Алкоголь

Раз в год в свой день рождения Мушка нарушает все свои правила и мертвецки напивается в одном из баров Моторсити. Если же выбраться в город не получается, то он закрывается у себя в комнате и достигает нужного эффекта при помощи алкоголя, изъятого из запасов Лаки. Когда Лаки жалуется боссу на украденную у него заначку, то Крайслер лишь пожимает плечами: ему это совсем не интересно, а тратить свое время на ерунду он не собирается. И Лаки остается лишь бубнить под нос самые отборные ругательства, какие он только знает, и ненавидеть стрелка еще сильнее. Лаки ненавидит его так сильно, что готов отдать свою правую руку, да что там - обе руки, лишь бы лично перегрызть ему глотку. Мушке чужая ненависть совершенно безразлична. Ничтожные и жалкие усилия Лаки вывести его из себя ни капли не задевают. Если уж что его и волнует, так это то, что в свой день рождения выносить лишнее подтверждение собственного продолжающегося существования особенно невыносимо. И Мушка пьет, чтобы стереть эти сутки из своей памяти. Он напивается вдрызг, отлично зная, что на утро его настигнет ужасающее похмелье. Напивается, несмотря на отвратительный вкус алкоголя, который ему даже не нравится. Все, лишь бы заполучить спасительное забвение. В обычные дни ему вполне успешно удается забыться за бесконечной работой и уходом за многочисленной коллекцией оружия. На оружие он тратит каждую минуту своего свободного от заданий и тренировок времени, оставляя на еду, гигиену и сон лишь необходимый минимум. И, хотя, Мушка не избегает всей этой бессмысленной рутины и принимает ее важность и необходимость, но он так долго и так планомерно превращал свою жизнь в ад принятыми им правильными решениями, что уже просто не способен остановится. Это несомненно делает его жизнь тяжелее и аскетичнее, но, полностью в это втянувшись, становится сложно прекратить, тем более что это единственный способ в его распоряжении, чтобы привнести немного контроля в собственную жизнь. Никаких других ему неизвестно. Однако в собственный день рождения все идет наперекосяк. Отчасти из-за Крайслера, который не упускает возможности предоставить своему лучшему подручному очередной презент. Мушка ненавидит подарки, особенно на праздники, и особенно в дни рождения. И Крайслер, зная это, выбирает самое лучшее, самое уникальное, самое то, от чего у Мушки язык не повернется отказаться. Каждый элемент своей коллекции Мушка оберегает и ценит больше чего-либо другого в своей жизни. За каждую пушку из нее он готов готов убить, если кому придет в голову поживиться ею. И, разумеется, большая часть этой коллекции возникла из подарков-насмешек его шефа. Мушка обожает свою коллекцию и одновременно ненавидит ее за то, откуда она появилась. Точно также как любит и ненавидит кофе, отказаться от которого не может просто физически. Иногда Мушке кажется, что его жизнь могла быть проще, если бы у него было меньше правил, которых он придерживается из-за вбитых в него привычек. Поэтому Мушка напивается в своей день рождения в знак протеста. В качестве бунта против всех принципов, что были вложены в него за годы его жизни и обучения. При мысли, что никто из его прошлой жизни не одобрил бы то, чем он занимается в свой личный праздник, Мушка чувствует немного гордости за собственные действия. Совсем чуть-чуть, ту самую малость, что способна пробиться через несокрушимые догматы, выстроенные в его голове. Мушка пьет, наполняя стакан снова и снова, пока не пустеет бутылка, а горло не начинает жечь с непривычки. В обычные дни он не прикасается к спиртному, откровенно презирая тех, кто поддается этой слабости. А в день рождения презирать себя особенно легко: за сильной эмоцией проще забыться, растворить в ней груз прожитых лет и потерь. Нет ничего, что он бы не потерял. Нет ничего, что он бы нашел взамен потерянному. Вся его жизнь внутри банды не стоит ни секунды потраченного на нее времени. Мушка уверен, что он бы справился с задачей скрыться от Крайслера. Забрать все самое ценное из оружия и исчезнуть в трущобах нынешнего Детройта. Залечь на самое глубокое дно, которое только можно отыскать в этой богом забытой дыре. Такой же дыре, какую представляла собой Каверна, только глубже, темнее, безлюднее… Мушка открывает вторую бутылку. Он непривычен к алкоголю, но жизнь не собирается упрощать ему задачу, и его организм пьянеет на удивление медленно. Кто-то бы сказал, что это дар, Мушка же считает, что это проклятье. Насмешка вселенной, которая заставляет его глотать сомнительную отраву в надежде, что она подействует. Но она не действует. Если бы он мог, он бы без колебаний заменил мнимую отраву на настоящую, но он не должен потакать собственным слабостям, будь то лень, усталость или желание положить всему этому конец. Он давным-давно уже не в Делюксе, но Делюкс по-прежнему в нем. В его голове и его мыслях. Порой ему кажется, будто он всегда носил бледно-голубой мундир, будто