«Любовь слепа...»

Рико очнулся сидя в душевой кабинке. Чёрная футболка и шорты насквозь промокли ещё несколько минут назад. Холодная вода била в лицо и это ощущение было на удивление приятным. Он даже не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо. Тело казалось отдохнувшим, но при этом подозрительно здоровым. Морияма не зацикливался на этом, но ощущение, что что-то снова не так, не отпускало его. Наконец он смог полностью прийти в себя и открыть глаза. Зрение вернулось. Свет в небольшой ванной комнате был выключен, однако сама дверь открыта. Через неё и поступал свет из каюты. Рико попытался встать, но когда по телу разлилась боль — остался на месте. „Не вставай пока“, — прозвучал рядом усталый голос Эндрю. Миньярд сидел рядом с Рико, но так, чтобы силуэт Мориямы закрывал его от света. Ладонь лежит на груди парня, удерживая от лишних движений. Рико повернул голову в его сторону, но увидеть ничего не смог. Пространство рядом с Эндрю будто затемнялось само по себе. Единственное, что он отчётливо видел, это лежащую бледную руку на своей груди. — Почему я здесь и.. что вообще произошло? Почему всё так болит... Вода стала течь немного слабее, достаточно, чтобы слышать друг друга. „Холодная вода, вроде, должна боль снять. Я ожидал, что ты проснёшься намного быстрее. Мы здесь полчаса сидим“ Рико поднял голову и посмотрел наверх, но когда вода попала в глаза — отвернулся. Потом повернул голову в сторону основной комнаты. Вечер сейчас или же только светает, он определить не сумел. Память начала постепенно возвращаться, и чем дальше — тем хуже. Вспомнив причину своего плачевного состояния, его настиг рвотный рефлекс, однако тошнить было нечем. Он не помнил, когда ел нормально, не говоря уже о том, что совсем недавно его кое-как вывернуло наизнанку. Хотя, возможно, тошнить и было чем, но на ум приходило только одно, от чего он предпочитал умереть от голода или обезвоживания, чем... „С тобой всё нормально, — вырвал его из мыслей Миньярд, — можешь не дёргаться“ — Как понимать „нормально“? — Рико перевёл взгляд на руку, всё так же лежащую на своей груди. Он присмотрелся и с ужасом отметил, что она не просто бледная, как обычно, а совсем белая, в трещинах, а в некоторых местах кода приобрела мертвенно-голубоватый градиент в некоторых местах. На трупные пятна не похоже, а значит, это что-то другое. „...так ты слушаешь? — Эндрю дёрнул его за плечо и, судя по вздоху, понял, что его слова снова пропустили мимо ушей. — Сам же спросил, а теперь игнорируешь“ — Твоя рука... „Не должна тебя беспокоить. Усёк?“ — Нет. Должна. Что ты сделал? „Всего лишь перенаправил проблему на себя. Ты теперь здоров. Даже без шрамов. О том, что было тогда, не думай. Главное, что сейчас мы можем...“ Внутри всё похолодело. Схватив Эндрю за предплечье, Рико дёрнул на себя так, что тот упал в его руки. — Мы ничего не „можем“, слышишь?! Ничего! Ты ведь... Ты мог сделать это так, чтобы не подвергать себя опасности? Что вообще сейчас, блять, происходит? Вместо ответа резко наступившую тишину нарушил сдавленный то ли выдох, то ли стон. Рико растерялся, а когда голова Эндрю безвольно опустилась на его плечо, то и вовсе потерял дар речи. Морияма инстинктивно придержал его, обхватив тело руками. Сейчас оно казалось по-настоящему слабым. Звук повторится, а спустя несколько секунд плечи содрогнулись. И ещё раз. Рико сильнее прижал дрожащее тело к себе, не зная, что делать. Только теперь на него давило осознание того, что Эндрю больно. — Эй, — позвал он, касаясь плеч Миньярда. — Ну тише... „Это должно пройти через какое-то время. Может, неделю, две или месяц. Я не знаю...“ — Что это было? И почему ты не оставил всё как есть? Я точно так же потерпеть мог, только бы мне вскрыться не дали. Привык к тебе, привыкну и к этому, — Рико поставил подбородок на его макушку. Душ продолжал течь, но теперь намного тише. „Есть кто-то помимо меня. Либо один из неправильных, либо тот, кто скоро им станет. Я бы не смог ничего перенять, если бы это был кто-то другой, — Эндрю придвинулся ближе и компактно устроился в чужих объятиях. — Это больно. Я потерплю, а ты вряд-ли. Это не что-то, что может выдержать обычный человек. К тому же, в моих руках — твоя жизнь, а в твоих — моя свобода. Тогда у кого из нас больше шансов выжить, пока мы не получили то, за чем идём?