«Любовь слепа...»

В последний день апреля шёл дождь. Яркие японские улочки накрыла бледноватая пелена, но красота никуда не делась. До конца недели синоптики обещают дожди. Погода давно перестала удивлять или расстраивать, но заболеть не хотелось. Пусть на улице и не холодно, но шанс слечь с насморком или больным горлом после того, как случайно стал в лужу, никуда не делся. Хотя, если закрыть на это глаза, то дождливая погода сейчас была как нельзя кстати. Не нужно забывать, ради чего был проделан весь этот путь. Если Рико останется в живых, то успеет насладиться солнечной Японией ещё какое-то время до возвращения в штаты. До возвращения... Рико посмотрел в окно. Капли дождя стекают по стеклу и размывают пейзаж. В вагоне стоит полумрак. Пальцы перебирают шторку, как если бы Морияма хотел скрыть слабый дневной свет. Вот-вот рука дёрнется — и вагон окутает тьма, но что-то его останавливало. Рико чуть ли не тошнило от этой приевшейся за последнее время серости. А он всё равно смотрел. Потому что если сейчас он добровольно отвернётся даже от крупицы мира, из которого его забрали, это будет ощущаться как двойное предательство. Когда только успел стать таким правильным... Как и ожидалось: в любом помещении температура ниже, чем на улице. Поезд исключением не стал. Морияма уже привык. С момента, как парень сел в поезд, он не спросил Эндрю ни о чём. А хотелось. Может уже понял, что в этом нет смысла. До прибытия в Японию страх и жажда спокойной жизни гнали его вперёд, но как только Морияма сошёл с круиза, всё будто... потеряло смысл. Все чувства и эмоции притупились, а единственное, что усилилось, было непонятно откуда взявшееся чувство потерянности. Рико снова прислонился лбом к стеклу и закрыл глаза. „Вот бы сейчас взять, и не проснуться“, — пронеслась в голове мысль, от которой стало легко. Волосы от дождя ещё не высохли и вода с них капала на лицо. Наверное, это и правда идеальная маскировка. Дождь всегда знает, что сейчас нужно человеку, и иногда это „что-то“ — не помощь с финансами или отношениями, а потребность избавиться от петли незаметно для других. И дождь помог. Избавил и скрыл. А вы думаете, от чего капель на лице на две больше? Знать бы, где среди них лишние. Пальцы на руках впервые за долгое время отогрелись, хотя были красноватыми. Может, кажется? Да нет же, правда тёплые... Они немного мокрые, но это не страшно. Возможно, экран телефона не будет на них реагировать, но так ли это плохо? Он бы сейчас проверил время, с большой долей вероятности позвонил бы Кевину, увидев количество пропущенных, а потом снова пытался унять суету в голове. Слишком уж он устал успокаивать собственные мысли и ужасно чувствительное тело после своих садистских фокусов. А кто успокоит его? Кто успокоит в те моменты, когда жизнь кажется чем-то невероятно страшным и уродливым, когда всё пропущено через фильтр и выглядит ненастоящим, а искажённым. Рико вспомнил Жана, который не переставал за ним присматривать и заботиться во время освобождения от тренировок. Вспомнил свои срывы, попытки самоубийства и то, что он до определённого момента воспринимал как сумасшествие. Но сейчас все эти страхи кажутся глупостью в сравнении с тем, что приходится испытывать здесь и сейчас. Сейчас его нет. Рико не чувствует себя. Он смотрит на свои руки снова. Что, если сейчас они решат задушить его? Он уже не убежит. Они всё ещё мокрые и тёплые, будто не его вовсе. Интересно, видеть себя со стороны — всегда так жутко? Сейчас ведь всё исчезнет... Свет гаснет. Здесь жарко. Телу почему-то больно, но если прислушаться к другому, то становиться легче. Ну почему так стремительно темнеет? Как вернуться? Как закричать? Как долго он уже не дышит... Эндрю... А дождь уже закончился. Волосы давно высохли и не сбрасывали капли на щёки. Вода на лице тоже высохла. Хотя стойте... Нет, вот же, две лишние капли. Только они почему-то не желают пропадать. Наверное потому, что им впервые дали разрешение просто существовать. Прятаться тоже бывает утомительно. Рико открыл глаза. Через дверь тёмного купе просачивались голоса и общая суета. Прохлада вновь окутала тело парня. Когда зрение прояснилось, Морияма сделал глубокий вдох и только на выдохе ощутил, что его голова на чём-то лежит. „У тебя ровно 4 минуты, чтобы