слишком быстро, и с каждым ударом всё громче и громче. Неприятный сладковатый привкус во рту сменился металлом. Кто-то из прохожих поспешил на помощь, а кто-то звонил в скорую. Парень выпрямился и, превозмогая боль под рёбрами, выхватил телефон из чужих рук и сбросил вызов, после чего вернул вещь и удалился. Рико коснулся щёк. Капли крови на пальцах. Рукавом, он стёр их с лица и ускорился. Морияма даже не обернулся, когда за спиной его окликнул голос, захлёбывающийся то ли водой, то ли чем похуже...

***

В последний раз, Эндрю было так спокойно только тогда, когда не стало Ичиро. Выходит, недавно. По большей части ему было всё равно. Всё равно на обилие крови, всё равно на мольбы, всё равно на крики, хотя они очень сильно давили на слух. Навещать Аарона ему строго настрого запретили, как и приходить на землю. К счастью, второе всего на пять дней. Завтра он сможет продолжить начатое. Странно, что сейчас его совсем ничего не волновало. Возможно, страх возвращения в "ничего" стал настолько сильным, что превратился в аппатию к своим жертвам, без которых он и дня прожить не мог, чтобы не замучить их. Когда Росс сел на край кровати, Миньярд даже не обернулся. А смысл? — Аарон в порядке. Почти. Скоро поправиться, — тихо, но уверенно произнёс Эминтон. И всё-таки, Эндрю обернулся, не скрывая удивления в голосе: "Ты.. действительно это сделал?!" — Ага. Чуть не спалился, но всё обошлось. "Ты — псих" Росс нахмурился, глянул в сторону окон. — Кажется, тебе уже лучше. Обычно и дня не проходит, чтобы ты не бунтовал. Мне сто́ит начинать расследование? "С чего бы? Может, я просто устал" — Врать ты никогда не умел. Эндрю ничего не ответил. Он притворно-обиженно перетянул на себя одеяло и укрылся с головой. То, что Росс мгновенно заткнулся, говорило о многом. И правильно, пусть довольствуется его спокойствием, а не жалуется. Удаляющиеся шаги и негромко захлопнувшаяся дверь стали для него настоящим благословением. И плевать, что это их общая комната. Тишина — святое. Но даже это спокойствие продлилось не долго. Необходимость оказаться там, внизу, не оставляла его. Видимо, Миньярд настолько привык к своей мести и нахождению среди людей, что нынешнюю обстановку воспринимал с необъяснимой тяжестью в груди. Ранее он никогда не замечал за собой даже отдалённых чувств, а сейчас не знал, как уживаться с этим открытием. Эндрю перевернулся на другую сторону, обхватив себя руками, но даже при огромном старании, мысли не заглушались. Это не его дом. Не его место. Не его... люди? Не совсем люди.

