Рядом

Первое, что явственно почувствовал дух меча после пробуждения — как кто-то крепко прижал его к себе. Собственные руки казались очень слабыми, а мысли путанными и едва уловимыми, словно паутинки. Чувство холода пробирало почти что до самых внутренностей. Кажется, его знобило, и привычным, неосознанным движением хотелось прижаться ближе к чужому теплу, но сил едва хватало на то, чтобы поддерживать себя в сознании. — Чжичунь! Чжичунь, ты меня слышишь? Не молчи, скажи что-нибудь, прошу тебя, — шепчут почти что в самое ухо, и чужое теплое дыхание обжигает. Кажется, будто всё вокруг причиняло дискомфорт. Колени ныли от неудобного положения на полу, чужой тихий голос бил по ушам, а от яркого солнечного света из окна хотелось просто укрыться. Дух меча попытался сфокусировать взгляд хоть на чём-то, но едва это удавалось сделать, как перед глазами снова начинало плыть, накатывая неприятным чувством тошноты. Сдавшись после примерно третьей такой попытки и тяжело вздохнув, Чжичунь прикрыл глаза и слегка повернул голову, уткнувшись в чужую шею. Странная тревога съедала изнутри. — Цюшань… помолчи немного, пожалуйста, — говорить оказалось тяжело. Понадобилось несколько долгих секунд на то, чтобы Янь Цюшань разобрал это невнятное бормотание, и то не было точной уверенности в том, что он смог верно всё понять. Мягкие волосы слегка щекотали шею, и мужчина аккуратно убрал их, заправив за чужое ухо. На сердце стало теплее. — Как ты себя чувствуешь? — Янь Цюшань говорил совсем тихо. Вероятно, после такого долгого сна Чжичунь тяжело воспринимал любые раздражители, а мысли были заторможенными. Юноша попытался что-то ответить, но для нынешнего его состояния это оказалось достаточно энергозатратным занятием, и он быстро сдался. Пытаясь восстановить в памяти последние события, Чжичунь снова чуть повернул голову, начав блуждать взглядом по окружению, надеясь заприметить хоть что-то, что подтолкнет мысли в верную сторону. Но ничего не выходило. Он знал, понимал, что что-то произошло до этого, но память сейчас была настолько ненадежной, что не удавалось провести грань между реальными событиями и просто смазанными кошмарами. Чувство холода казалось почти что невыносимым для юноши. Янь Цюшань почувствовал, как ослабшими руками тот потянулся к нему, обвив их вокруг талии, совсем слабо. Чжичунь потерял слишком много жизненных сил и, возможно, по аналогии с тяжелоранеными, его начало от этого морозить. Обычно Янь Цюшаня немного раздражало, когда в повседневной жизни Чжичунь грел об него свои руки. Мужчина мог зачитать целую лекцию о необходимости одеваться теплее этому немного вредному, временами самонадеянному духу меча, но сейчас он даже и помыслить не смел о том, чтобы сказать хоть что-то против, когда холодные руки забрались под домашнюю футболку, пытаясь найти чуть больше тепла, а сам дух меча снова уткнулся куда-то в шею. — Чжичунь? Он снова попытались что-то сказать, но половину ключевых слов услышать просто не удалось. Внезапно Чжичунь ощутил всю горечь тех несчастных, у кого было нарушение речевых функций после тяжелых травм. Янь Цюшань вздохнул. Хорошо, на какие-либо его вопросы внятно отвечать пока что не могут. Устроившись удобнее, мужчина просто начал терпеливо ждать, перебирая и аккуратно укладывая пряди волос. Обо всём произошедшем они еще успеют наговориться, сейчас же было важно просто убедиться в том, что с Чжичунем всё в порядке. Холодные ладони слабо поглаживали кожу, подушечками пальцев проходясь по старым шрамам. Прошло некоторое время, и Янь Цюшань решил попытаться опять задать несколько вопросов, но почувствовал, как