выйти из поезда, если не хочешь уехать на другой конец Японии“, — предупредил голос Эндрю справа от него. Рико отскочил от Миньярда, ударившись спиной о подлокотник. Окно было зашторено. Морияма ухватился за ткань и дёрнул в сторону. Вечер. И немного солнце. Тучи всё ещё есть, что говорит о скором дожде. Снова. Рико вспомнил о словах Эндрю, посмотрел на него и быстро заговорил: — Задам только один вопрос. Какого хера? — и указал на расстоянии между ними. „Это я должен спрашивать, какого хера ты на меня свалился, пока я гадал, при смерти ты или укурился где“ Морияма открыл рот, закрыл, а потом вскочил на ноги и схватил сумку. — И я ещё не закончил! А сейчас выходим. Пух на твоей ответственности. „Оу, как мило, ты запомнил его имя и даже побеспокоился о том, чтобы мы не забыли этого малыша!“ — Эндрю вылетел следом за Рико, который спешно продвигался к выходу. Вагон почти опустел. На улице Морияма позволил себе передохнуть, прислонившись к колонне. Он не понимал, от чего так устал, но чувствовал себя как выжатый лимон. А может, причиной резким переменам состояния стал свежий воздух. В поезде за несколько часов он успел надышаться миндалём, невероятно пахучим чаем и, о Господи, ладаном! Если первое и второе Рико ещё мог выдержать, то последнее его добило. Вероятно какая-то бабка настолько боится привезти с собой «негативную энергию других пассажиров», что решила «очистить» купе. Подумав об этом, Морияма закатил глаза и пожалел, когда стало больно. — Слушай, а тебе вообще нормально ходить в этом? Я про лицо. Тебе не кажется, что мы сильно привлекаем внимание? Да и если ты будешь присутствовать на моей встрече с Таджиро, то как я ему это объясню? „Думаешь, мне самому нравится его закрывать? Нет, но так нужно, — Эндрю остановился перед Рико и сложил руки на груди. Котёнок начал играть с рукавом, но блондина это сейчас беспокоило меньше всего. — И почему тебя волнует то, что он подумает?“ — Увидит, что я запаковал человека, и убежит, — слишком громко огрызнулся Морияма, испугав проходящую мимо женщину. Он извинился по-японски, на этот раз прозвучав тише. — Ладно, это было глупо. Как хочешь. Вопросы ведь всё равно будут, а мне объясняться не в удовольствие. Эндрю устало выдохнул. С одной стороны Рико дело говорит. Он будет присутствовать на встрече с Таджиро, и если у них не будет готового объяснения, Тохигару что-то заподозрит. А в следующий раз, когда им ещё безопасно вытащить его из-под присмотра старшего брата и членов мафии? И тогда-то в голову пришла совершенно глупая, но правдоподобная идея, учитывая закрытое лицо Миньярда. Если Рико на неё согласиться, то вопрос с одеждой решится на раз-два. Он ещё раз всё обдумал и сделал шаг вперёд. Рико инстинктивно отшатнулся, но отступать было некуда. Он оказался вплотную прижат к колонне. „Скажешь, что женился на афганке, а с голосом я сам справлюсь“, — Эндрю ткнул пальцем в грудь Рико. — Прекрасная идея. „Вот видишь!“ — Сказал бы я шесть-семь лет назад, — Морияма улыбнулся и, взяв Эндрю за руку, небрежно отбросил её. — Ты в пролёте. Попробуй придумать что-то получше. „Может объяснишь хотя бы, почему моя идея не подходит?“ — Потому что в 2001 году США свергли Талибан и права женщин начали улучшаться. Увидев, как Эндрю в непонимании немного склонил голову, Рико едва сдержал раздражение. А потом и сам не заметил, как на смену ему пришла... грусть. — Ну... слушай. Первый режим Талибана в Афганистане длился с 1996 по 2001 год. Тогда женщины практически не имели гражданских свобод и... отношение к ним было очень строгим. И да, здесь образ полностью покрытой девушки был бы очень кстати, но сейчас немного другое время. — пытался объяснить Рико, чётко проговаривая каждое слово точного материала, в то время как на собственных комментариях голос становился менее уверенным. — Когда Талибан был свергнут Соединёнными Штатами после терактов одиннадцатого сентября, права женщин постепенно улучшились уже при президентской Исламской Республике Афганистан. Теперь понятнее? „Да. Но... у меня больше совсем нет идей. Мне нельзя открывать глаза. Поэтому они у меня завязаны. Если Таджиро увидит ленту, то сразу поймёт“ — Он уже видел твоё лицо? „Видел. Мне нечего от него скрывать. Мы знали друг друга и до моей смерти, ты это знаешь“ — К сожалению, — выдохнул Морияма и глянул на табло. — Без двадцати восемь. Нам лучше поспешить. Вернёмся на старую квартиру. У моей семьи было несколько для прикрытия. Одна из них была на матери, но после её смерти Кенго переписал квартиру на Тэцудзи. После переезда в штаты он делал вид, что беспокоиться о ней, когда просил „соседей“ проверить, как там обстоят дела, а потом и вовсе забил. Ему нет до неё дела, а у меня есть ключи. „Рискованно, но... Хорошо. Другого выбора у нас нет. В квартире ты будешь хоть немного уверен, в отличие от гостиничного номера. Тогда можем...