***

Эндрю прокручивал в голове этот странный короткий диалог весь вечер, пытаясь вернуть прежнее спокойствие. Но спокойствия небыло. Была только ненависть. Всепоглощающая ненависть к тем, кто сделал его таким. К тому, кто его использовал. И к тому, кто неосознанно начал дописывать продолжение фразы от «... — всегда немного...» Эндрю ненавидел себя за то, кем является. И не знал, что ненавидит больше, ведь первая его половина — изначально правильная — разрушает его, а вторая — поломка — разрушает других. Столько лет они шли нога в ногу, неся в себе месть, стали единым целым, но так и не смогли дать Эндрю то, чего он действительно хотел. Он будто был третьим лишним в этом неправильном дуэте, который не мог существовать отдельно. А он просто существовал. Наблюдал, получал минутное удовлетворение от действий, а потом снова уходил в себя. Но разве так должно быть? Месть саморазрушительна. Её составляют два абсолютно противоположных чувства, оба из которых — не здоровые. Только первое снаружи прекрасно и раскрывает себя постепенно, а второе не прячется. Однако у обоих есть терпение. Для первого — терпение, чтобы не быть брошенным. А для второго — терпение, чтобы не разрушить всё в один миг. Первое — любовь, которая готова терпеть всё самое ужасное, лишь бы не остаться одной. Второе — ненависть. Ненависть сообразительна. Она идёт к уничтожению, чтобы не попасть под подозрение. Но и она тоже неправильна. Сначала она ненавидит тех, кто смеет тебя задеть, а потом ненавидит своего носителя, ведь больше некого разрушать. — А правда, что противоположности притягиваются? — Эндрю услышал этот вопрос со стороны, который был обращён от одной девушки к подруге. — Может быть, но... Эндрю не дослушал, а в мыслях продолжил: «...но что из этого выйдет?» Он стоял между двух зданий, затемнив собой пространство. Рассуждать на тему своей единой сущности из двух можно было часами, но все мысли каждый раз сводились к одному немому вопросу: «И что из этого выходит?» Ничего хорошего. Хорошо и не будет, пока в нём нет единства. Он — Неправильное божество любви, в котором любовь полностью лишена романтизации за счёт ненависти. И ведь это прекрасно, не так ли? Да. Ровно до тех пор, пока ненависть не начинает вытеснять то, что должно быть изначально. Любовь. Неправильную по шаблону и истинно правильную в действительности. Эндрю одёрнул себя, вновь поймав на том, что начинает слишком много думать. Но как не думать, если он не понимает себя? Возможно, его рассуждения не совсем правильны и противоречивы спустя время, но ведь это лучше, чем не пытаться понять себя вообще? Он сполз вниз по стене, обхватив руками колени. Горизонт разрывал небо и землю яркой красной полосой. Немного света упало на его лицо, освещая только лоб и белую ленту. Эндрю закашляля. Сейчас осколков небыло. Уже хорошо. Эндрю повернул голову в сторону дороги. Заметил он и парковку, недалеко от супермаркета, и знакомую фигуру, скрывшуюся за углом. "Не сегодня", — подумал он, а потом сжал кулаки. И всё же...

***

Рико оплатил новый зарядник, который был ему не очень то и нужен. Просто занять чем-то руки. И мысли. Почему зарядник? Потому что отвертеться будет проще. На этом он уже убедился, когда его покой прервал звонок Кевина, а потом сигнал автомобиля. Сидя в машине, он старался не смотреть на Дэя, который, всё-таки, когда-никогда поглядывал на него. Жан поставил руку на подлокотник, подперев кулаком голову, а Натаниэль ютился на задних сидениях рядом с капитаном. За первые десять минут поездки, Рико так и хотелось выкинуть парня либо в окно, либо засунуть в багажник, потому что Нат не мог усидеть ровно на одном месте. Постоянно что-то крутил, вертел, доставал из багажника, клал на место, медитировал, раскачивался из стороны в сторону, хрустел всем чем можно и нельзя, и вытворял много другого, чего Рико уже не назовёт. Машина резко затормозила на повороте. Рико едва не влетел в сиденье. Он вопросительно глянул на Кевина, неосознанно, совсем забыв о звуке в голове. И тут же пожалел об этом... Глаза Кевина были зашиты обычными чёрными нитями. Рико посмотрел на Жана и Натаниэля. Всё то же самое. — ...подрезал ублюдок, — долетели до него слова Дэя. — Все целы? Рико откинулся спиной назад и отвёл взгляд в окно, стараясь игнорировать эту картину, но любопытство увидеть себя было слишком сильным. Он дотянулся рукой до телефона и уставился в экран. Ничего... Потом снова на Кевина, Жана и Натаниэля. А потом на себя. То же зрелище. Возможно, нужно зеркало, чтобы увидеть себя? "Не поможет" Рико вздрогнул. Переферией заметил Эндрю, но не обернулся, чтобы не привлекать лишнего внимания. Он видел, как тот, в темноте салона, с интересом разглядывает его. Холодок пробежался по позвоночнику. Морияма ожидал чего-то громкого. Крика, колоколов, чего угодно. Но уж точно не пения. Оно было почти нежным, если бы не пришедшие нотки скрипучего плача. Рико сглотнул и закрыл глаза, чтобы случайно не посмотреть на Эндрю, не задать вопрос вслух. А потом начало клонить в сон...