чужие ладони задели неровные края относительно недавнего шрама. На какое-то мгновение Чжичуню показалось, будто его руки были липкими и влажными, а вдоль спины прошел холодок. Юноша резко вздрогнул. Запоздалая паника начала накатывать, словно волны, сдавливая грудь. Дышать стало труднее. Мозг будто намеренно выкинул из памяти юноши все мелкие детали, оставив лишь общую картину, размытые воспоминания которой скорее напоминали бредовый сон. Но то не было кошмаром, этот пугающий инцидент со странным камнем был в самом деле. Несмотря на то, что в памяти все эти события оставались поразительно неразборчивыми и хаотичными, осознание их подлинности отозвалось тупой болью. — Цюшань… — позвали его совсем тихо, и мужчина не смог точно определить эмоции в голосе. Казалось, это было что-то среднее между испугом и внезапным пониманием. Чжичунь попытался отстраниться. — Цюшань, с тобой… с тобой всё в порядке? Тогда было так много крови, я… — голос звучал, будто шелест листьев — едва уловимо, а дыхание было мелким и поверхностным. Янь Цюшань еще крепче прижал к себе Чжичуня. Несмотря на секундный прилив энергии, едва бы тот смог самостоятельно удержать чашку в руках, что уж тут говорить о попытке освободиться. — Спокойно, — твёрдо и чётко сказал Янь Цюшань, пресекая каждую попытку вырваться. Мужчина почти всю свою жизнь провел бок о бок с этим духом меча, но всё равно каждый раз смутно понимал, как следует вести себя с ним в подобных ситуациях. — Дыши глубже. Уже всё позади, тебе не о чем беспокоиться. Вот так, молодец, — также твёрдо и чётко говорил он. Кажется, на какое-то время Чжичунь действительно притих, глубоко дыша. Стремясь взять эмоции под контроль, он попытался проанализировать услышанное и сопоставить это всё со своими размытыми воспоминаниями. Уже всё позади и не о чем беспокоиться, так? Поколебавшись с мгновение, дух меча снова потянул руки к чужому боку. Ладони слегка дрожали, когда юноша неуверенно очерчивал контур шрама. За эти несколько минут на душе собралось столько противоречивых эмоций, от паники и страха до обиды и злости на этого человека, что когда Чжичунь попытался сделать очередной глубокий вдох, горло будто сдавило чем-то, а в глазах защипало. Но вместе с тем он почувствовал невероятное облегчение. Жив ведь, и совсем рядом. — Янь Цюшань, какая же ты сволочь! Ты… ты хоть понимаешь, как сильно тогда напугал нас всех? Да по тебе столько… столько слёз было пролито, и это я не про себя говорю. Ты… Ты… — в горле неприятно саднило. Почувствовав, как его аккуратно гладят по спине, Чжичунь прижался лбом к плечу и тихо шмыгнул носом. Непрошеные слезы раздражали, но совладать с эмоциями оказалось слишком сложно. Хотелось высказать всё, хотелось отречься от чувств к этому человеку, забыть как страшный сон весь страх, всю боль. Хотелось прижать ближе к себе, вслушиваясь в чужое сердцебиение, чтобы еще раз убедиться, что всё в порядке. — Чжичунь… — Я тогда боялся, что… не успею тебе помочь… что потеряю тебя. Ты это всё специально делаешь, чтобы меня позлить, да? Знаешь что?.. Знать тебя больше не хочу после всего этого! — общая слабость не мешала духу меча больно щипаться и недовольно причитать. Янь Цюшань лишь улыбнулся. Он так сильно тосковал по всем этим мелким шалостям со стороны юноши, что даже возражать не стал. Пусть ругается сколько хочет, это хотя бы говорит о том, что всё относительно нормально. Но сильные эмоции крайне быстро выматывали даже здоровый организм, что уж говорить об ослабшем. Сонливость начала брать своё, и Чжичунь снова притих. Сейчас он больше напоминал больного, которого смог