“ На половине фразы Эндрю оборвался. Мужчина, проходящий мимо позади него, толкнул Миньярда плечом, но силу не рассчитал. Или наоборот, рассчитал слишком хорошо. Он выглядел агрессивно, а потому Рико больше склонялся ко второму. Маленькая фигурка в белом одеянии, не ожидая такого прямого нападения, была грубо отброшена в сторону. Ударивший адреналин заставил Рико рвануть за ним — и в следующую секунду его руки уже держали Эндрю. Успел. Котёнок между ними недовольство взвизгнул. От этого вдоль позвоночника пробежали мурашки. Да, это определённо хуже, чем скрежет вилки по тарелке. Пытка для барабанах перепонок. Рико стал ровно, всё ещё держа Миньярда обеими руками. Услышав выкрики того же мужчины, он поднял голову. — ばか、道をふさぐな！人が通れないだろう！(с японского: „Дура, не стой на пути! Людям пройти негде!“) От ответа Морияма воздержался. Не привлекать больше внимания. Не наживать проблем. Два простых правила, так неужели он не может выполнить даже этого? Соберись! „Рико... — имя прозвучало неуверенно, но достаточно слышно, чтобы привлечь внимание парня. — ...ты чего?“ Морияма опомнился. Нехотя он отпустил Эндрю и сделал шаг назад. Мужчина уже скрылся в толпе. Раздражение вернулось, но теперь оно было направлено в никуда. Пусть только попадётся ещё раз на глаза. Он всё выскажет. Только не факт, что словами. „Что он сказал?“ — спросил Эндрю, проследив за его взглядом. Рико нахмурился. — Ты ведь знаешь японский. „Никогда не знал“ — Но как тогда говоришь с Таджиро? А люди на борту? „Если бы у тебя была хорошая память, то помнил бы, что на борту со мной общались на английском. Вы ведь и его изучаете. А японскую речь я понимаю только твою, Таджиро, и тех, кто связан со мной проклятием. Больше никого“ — Понял, — ещё один интересный факт отложился у Рико в памяти и не вызвал ничего, кроме усталости. Каждый день что-то новое. Скорее бы все эти знания остались позади. „Так что он сказал?“ — Ничего, — почти перебил Морияма. — Я имел ввиду, что ничего сто‌ящего. Но могу сказать, что на роль жены ты подходишь, исходя из того, что обратились к тебе в женском роде. „Вот как...“ Эндрю погладил испуганного кота и... снова едва не довёл Рико до сердечного приступа, когда подскочил к нему. „Значит моя идея ещё в силе! Буду мусульманкой. Или... Какие там ещё религии есть, где никабы носят?“ — Ты будешь долбаёбом, — поправил Рико, закатив глаза. — Решим что-нибудь. К тому же, как вариант сказать о многочисленных операциях на лице. „Ну, или так. Драматичная история о крушении самолёта подойдёт?“ — Если соврать о твоём происхождении, то да. А теперь идём, иначе простоим до темноты. Говорю же, я что-нибудь придумаю. И не нужно больше меня спасать, а то не будет ни жены-мусульманки, ни жертвы кораблекрушения. „Самолёта“, — недовольно поправил Эндрю. — Неважно, — так, пресекая попытки дальнейшего обсуждения темы, Морияма развернулся и, не дожидаясь, повёл за собой. И дождь снова пошёл. Не сразу. Сначала редкие капли, потом чуть больше, и совсем скоро солнце скрылось за тучами. Стало намного темнее. Для Рико и Эндрю ливень не был такой помехой, но бедняга Пух закатил такую истерику, что даже Миньярд не мог удержать его на руках. Предполагалось, что зверёк немного повыделывается и успокоиться, но ожидания не оправдались. Уже через пятнадцать минут и следующие двадцать Рико шёл, матерясь на каждом шагу. Только с горем пополам добравшись до нужного подъезда и зайдя в тёмную скромную квартиру, парень позволил себе швырнуть сумку через весь коридор. И разочаровался во второй раз, когда понял, что придётся выполнить то, что он делал на круизе чуть ли не каждые пол часа и что за то время его порядком осточертело. Переодеть мокрую одежду.