***

Это был длинный коридор... Рико аккуратно проходил между парящими фигурами людей. Одних он знал в лицо, других не встречал никогда, но узнавал их по некоторым предметам одежды, догадывался по нациям и чертам лица. Морияма обратил внимание на то, что у каждой фигуры были зашиты глаза. Жуткое зрелище... Коридор казался бесконечным. Рико даже задумывался над тем, чтобы свернуть назад. Останавливало его только то, что прошёл он уже немало, а значит, возвращаться сейчас станет самой большой ошибкой. Дальше становилось холоднее... Покалывание в конечностях и холодный режущий воздух хотя и были неприятными и болезненными, но так и не стали достойной причиной для возвращения. А потом Рико замер... Резко, едва не столкнувшись со своей голограммой. Над полом висел он сам, а с правой стороны — Таджиро. Он изменился. Стал взрослее и.. Он и Таджиро смотрели куда-то вниз, склонив головы. Рико выглядел обычно, разве что куда бледнее. А вот парень из клана Тохигару не очень. Глаза его хотя и небыли зашиты, но из них сочилась кровь. Слишком много. Будто в реальном времени. Морияма подошёл ближе, с интересом и страхом разглядывая эту картину до тех пор, пока не понял, что его душат со спины. Он не мог ни пошевелиться, ни закричать. Только чувствовать и терпеть. Когда воздуха стало слишком мало, Рико перевёл взгляд на свою голограмму. По её щекам, от глаз отходили две алые дорожки. Не больше, в отличие от Таджиро. Звук колокола стал последним, что он услышал...