“ Рико промолчал, но намёк понял. Он упёрся затылком в стенку душевой кабины и закрыл глаза. Холода Морияма уже не чувствовал. Вода и правда смягчала болезненные ощущения и со временем полностью лишала их. Дрожь в лежащем в его руках теле тоже прекратилась. Переодически Эндрю мог сжать плечо Рико чуть сильнее от боли, но тут же расслаблялся. Может, Миньярда и правда успокаивало то, что его страдания временные. Морияма не знал, сколько они так просидели, но когда снова посмотрел в сторону окна, было темно. Редкие полосы света скользили по стеклу и, наверное, даже пробивались в комнату, но им мешала включённая лампочка. Рука Рико легла на голову Эндрю и провела по мокрым волосам. Судя по тишине и дыханию, тот уснул или отключился. Первое звучит спокойнее. Когда пальцы зацепились за повязку, Морияма отдёрнул руку. А если развяжет? Не зря ведь Эндрю носит эту ленту, да и лицо он ему ещё не показывал. С трудом выбравшись из душевой кабины, Рико вышел из ванной комнаты в саму каюту. Он выключил свет и подошёл к сумке. Переодевшись в сухую одежду, парень лёг на кровать, едва не придавив котёнка, растянувшегося на подушке. На недовольное мяуканье он отвернулся. Глаза ненадолго сомкнулись, но совсем скоро Морияма понял, что уснуть ему уже не удастся. Может, оно и к лучшему. Рико перевернулся на спину и устремил взгляд в потолок. В каюте прохладно. Погружённая в темноту комната совсем немного освещалась алыми лучами заката. Одна часть света накрыла стену у входа в ванную комнату, в то время как вторая проникла внутрь и упала на сидящий неподвижно силуэт. Рико проследил взглядом в направлении луча. Теперь он завороженно наблюдал за тем, как светлые волосы окрашиваются в ярко-красный. Лицо повёрнуто в другую сторону, но даже так Морияма мог видеть, как луч очертил линию челюсти и шею. Он бы никогда не сказал об этом вслух, но для себя не мог отрицать того, насколько же это красиво. Казалось, будто впервые Рико видит нечто прекрасное. Или впервые замечает? От наблюдения его отвлёк пушистый, который спрыгнул с кровати и пошёл в сторону ванной. Рико нахмурился. — Вот зараза. Морияма нехотя встал с кровати и побрёл следом. Оказавшись там в пару шагов, он, конечно, в первую очередь разобрался с котёнком. Тот играл с бледной рукой. Рико отцепил его от Эндрю, взял за шкирку и вернул на кровать, получив при этом несколько царапин. Он вернулся к Миньярду и сел рядом. Ожидал, что его либо напугают, либо пошлют, но его встретило то же размеренное дыхание. Рико положил руку на его плечо и попытался разбудить. Эндрю дёрнулся. Морияма повторил. Не получив на этот раз никакой реакции, Рико остановился. Но ведь и оставлять Эндрю здесь — тоже не вариант? Если не перенесёт — тому станет хуже, а если случайно разбудит, то получит может уже он сам. Взвесив оба варианта, Морияма, пожертвовав собственным покоем, ловко взял Миньярда на руки. Промокшее холодное тело вызвало дрожь. Футболка снова пропиталась водой от чужой одежды, головы и рук. Переодеваться во второй раз не особо хотелось, поэтому парень предпочёл просто подождать. Гардероб у него тоже не бесконечный. Морияма постоял в полутьме ещё немного, вслушиваясь в тишину, которая прерывалась карантин воды на пол. Привыкнув к новым ощущениям, Рико вышел из ванной и закрыл за собой дверь. А после закрытия двери, он понял, что разворачиваться стоило помедленнее Красные лучи ударили в лицо, ослепили глаза и заставили его резко отвернуться. На ногах он удержался, зато теперь перед глазами мелькали яркие пятна, стоило ему посмотреть на кровать, под или стены. С раздражением Рико подошёл к кровати, уложил Эндрю и сел рядом, потирая глаза. Такой яркий естественный свет для него непривычен. В общежитии он и его команда почти всегда были взаперти и редко куда-то выбирались помимо корта и учёбы. В детстве преподаватели приходили прямо к нему и Кевину, чтобы мальчики не тратили время на дорогу в учебное заведение и больше тренировались. В более взрослом