***

К девяти вечера дождь стих. Теперь в квартире стоял настоящий дубак. К такому Рико не готовился. Он выглянул в окно. По почти ясному небу разливался яркий закат и прощально мелькало из-за тучек и облаков солнце. Немного приоткрыв окно и высунув руку, Морияма отметил тепло в воздухе и полное отсутствие ветра. Противоположность температуре в квартире. Возможно, если открыть его полностью, то холод из квартиры немного да вытеснится. Так он и сделал. В квартире тихо. Батарейка в настенных часах давно села, а холодильник отключён. За пол часа пребывания здесь Эндрю не было слышно. Не мог же он уснуть в такую рань? Наверняка кошмарит кого-то из Тохигару, Мориямы, или вообще тусуется со «своими». С теми, кого давно нет в мире живых, и теми, кого никогда здесь не было. Обшарив сумку с одеждой, Морияма смирился с тем, что свою чёрную рубашку, которая ещё и длиннее него самого, он не найдёт. Зато лежала вторая чёрная, третья и четвёртая. Только вот и проблема была в том, что они ему по размеру. С разочарованием, парень вытащил одну из них и надел с брюками. Он посмотрел вниз и подумал, что было бы неплохо обуть хотя бы кеды, ведь пол точно не отогреется, но лень его пересилила. И в носках не околеет. Убедившись, что вся мокрая одежда сохнет, он вышел из комнаты. Застёгивая на ходу последние пуговицы, Рико замер в проёме. Последняя пуговица так и осталась нетронутой. Он прислонился плечом к дверному откосу и, сложив руки на груди, наблюдал за Эндрю. На кухне стоял мрак, и только бледный свет ускользающего вечера из окна совсем немного рассеивал темноту. Маячащая фигура на фоне этого казалась чёрной тенью, у которой виднелись только очертания. Они были такими чёткими, что глаз неосознанно дорисовывать детали, по-прежнему скрытые мраком. Миньярд передвигался по кухне, рассматривая интерьер. Он остановился точно в центре источника света и застыл. Многолетние белые шторы казались призрачными, от чего создавался приятный контраст с фигурой у окна. На подоконнике что-то лежало. Похоже на засохшие цветы. Интересно, как давно их здесь бросили? Они немного осыпались и выглядели такими же тёмными пятнышками на фоне этого хрупкого спокойствия, застрявшего во времени. Все звуки сменились сонной тишиной. Рико видел, как лёгким движением Эндрю сорвал шторы. Ткань на мгновение спрятала парня за белой пеленой и неспешно легла у его ног. От образовавшегося слабого ветра, сухоцвет разнёсся дальше по подоконнику. Руки опустились так же плавно, как и шторы. Будто заворожённый, Рико смотрел на силуэт и впервые не мог и действительно не хотел отводить взгляд. Разве можно доводить человека до состояния безумия, заключать сделку, а потом показывать ему... такое. Почувствовав его взгляд, Эндрю обернулся. Из-за контраста со светом из окна, видеть его лицо Морияма не мог, а потому отворачиваться не было смысла. Парень не сразу понял, что его раскрыли. Он заметил и свою длинную рубашку, которую так отчаянно искал, и то, как она выглядит на ком-то другом. И то, как она выглядит на нём. „Ты завис”, — Эндрю по птчьи склонил голову. Рико будто окатили кипятком. Вот уж не думал быть пойманным споличным, так ещё и в таком действии. Он отвёл взгляд и быстро поправил рукав рубашки, который всё никак не хотел ложиться ровно. А пальцы почему-то дрожали. — Было тихо, вот и решил выйти, — Морияма закрыл дверь комнаты, в которой обосновался, и подошёл к плите. „Не думаю, что кипятить воду в этой железке — хорошая идея“ Рука парня остановилась в сантиметре от ручки чайника, а потом опустилась. — Я могу заказать доставку. Наверное... Или лечь спать, — обречённо озвучив последнее, Рико повернулся лицом к Эндрю и опёрся спиной о раковину. Миньярд прошёл вглубь кухни к небольшому телевизору, стоящему на комоде. Он провёл по нему пальцами, стирая пыль, а потом брезгливо отряхнул руки. „Успокойся“, — не оборачиваясь сказал Эндрю. — Я не нервничаю. „Тебе страшно. И в поезде ты тоже...