***

— ...нет, ну я не знаю, — голос Натаниэля, похлопывающего его по щекам. Рико отшатнулся, пробежался взглядом по лицу парня. Ничего... Нет ни крови, ни нитей. — Мы приехали, — Кевин захлопнул багажник, перекидывая первую половину вещей Жану, а вторую нёс в своих руках. Рико вышел из машины, хлопнув дверью. Ощущение чужих рук на шее не покидало его, будто невидимое напоминание чего-то, чего Рико никак не мог понять. Удушье... Явно не просто так. Появившийся в высоких дверях Тецудзи уже открыл рот, чтобы что-то сказать, когда его перебил Натаниэль. Он перекинул руку через плечо Рико, прижав его к себе и слегка пошатнувшись, а потом нараспев произнёс: — Тренер, давайте не сейчас, — и, закатив глаза, утащил Рико в общежитие. — Тебе прошлого раза мало? — вздохнул Морияма, высвобождаясь из рук сокомандника. — Имей ввиду, что я не нянька и защищать никогда не буду. — Поэтому к Тецудзи вообще не сунься. Сами разберёмся. А вообще, что за херь с тобой происходила? Неужели лопнувшие сосуды доводят до такого состояния? Рико проигнорировал вопрос. Спустившись вниз и не дожидаясь никого из парней, он открыл дверь в свою комнату. Ничего особо не изменилось... Кевин и Жан поставили сумки возле его кровати. Моро ещё несколько секунд оценивающе смотрел на Рико, чтобы удостовериться в стабильности его состояния. Он подошёл ближе и, не оборачиваясь, обратился к Кевину и Натаниэлю: — Оставьте нас. — Но... — Кевин. Оставьте. Натаниэль потащил Кевина к выходу. Дверь закрылась, но через неё слышались возгласы протестующего Кевина. Рико отвёл взгляд от двери. — Даже так? — усмехнулся он и сел на край кровати. — Хочу понять, насколько далеко ты зайдёшь, когда теперь знаешь о том, что.. — Жан указал на себя и на Рико, не уверенный в том, можно ли сейчас произносить эту фразу вслух. — По-твоему, я монстр? — Да. Как бы мне не хотелось считать иначе. — Глупый глупый Жанчик, — нараспев произнёс Рико, перемещаясь по комнате и выкладывая вещи. Он сложил футболку и уже хотел убрать на полку в шкафу, как вдруг остановился и сжал ткань. Футболка смялась, но Морияма так и не удостоился поправить её. — Я не монстр. Просто... не хочу, чтобы им стал кто-то другой. — Что-то тут не сходиться. Ничего не хочешь сказать о большей части команды? А может, вспомнишь хотя бы Грэйсона? — Не хочу, чтобы кто-то стал монстром в отношении меня. Когда команда только набиралась... — Ты говоришь о выживании, хотя оно могло быть не нужно, если бы не твои замашки, — Жан сел на кровать Кевина, скрестив ноги. — Я не упрекаю тебя. Но ты сам начал эту систему. — Ты даже не даёшь мне объяснить, — Рико забросил футболку в шкаф. — Да, я начал эту систему, потому что сам когда-то был ниже всех них! Моро с интересом посмотрел на него. — И ни о чём не жалею. Думаешь, настолько легко находиться в отдалении, когда тебя все ненавидят? — А сейчас лучше? Они просто не говорят тебе в лицо. Так что от этого изменилось? — То, что я — капитан, а они — всего лишь команда. Всего лишь команда... — ... всего лишь победа, всего лишь капитан, — продолжил Жан, а потом склонил голову к плечу. — Тебе это нравится. Насилие. Садизм. Не хочешь этого признавать? Не нужно. — Да, нравится. Не из чувства мести или превосходства. Просто... успокаивает. — Говоришь как какой-нибудь недо-маньяк с зависимостью. Только без летального исхода. Почти. Рико резко обернулся, сжимая кулаки, но не из агрессии, а чтобы хоть как-то держать себя и не выдать всё, что желает сказать уже годами. Он знает, что если начнёт сейчас, то потом не остановится, не сможет замолчать. Пожалуй, это единственная тема, которая вызывает в нём одновременно и желание поделиться, и страх того, что последует за его словами. Клиника не за горами, и попасть в палату с белыми стенами ему совсем не хочется. И ведь результат будет именно таким. А каким он ещё может быть, если все его больные фантазии выйдут за пределы мыслей и редких страниц? — Возможно, — коротко ответил он и выудил из кармана складной нож. Рико провёл по лезвию большим пальцем, надавив так, чтобы осталась рана. — Но кому судить? Я не могу по-другому. Это как часть меня, понимаешь? — Это сумасшествие. — Это единственное, что у меня есть. Нож оказался между рёбер Жана. Рико повернул его остриём как раз в тот момент, когда француз приблизился к нему, толкнув к стене. — А вот это было лишним, — Рико с маниакальной улыбкой надавил остриём. — Я ведь ясно дал понять. — Ясно. Достаточно ясно. Может, я бы воспринял это проще, если бы не факт того, что бо́льшая часть твоих излюбленных жертв выпустится, когда окончится этот год. Что тогда? С другими будет тяжелее, ты это прекрасно знаешь. А что потом? Переключишься на себя? — Я не настолько псих. — Верно. Ты хуже. Нож вошёл на пару миллиметров, но Жан даже не моргнул. — Ты зависим от садизма. И это факт, — Жан ненадолго умолк, когда остриё поползло вниз. — Ты сказал, что это единственное, что у тебя есть. А как же экси? — Экси пройдёт, рано или поздно. Он.... больше для подавления. Во время игры ты не думаешь о наказаниях, которые можно применить на команде, а открываешься на соперниках, главное — не схлопотать карточку. Это одна из причин, почему экси для меня так важен. А чего ты так забеспокоился? — нахмурился Рико и попытался высвободиться, но Жан настойчиво дёрнул его обратно, отсекая все ходы для отступления. — Не делай вид, будто не замечаешь. Пока мы не найдём то, что это заменит, мне будет всё равно даже на экси. Но если тебе так нужна эта доза... — он подошёл ближе, так, чтобы нож вошёл чуть глубже. —... давай. — Предлагаешь сделать харакири? — Рико усмехнулся, но руку не убрал. — Если не смогу защитить тебя от себя самого — да. Улыбка медленно сползла с лица Рико, сменившись растерянностью и осознанием серьёзности этих слов. Он поднял взгляд от ножа к лицу Жана, и впервые за долгое время почувствовал тяжесть в руке, которая раз за разом наносила увечья. Садистское желание вонзить нож, смешалось с почти механическим желанием немедленно действия, а потом и с пониманием того, что он не сможет этого сделать. Не так, не сейчас, не с ним. Точно не с ним. — Уйди, — приказал Рико. — Пока можешь. — Могу. Но хочу ли? Тем более, когда ты здесь один, с ножом и непонятно чем на уме. — Не вскроюсь, не переживай. Жан потянул Рико на себя, а потом заключил в кокон из объятий. Казалось бы, всего несколько секунд назад на него направляли нож, а сейчас он, с непривычным спокойствием, держит в руках своего мучителя. Ясное дело, Рико не выбирал ни семью, ни свою склонность к садизму. Только раньше он не желал этого осознавать.

