Тяжелый выбор

Когда Ги Хун открыл глаза, он оказался в своей постели. Всё вокруг было привычным. Он осмотрелся и увидел, что остальные игроки также находились в своих кроватях, вроде как все, кто участвовали в восстании живы, но растерянны, как и он. Странное чувство охватило его: всё было так, как если б и не было перестрелки, не было никаких следов ужасов, только пустая чистая комната. — Что происходит? — спросил кто-то, оглядываясь. Ги Хун заметил, что у других игроков те же удивлённые лица. Они явно не понимали, что произошло, когда в один момент что-то заставило их всех в один момент потерять сознание, так же, как и он, но были рады увидеть знакомых людей в живых. Ги Хун пытался понять, что только что случилось. Он вспомнил газ. Всё произошло так внезапно, а теперь он снова здесь. В комнате не было ни следов борьбы, ни крови. Как будто всё, что было до этого, просто стерли, как ненужный скетч на листе бумаги. Его взгляд задержался на знакомой фигуре. Ин Хо сидел на своей кровати, тихо ухмыляясь. Когда он заметил, что Ги Хун открыл глаза, его улыбка стала ещё более выразительной, но что-то в ней было… напряжённым, словно под давлением. Ги Хун тихо вздохнул, осознавая, что этот ужасный человек все еще находится с ними в одной комнате, и никто даже не подозревает кто он такой. Злость переполнила его и он решительно встав с кровати, направится прямиком к своему злейшему врагу.  Он знал, что предстоит услышать. Ин Хо уже говорил ему об этом раньше, но теперь, когда они снова здесь, это предложение уже не вызывало того шока, который мог бы возникнуть раньше. — Ты снова вернул нас в игру, — сказал Ги Хун, его голос был спокойным, без лишних эмоций. — Ты хочешь, чтобы я стал твоим союзником? Я уже знаю, что ты мне это предложишь. Ин Хо слегка наклонил голову, его взгляд не покидал Ги Хуна. Он снова ухмыльнулся, но в его глазах промелькнуло нечто странное — что-то, похожее на легкую симпатию, едва уловимую, но вполне ощутимую. — Ты был прав. Я не могу просто отпустить это. И да, я предлагаю тебе стать фронтменом. Это твоё место, если ты готов. — Ты предал меня, — сказал Ги Хун, его слова были тихими, но с подчёркнутой решимостью. — Ты предал всех нас, и я расскажу всем, кто ты на самом деле. Ты не сможешь скрыться. Ин Хо, не торопясь, встал с кровати и шагнул ближе к Ги Хуну. Его лицо стало серьёзным, но не менее решительным. — Если ты это скажешь, Ги Хун, ты убьёшь нас всех. — Его голос стал холодным, и в его глазах блеснула угроза, но в его движениях была и какая-то неуловимая нежность, почти незаметная, как если бы он хотел убедиться, что Ги Хун понимает, что всё это не так уж и просто. — Ты понимаешь, что у меня нет выбора. Я не могу позволить тебе разрушить всё, что мы построили. Всё, что ты скажешь, обернётся смертью для нас всех. Ги Хун почувствовал, как его горло сжимает от гнева. Он сжался в себе, но ответил спокойно: — Ты хочешь меня запугать? Ты думаешь, что я боюсь смерти? Ты не сможешь контролировать всё, Ин Хо. Ты не сможешь заставить нас молчать. Одно мое слово убьет тебя и твою гребаную систему. Нет ведущего, нету и игры! — Думаешь все так просто, глупый — безразлично ответил 001 — Нет меня, нет вас, но игры будут продолжаться. Ты ничего не изменишь — Ин Хо снова ухмыльнулся, его лицо стало ещё более безразличным, а глаза смотрели в одну точку. Но снова промелькнуло нечто в его взгляде, что невозможно было сразу расшифровать. — Ты мне не нужен, чтобы молчать, Ги Хун. Ты сделаешь свой выбор. И ты сам поймёшь, что нет другого пути. — Ты же ведь не злодей, Иль Нам —  с грустью в голосе сказал 456. Лицо фронтмена сразу расслабилось, и приняло тот же невинный и добрый вид, как и до того, как Ги Хун узнал его настоящую личность. Его глаза смотрели прямо в душу. На удивление в них даже была видна капелька сожаления.  — Однажды увидев, что человечество представляет из себя на самом деле, друг, ты все еще веришь в людей, меня это удивляет… — Ответив Ин хо отвел взгляд с неким восхищением и грустью. — Но я не такой.  Ин хо пошагал остальным игрокам, оставив «приятеля» удивленным, с абсолютно невинным видом. С тем де самым, который был у него на первых трех играх. Ги Хун не понимал, что это за человек.  — «С одной стороны, это ужасный монстр, из-за которого погибли сотни людей, может даже тысячи» — Думал он — «А с другой, его эмоции на второй игре были настоящими, он радовался и пугался как и все мы. Что из этого искренне?…»   Время на раздумья сокращалось. Как и было обещано приближался час голосований, исход которых был уже всем понятен.