“ Миньярд замолчал, а Рико отвернулся. Он определённо догадывался, на что намекает Эндрю, но всеми силами отрицал это. Наконец-то не только он болтает лишнее. Пожалуй, это была единственная мысль, которую Морияма отметил как «плюс» возникшей ситуации. „А хотя знаешь, у меня тоже в последнее время каша в голове. Забудь. Ты тогда слишком устал, а от дождя мог на простуду нарваться“ Рико слушал слова Эндрю, и от понимания, что тот старается оставить в покое едва не сорвавшуюся с его губ правду, стало легче. „Но если тебя что-то интересует или беспокоит, то спрашивай“ На миг воцарилась тишина. Судя по звуку, Эндрю обернулся. — Пока что ничего, — обернулся и Рико. — Оставим на завтра. Сейчас спешить некуда. Ещё целое убийство впереди, а такое дело нужно хорошо продумывать. У меня уже есть план встречи, но его придётся доработать. Сам хоть как, живой? А то свалишься прямо на встрече. „Живой? Интересная у тебя формулировка. В таком случае, отвечу «нет»“ — А если без придирок к словам? „Чувствую себя лучше. И... по поводу того «другого»...“ — Просто скажи, — перебил Рико, потирая глаза, которые уже болели, — этот «другой» мне чем-то угрожает? „Нет. Можно подождать до завтра“, — судя по голосу, Эндрю приблизился и сел на стол напротив. — Супер.Тогда до.. — Морияма с раздражением коснулся того самого рукава и дёрнул ещё раз, но выровнять так и не удалось. — ..до завтра. Я сейчас эту рубашку в раковине сожгу! „Не нужно. Завтра верну тебе эту“, — Эндрю для чего-то приблизился к нему, но... — Не неси херни. Остановился. Ощутив это, Рико собрал последние остатки терпения за сегодняшний день, выдохнул и пояснил: — Оставь уже её себе, если нравится носить длинные вещи. Будто у меня одежды другой нет. А об утюге я сам должен был подумать, мой косяк. Только не дуйся, ради всего святого. „Не буду“ Голос теперь казался совсем другим. Во-первых, в нём однозначно слышалась улыбка. Ответ прозвучал немного растянуто, с нескрываемой ноткой загадочности. Это выглядело так, будто Эндрю о чём-то умалчивает. Было стойкое ощущение, что это «нечто» уже произошло, но Морияма настолько тупой в подобных темах, что даже не заметил этого. Ответ Эндрю буквально кричал: «гадай сам». И ведь Рико действительно гадал. Лицо и шею обдало морозом. Будто сквозной ветер проник в очень тёплое помещение и исчез. Руки снова замёрзли, но парню было жарко. Значит, успел простудиться. — Что ты делаешь? „Всего лишь стою. А нельзя?“ — вопрос прозвучал шёпотом прямо в губы Рико, заставив парня сжать края раковины. — Ещё что-то выкинешь — и я ударю, — Морияма положил руки на плечи Эндрю, чтобы отстранить, но Миньярд не двинулся к с места. Силу Рико приложить не решился. Бояться Эндрю сейчас было глупо. Даже при огромном желании он не посмеет что-либо сделать, так как Рико нужен ему живым. Соответственно, припугнуть угрозой можно. Не ударил. Потому что в следующую секунду что-то мягкое и прохладное коснулось его губ. Второй поцелуй был другим. Рико сравнил его со вкусом чая, в который чем больше сыплешь сахара, тем горче он становится. И чем дольше Эндрю целовал, тем сильнее во рту начинало горчить. Эндрю отстранился и сел на столешницу. — Снова фокусы с воспоминаниями? — усмехнулся Рико, но было не особо весело. Что такого хотел показать Эндрю? Насколько важное? Зависит ли от этого его будущее? „Да. Это было слишком внезапно?