возрасте, приезжая и уезжая из университета, Рико смотрел либо вниз, если утром не настолько светло, либо старался защитить глаза от света. Обычно с этим помогали капюшоны толстовок или солнцезащитные очки. На первых этапах Морияма это не нравилось, а позже привык. Стоило ему снять очки — и глаза начинали болеть от режущего их света. Вспышки камер он научился переносить, но на этом его полномочия махнули рукой, со словами „разбирайся сам”. И он разобрался самым простым способом. „Если это то, что я думаю, то лучше говори сразу, что опять стряслось“, — раздался сонный голос Эндрю за спиной. Рико дёрнулся, чтобы обернуться, но, поняв, что Эндрю может лежать к нему лицом, успел притормозить. Боковое зрение уловило только белую повязку и красные пятна, но от крови или от того, что глаза ещё не пришли в норму, он не понял. — О чём ты? — Морияма отвернулся и посмотрел на стену, но потом снова закрыл лицо ладонями. Остаётся только ждать. — К свету не привык. Терпеть его не могу. „Косишь под вампира?“ — Это тут причём? — недовольно бросил он и поставил локти на колени. — Ты вообще спи. „Ну смотри: света боишься, сам бледный, тот ещё кровопийца. Теперь понимаешь?“ — Во-первых, света я не боюсь. Во-вторых не знал, что ты расист. В третьих... Это другое. И вообще тупое сравнение, и так нервы на исходе, а так тут ещё со своими вампирами. „Ну извини, — саркастично протянул Эндрю и перекатился на другую половину кровати. — Я хотя бы как-то стараюсь разрядить обстановку. Или так и будем две недели киснуть здесь и ныть, пока не разложимся от своей же лени?“ — Не драматизируй, — Рико поправил футболку, которая из-за воды успела прилипнуть к телу. За спиной всё стихло. Последним звуком был странный шорох. Морияма обернулся, но Эндрю на той стороне не оказалось. Поворачиваться обратно стало даже страшно. Он посмотрел на окно. Яркие лучи стремительно пропадали, темнотой. Теперь снаружи было ночное небо, а снизу окна, совсем немного, блестел тот самый красный луч. Света в комнате не осталось. Рико отвёл взгляд и обернулся. Облегчение от того, что перед лицом никого нет, мгновенно улетучилось, когда коленей что-то коснулось. Догадаться о том, кто это, было не трудно, но ситуация не становилась менее жуткой. — Что ты делаешь? — Морияма посмотрел вниз. Эндрю сидел перед ним, поставив подбородок на его колени. „Просто интересно, — Миньярд провёл указательным пальцем вдоль бедра Рико, — ты говорил, что ощущаешь запах сгоревшей техники. Но я его не чувствую. Потом тебе было... нехорошо“ — „Не хорошо“? Опарышей ты называешь просто чем-то „не хорошим“?! — из Морияма вырвался истерический смешок, в которым проскальзывал ужас и отвращение при одном упоминании вчерашнего вечера. „Да, потому что если скажу прямо, то ты снова включишь истеричку, — рука Эндрю вернулась к колену парня“ Морияма не смог найти слов для возмущения, поэтому, закрыв рот, снова встал на место того, кто слушает, а не кого слушают. Он выдохнул и упёрся лбом в сложенные в замок руки, опустив голову. „Я веду к тому, что... может, ты был свидетелем? Чтобы стать неправильным божеством нужно обязательно умереть, без этого никак. Если начались галлюцинации и другие странности, причиной которых я не являюсь, соответственно, есть кто-то ещё. Значит, ты замешан в чужой смерти. Или он ещё жив, но очень близок к иному миру“ — Хочешь сказать, что я ощущаю запах сгоревшей техники, потому что стал свидетелем? — Рико поднял голову и поставил руки по обе стороны от себя. — Хорошо, то есть он погиб... ну, или не совсем погиб от того, что что-то сгорело? „Может быть. Я плохо разбираюсь в этом, потому что не понимаю, что чувствуют мои жертвы, когда я рядом или когда приближаюсь“ — Хм... так значит, это связано со смертью, — сказал Рико про себя и откинулся назад, ложась на кровать. Если в этом не разбирается Эндрю, значит, дальше ему придётся самому. Ведь не просто так неправильным божествам присущ аромат их смерти? — Воздух менялся, когда Эндрю был рядом или приближался... Но тогда ведь менялось всё. А галлюцинации... Рико подорвался с кровати и сел в том же положении, в котором говорил с Миньярдом. Мысль, ударившая в голову, растворилась так же внезапно. Сначала она показалась слишком безумной, но теперь, не успев за неё ухватиться, он понимал, что упустил что-то важной. „Не пугай“, — негромко сказал Миньярд, всё так же сидя перед ним. — Это связано со смертью, но было ведь что-то ещё... Я подумал про галлюцинации. Галлюцинации, галлюцинации... Чёрт! „Подождут твои галлюцинации. Не нужно всё и сразу, ты так только запутаешься“ — Знаю, я просто... — Рико провёл рукой по волосам, подбирая правильные слова. Он устремил взгляд в сторону двери, слышал чужие шаги за ней. — ...