***

"Опять нянька беспокоиться?" Рико поскользнулся от неожиданности, но чужие руки его удержали. Открыть глаза он не мог, пока не смыл шампунь, но и необходимости в этом не имел. — Думал, ты уже не придёшь.. "К счастью, я не удостою тебя такой радости. Всего-то получил выговор свыше, но нагло ослушался. У меня здесь ещё очень много дел" Рико немного подумал, смыл шампунь и, не оборачиваясь, спросил: — Свыше... Это как? "Воу, не думал, что ты верующий" — Как видишь, у меня небыло выбора. Да и не то, чтобы верующий, просто... интересно. Как там? "Не спокойнее, чем здесь. Хотя... Ладно, вру. У нас то справедливость есть. Звучит жутко, но лучше, чем полная безнаказанность. У вас, вижу, с этим проблемы" — Намёк? "Возможно. А может и нет. Думай как хочешь" — Ты всегда говоришь загадками... "Есть вещи, о которых сложно говорить прямо. Нужно дать время на рассуждения, и возможно потом полный ответ" — Кстати об этом... Как долго ты будешь подбрасывать мне галлюцинации? Жутковато, знаешь ли... Особенно когда я выгляжу нормально, а остальные... "Так значит, ты понял?" — Понял что? "Последнюю галлюцинацию" — Глаза были зашиты у всех, кроме меня. Но я всё ещё не понимаю. "Помнится, ты просил меня показать лицо. Больше ничего не скажу" Рико простонал и закатил глаза, заметно устав от этих загадок. — Хорошо, допустим. Значит, это как-то связано... Пальцы Эндрю прошлись по его позвоночнику сверху вниз. Рико хотел отпрянуть, но внезапная пустота позади избавила его от этой необходимости. Он резко развернулся. Никого. Снова. Только белые, покрытые снизу кровью перья опустились на пол. Рико выключил кран, и перед тем как выйти, поднял три промокших пёрышка...

***

Теперь они лежали внутри блокнота, между страницами. Когда-то на них было пролито кофе. И когда-то давно он листал блокнот окровавленными пальцами. Уснуть Морияма не мог ещё несколько часов. Жан и Кевин переодически подходили к нему, но он отмахивался, мол, нормально всё. Зашитых глаз Рико уже не боялся, лишь с интересом рассматривал и пытался отчаянно понять. Единственно небольшое зеркало в комнате он перевернул. На всякий случай. Иногда смотрел в него, а потом снова переворачивал. Белые перья, смешанные с кровью, лежали между страниц. Одно было поломано, а другое, от самого верха, начало переходить в чёрный цвет. И только одно из трёх оставалось целым и нетронутым. По крайней мере сейчас.