разбудить случайный раздражитель, и которого снова начало клонить в сон спустя короткое время. Аккуратно перебирая мягкие волосы, Янь Цюшань тихо начал: — Я ведь тоже боялся, что у тебя могло пойти что-то не так. Я не понимал, что именно с тобой случилось, и чего стоит ожидать. Во время изучения клинка не было обнаружено никаких трещин и иных повреждений, и это давало хоть какую-то надежду на то, что всё будет в порядке. На выходных я часто рассказывал тебе что-то из новостей, просто чтобы не допускать мыслей о том, что тебя нет рядом. Это было странно, согласен, но так было проще. И всё же иногда в голову приходили мысли, что я больше не увижу тебя, — мужчина замолк. Поколебавшись с мгновение, он добавил: — Я скучал по тебе. У Янь Цюшаня были сухие и теплые губы, и когда он аккуратно прижался ими к виску, Чжичуню показалось, что он снова начал задыхаться. Отодвинувшись совсем немного, юноша протянул руки, аккуратно обхватывая такое родное лицо. Пройдясь большими пальцами по скулам, он заметил, как слегка приподнялись уголки глаз напротив. Сейчас черты лица казались очень мягкими. — Сколько прошло времени? — Почти год. Почти год. Для различных существ и демонов подобный срок был словно миг, и лишь для людей год мог быть бесконечно долгим. Оглядываясь назад, Янь Цюшань понял, что для него этот год был не только бесконечно долгим, но и невероятно тоскливым и полным неясностей. Он жил в бесконечном ожидании хоть чего-то, хоть какой-то мимолетной весточки от его духа меча. Чжичунь болезненно улыбнулся. Юноша всегда был особенно чувствителен к любым несчастьям и печалям этого человека, и такие события, казалось, вовсе дробили его душу. Сколько бы горя они вместе не пережили, а привыкнуть к такому было просто невозможно, оставалось только молить Небеса, чтобы они были снисходительны к ним. Хотелось хоть как-то компенсировать этот одинокий год, на чуть дольше задержаться, хотя бы на пару часов, но Чжичунь чувствовал, как мысли его меркли, а перед глазами плыло. Проглотив подступивший к горлу ком, юноша поддался вперед и прижался к уголку губ в слабом поцелуе. Хотелось столько всего сказать, но сил едва хватило на простое и короткое: — Прости. Янь Цюшань вопросительно приподнял бровь, глядя на это чудо. Он не совсем понимал, за что именно перед ним извиняются. Когда на него ругались, он хотя бы понимал, за что именно, а здесь? Но только мужчина хотел что-то сказать, как заметил, что взгляд духа меча был слегка расфокусирован. Чуть потупив взглядом, юноша поддался вперед и опустил голову на плечо, прикрыв глаза. Подняв руку, Чжичунь слабо постучал пальцами по чужому предплечью, и Янь Цюшань вмиг понял этот маленький намёк — протянул руку и позволил слабым пальцам обхватить ладонь. — Прости, я не смогу составлять тебе компанию слишком долго, — поглаживая костяшки, прошептал юноша. За это короткое время голос чуть окреп, но говорить громче было всё также тяжело, потому он пытался хотя бы максимально чётко чеканить слова. Но становилось всё сложнее. — Ты только не обижайся сильно, хорошо? Я… не знаю, сколько мне еще нужно времени на восстановление, но всё будет хорошо, — теплое дыхание чуть щекотало кожу шеи, и хотелось по отчаянному сильно прижать это существо ближе к себе. Борясь с душевной болью, Янь Цюшань одной рукой всё же прижал Чжичуня чуть ближе, совсем аккуратно, а второй переплел пальцы. — Я буду ждать столько, сколько потребуется, но… возвращайся скорее, — в этих словах было столько надежды и тепла, что дух меча невольно улыбнулся. По крайней мере, ему всё еще есть, к кому возвращаться. И это успокаивало.