“ — У меня пульс в припадке от внезапности. Как скоро я увижу твои чудо-галюны? „Галлюцинация и воспоминание — разные вещи. А как скоро — не знаю“ — Тогда скажи хотя бы, в чём его смысл? „Тебе не о чем переживать. Но мне нужно идти. Я сейчас не очень хочу обсуждать это, но надеюсь, когда ты его... получишь, оно сможет помочь“, — Эндрю спрыгнул на пол и, обойдя стол, исчез. — Подожди! — Рико шагнул за ним, но в темноте наткнулся только на пыльный телевизор. — Паршивец. Вечно куда-то пропадает, а мне голову ломать! Он специально? Отряхнув руки, парень посмотрел в сторону „своей“ комнаты. Было бы неплохо выйти в аптеку, чтобы не слечь с простудой, но идея спускаться с седьмого этажа не выглядит привлекательно. По лестнице ужасно долго, а лифт хрен дождёшься. Потерпеть до завтра? Определённо. И молиться, чтобы на утро голос не охрип, а нос не заложило. Морияма направился в сторону комнаты, но у двери остановился. Как говорят „накаркал“, потому что за несколько секунд до этого в горле заныло. Он сглотнул первый раз, второй. Не прошло. И только когда от неприятного чувства Рико закашлял, возникло ещё более страшное предположение. В горле что-то есть, и это явно не абы что. Решив не испытывать судьбу, парень в три шага очутился рядом с ванной комнатой и, включив свет, забежал внутрь. Успел. Сухой непрерывный кашель быстро перешёл в хрип и невозможность нормально вдохнуть. Горло свело, но Рико не собирался ждать невесть чего. Нужно разобраться сейчас. Его беспокоила не столько боль, сколько противное физическое ощущение инородного тела в горле. Именно, что инородное. Оно даже чувствовалось странно. Сколько он промучился с кашлем — известно одному богу, если тот от него ещё не отвернулся. Дышать стало легче — и Морияма открыл глаза. В небольшой раковине лежали... лепестки? Самые страшные опасения не оправдались, что уже хорошо, но непонимание и тревога отступать не спешили. Рико кашлянул в последний раз. В последний раз попытался удержаться на ногах. В последний раз посмотрел на твоё отражение и почти позвал... кого? Кого он хотел позвать. Кого... Всё закружилось. Рико так никого и не позвал. Не закричал так же, как и тогда, в автобусе. Тело снова ощущалось как чужое. Мир исказился до такого болезненного совершенства в привычной для Рико „нормальности“, что совершил ошибку. Потому что ошибки есть даже в идеальном. Конкретно здесь ошибке заключалась в том, что стены, потолок, вся ванная комната и сам Морияма выглядели в его глазах настолько нормально, как выглядеть не могли. Почему отражение так странно себя ведёт? Почему я на полу? Почему на плитке цветы? Цветы... Их сорвали с цветущей яблони. На первых трёх лепестки осыпались, но четвёртый выпал целым. Галлюцинация? Чтобы это проверить, Рико протянул руку к белым... К чернеющим лепесткам. Но чернели не только они. Пол, стены и зеркало почему-то размывались. А в поезде... Поезд... Поезд... Почему он до сих пор едет? Остановись. Слишком быстро. Здесь жарко, но мои руки холодные, почему? Почему поезд не останавливается? Здесь никого нет, но есть зеркало. Стоп! Откуда в поезде зеркало? Откуда в поезде столько воды? Вода... Ванная... Поезд... Где я? Как вернуться? Как закричать? Как долго я уже не дышу..?