хочу, чтобы всё это поскорее закончилось. Каждая деталь может быть важна, даже эти отличия. Если эта теория верна, то нужно понять, как ей пользоваться. Меня преследует кто-то ещё, и этот „кто-то“ умер или находится на грани из-за взаимодействия с техникой. А главное, здесь каким-то образом замешан я, но в голову ничего не приходит! Мне известно, как тебя убили. Я видел всё, поэтому через какое-то время смог понимать, когда ты приближаешься или уже рядом. Правда странно, что ты не чувствуешь изменений в воздухе. „Возможно, я привык к нему, поэтому не ощущаю. А может, он стал частью меня после смерти, чем-то естественным, от того и не чувствую“ — А ты хотел бы знать? — Рико повернул голову к нему, отвлекаясь от наблюдения за дверью. Почему-то она напрягала. „Лишним не будет, — Эндрю резко поднялся на ноги, упёршись ладонями в колени Мориямы. — Ну?“ — Надо же, как оживился, — протянул Рико, которого от падения на кровать удерживали собственные руки. Дыхание Эндрю он ощутил на шее и подбородке. Оно напоминало северный ветер, но не тот, что был на борту, а более мягкий. Несмотря на это, в нём сквозила та же сталь, что и пять лет назад, в том, как резал кожу холод Тихого океана. Единственная ночь, которая чётко ему запомнилась и которая стала причиной сегодняшнего дня. Сегодняшнего, завтрашнего и ещё нескольких долгих дней и ночей. Как ему вернуться к нормальной жизни, когда всё это закончится? — Ничего особенного. Пахнет морозом и мятой. Ещё морем и совсем немного кровью. Морияма соврал. Не в том, что перечислил, а когда сказал „Ничего особенного“. Но разве мог быть не особенным тот ветер? За всю свою короткую жизнь он больше нигде не встречал похоже на тот, что был на борту. И сочетание такое странное: мороз, мята и море. Возможно, тогда он был куда резче, чем аромат смерти Эндрю, но даже сейчас он ощущал его как в первый раз и более не находил отличий. Будто слушаешь песню в наушниках и делаешь звук чуть тише, чтобы разобрать слова и инструментал по очереди. Едва заметное изменение внёс только запах крови. Наверное, той самой, которая стекала по стенке бортика, когда мёртвое детское тело сбросили в открытый океан. Даже в темноте Рико смог увидеть улыбку Эндрю. Только её, но этого было больше чем достаточно. Он не поднимал глаз выше, чтобы случайно не посмотреть на ленту или, не дай бог, увидеть что-то под ней. С появлением Эндрю, слова „не смотреть“ он понимал слишком хорошо. Миньярд отстранился и исчез за спиной Рико, на другой стороне кровати. Когда в Морияму полетел пушистый комочек, он вовремя удержал себя от того, чтобы замахнуться. Беднягу во второй раз едва не прибавили. Пух вцепился в футболку Рико на спине. Миньярд без особых усилий оторвал его от парня и спрятал у себя в руках. Всё-таки, небезопасно его оставлять на попечительство японцу, у которого явные проблемы с нервами. Особенно сейчас. Дождавшись тишины, Морияма отошёл к окну. Знал, что ничего не увидит, но всё равно смотрел. Хотя, нет, не „ничего“. Потому что сейчас он видел небо. Не слишком светлое, но этого достаточно, чтобы отражаться от воды и видеть линию горизонта. А такое нельзя сравнивать с „ничего“. Там, снаружи, есть что-то помимо кромешной тьмы, и это уже хорошо. Может быть, если он дотянет до утра, то застанет рассвет. Может, он наконец посмотреть на него без боли в глазах и даже привыкнет. Привыкнет к чему-то ещё. Наверно, некоторых моментов стоит ждать. Может, они придут быстрее, когда поймут, что их кто-то ждёт. Пусть даже отчаянно и с давно потерявшийся надеждой. Пусть даже умирая.