он был солдатом с рождения, но это не так. Его право рождения не дало ему никаких привилегий, кроме сомнительного удовольствия проживать день за днем в надежде, что однажды все закончится. На половине второй бутылки Мушка чувствует, как начинает гудеть голова. Он знает, что если встанет, то она будет слегка кружиться. Ему известно, как можно справиться с подобным головокружением, он умеет игнорировать его, как и многие другие ощущения и чувства. Усталость, боль, нервную дрожь, растерянность. Все, что не требуется испытывать кадету, находящемуся на очередном задании. “Вас ничего не должно отвлекать от достижения поставленной цели. Ничто другое не имеет значения, а значит не должно занимать ум или тратить ваше время.” Голоса, напоминающие ему заученные истины, уже давно слились в один, и различить кому именно какая фраза принадлежала теперь невозможно. Мушка мог бы попробовать вспомнить сам, но он не хочет. Достаточно и того, что они навсегда вместе с ним, никогда не оставляют его одного и до сих пор управляют его жизнью. Его собственная жизнь никогда не принадлежала ему. Она принадлежала его родителям, когда он был ребенком. Она принадлежала Делюксу и вышестоящим чинам, когда он был кадетом. Она принадлежит банде прямо сейчас. Конечно, он мог бы уйти, скрыться, спрятаться, оказаться в тишине и покое, как он того и желает, но это будет проявлением слабости, а в нем не должно быть слабостей. И если он хочет придерживаться наиболее выгодной перспективы, то ему стоит оставаться в банде. Это эффективно, это открывает для него множество возможностей, это лучший из имеющихся у него вариантов. Практичность и польза на первом месте, собственная безупречная работа на втором, на третьем… Мушка задумывается, на каком месте оказались бы его собственные желания в этом списке? Попадут ли они хотя бы в первые пару десятков? Остатков в бутылке не хватает для очередной порции, и Мушка залпом выпивает последние пару глотков. Дальше ему придется пить что-то другое. Он даже не интересуется тем, что именно пьет, придерживаясь лишь одного простого правила: не смешивать в стакане разный алкоголь. Хватит и того, что он и по отдельности друг от друга имеет отвратный вкус. Третью бутылку Мушке удается открыть только спустя несколько попыток. Игнорировать головокружение уже не получается, голова не только гудит, но и стала тяжелой, словно ее набили обломками бетона. Мушка откидывается на спинку кресла, крепко сжимая бутылку в руке. Он уже достаточно пьян, что продолжать пить прямо из горла. И недостаточно пьян, чтобы остановиться. Мушка подносит горлышко к губам и глоток за глотком глотает горькую, жгущуюся жижу. Если бы трезвый он увидел бы себя сейчас со стороны, то он бы наверняка просто пристрелил бы себя, чтобы не ощущать чувство стыда за свою недостойную выходку. Если бы он пьяный встретил бы себя трезвого, то он бы нашел в себе каплю жалости к себе, чтобы попросить трезвую версию себя об этом. Но его разные ипостаси никогда не встречаются, и Мушка продолжает существовать. В третьей по счету бутылке остается уже меньше половины. Он взбалтывает содержимое, глядя как внутри стеклянных стенок плещется прозрачная жидкость. Веки тяжелые и так и норовят сомкнуться, и у Мушки нет к ним никаких возражений. Он просто допьет остатки алкоголя в бутылке, чем бы они не были, и опьянение наконец-то возьмет над ним верх. Давно пора. Собственное тело слушается с трудом, и двигаться четко и выверено - тяжело. Но Мушка не из тех, кто не умеет справляться с трудностями. Он пытается поставить опустевшую бутылку на пол, однако она падает и со звоном катится до ближайшей стены. Мушка запрокидывает голову, прикрывая глаза: он чувствует себя отвратительно, но только физически. Мысли, отравляющие ему день, слишком сложные для того, чтобы воспринимать их прямо сейчас. В голове сплошной туман, и стрелок знает, что он еще не скоро рассеется. И даже если туман начнет отступать, то у него есть средство, как это предотвратить. У него достаточно алкоголя, чтобы оставаться пьяным весь день вместо Лаки, которому сегодня грозит исключительная трезвость. Мушка хмыкает, и хоть нападки Лаки его не задевают, он презирает панка за его образ жизни, поэтому ему нравится мысль, что его собственный комфорт способен доставить неудобство кому-то настолько жалкому, как младшему брату Крайслера. А пока он просто посидит с закрытыми глазами еще пару минут, это даже не слабость, всего лишь небольшая передышка. И после он продолжит… Мушка спит, неловко завалившись в сторону и низко свесив голову. Пара лишних минут превратились в пьяный, крепкий сон без сновидений. Алкоголь наконец-то взял свое, и Мушка добился желаемого эффекта, как и всегда добивался поставленных целей. Ничто не может быть превыше цели: ни средства, ни ущерб, ни даже собственная жизнь. И это знание дает Мушке надежду, что однажды очередная цель будет способна избавить его от нее.