Затаившийся трах

Когда он назвал своего первенца Добби-Буклем, Джинни стерпела: ну и что, что он назвал сына в честь домовика и совы, ведь это и в самом деле были самые лучшие домовик и сова на свете. Когда он назвал второго ребёнка Рубеусом Злодеусом, Джинни была на грани нервного срыва. Но когда на свет появился третий ребёнок, Джинни была больше не в состоянии не высказать своё мнение. Десятая тарелка полетела на пол и разбилась на сто маленьких осколочков. Гарри ползал по полу и руками обмотанными в полотенце вынимал осколки посуды из всех щелей и углов кухни, Джинни взялась за одиннадцатую тарелку. — Хватит, Гарри, больше мы не будем называть детей в честь людей из ТВОЕГО прошлого. — Но ведь это дань уважения!.. — В этот раз родилась девочка, а значит имя придумываю я! — Но Джинни, я твой муж, а значит, я главный в семье. Джинни посмотрела на одиннадцатую тарелку в своих руках и осторожно поставила её назад на стол. Вместо неё она взяла большую салатницу, раза в три тяжелее тарелки. — В этот раз имя придумываю я! — Нет, мы назовём дочку в честь моей... Гарри не успел завершить фразу, потому что салатница приземлилась не на пол, а прямиком на его голову. Гарри на целый месяц слёг в больницу с сотрясением мозга и никто больше не мешал Джинни назвать новорождённую дочь так, как ей заблагорассудится. Так самая младшая представительница семьи стала гордой обладательницей имени Доздроферма Бомбарда Поттер.

* * *

11-ю годам позже — А если меня распределят в Слизерин? Он пытался сказать это тихим шёпотом, чтобы не услышал никто, кроме отца, но разумеется мощный и грубый голос мальчика услышали все, кто был на перроне, даже до этого глухой кот, роющийся в мусорке. Гарри знал, что только миг разлуки мог вызвать у его сына этот вопрос, выдававший неподдельный страх. Гарри присел на корточки, и лицо Рубеуса Злодеуса оказалось чуть выше его головы. Из трёх детей только Рубеус Злодеус унаследовал глаза Лили. — Рубеус Злодеус Поттер, — сказал Гарри тихо, так что слышать его могла только Джинни, а у неё хватило такта увлечённо махать в этот момент глядевшей из поезда Розе, — тебя назвали в честь двух величайших людей Хогвартса, человечищ с большой буквы «Ч», людей без которых я бы никогда не смог дожить до того, чтобы зачать тебя внутри твоей матери. Один из этих замечательных людей был выпускником Слизерина, и он был вообще герой. Просто слеза берёт, когда вспоминаю, какой это был герой. Героище... — Но если… — Значит, факультет Слизерин приобретёт отличного ученика, понял? Чего тебе бояться, Руб? В Хогвартсе четыре факультета, и каждый из них хорош по своему. Ни один из факультетов ни хуже и ни лучше, чем любой другой. Что бы ни случилось, на каком бы из четырёх факультетов ты не очутился — это будет нормально. Понимаешь? — Понимаю, — Рубеус Злодеус шмыгнул носом. — Ну вот, езжай с Богом. Скатертью дорожка, — Гарри ободряюще похлопал сына по плечу. В этот момент по всему алому поезду уже захлопали двери, смутные фигуры родителей толпой устремились вперёд с прощальными поцелуями и последними наставлениями. Рубеус Злодеус вскочил в вагон, и Джинни закрыла за ним дверь. Когда он прошёл по коридору и встал у окна, множество лиц смотрело в его сторону неверящими и настороженными взглядами. — Чего они все смотрят? — спросил Рубеус Злодеус, протискивая голову в окно рядом с сестрой и оглядывая соседей. — Не беспокойся, — сказала Доздроферма Бомбарда. — Это всё из-за меня. Они никогда ещё не видели первокурсницу с такой большой грудью, как у меня, с такими большими золотыми кольцами в ушах и носу, как в моих ушках и носике, и с такими длинными роскошными чёрными волосами до пола. И уж конечно, никто никогда не видывал на первокурснице столь сногсшибательное платье, пошитое из турецкого ковра, какое одела сегодня я!

* * *

— Бут, Виктория-Акватина! Напряжённая пауза. — ПУФФЕНДУЙ! — Лейбенштайн, Лоренс! Опять пауза. — КОГТЕВРАН! — Поттер, Доздроферма Бомбарда! В этот раз паузы не было. Едва коснувшись головы девочки, распределяющая шляпа надула губы, напряглась изо всех сил, словно готова была пукнуть, изрыгнула мощный столб ярко-алого огня до потолка и, наконец, откашлявшись от дыма, торжественно заявила: — Не Гриффиндор, но ГРИФФЫНДОРИЩЩЕ!!! Сразу за сестрой следовала его очередь. Рубеус Злодеус услышал, как объявили его имя. Приклеив фальшивую улыбку уверенности и лёгкого отношения к жизни себе на лицо, Рубеус Злодеус протопал своими тяжёлыми ногами в сапогах на чугунной подошве до табуретки. Рубеус Злодеус уселся на табуретку и осторожно нахлобучил на свою голову волшебный предмет, который восемьсот лет одевают на головы куче детей и который ни разу за всё это время не стирали. Шляпа надолго задумалась. — Только не Слизерин, только не Слизерин, — шептал мальчик. Как ему показалось, прошёл целый час, хотя, вероятнее всего, прошло не более двух минут. — Хммм, да о Слизерине и речи не идёт, — рассудительно сказал голос шляпы в его голове. — Фух, — мальчик облегчённо вздохнул. На сердце его стало радостно и он был готов отправиться в любой из трёх других нормальных факультетов. Шляпа набрала в себя воздух и громко провозгласила на весь зал: — ЛЕСНИК И ХРАНИТЕЛЬ КЛЮЧЕЙ! Из зала раздались хлопки одной-единственной пары тяжёлых ладоней. Не смотря на плохо разгибающуюся спину, седой и похеревшый великан Хагрид встал из-за стола, и вытер счастливую слезу тыльной стороной запястья. — Счастье-то какое! Я так давно мечтал о пенсии! — пробормотал великан. — И вот оно!

* * *

5 лет спустя. Было обычное зимнее утро над Хогвартсом, снегопад только-только утих. Большая часть неба, кроме самого краешка на востоке, была ещё совершенно чёрной. Окна замка светились россыпью жёлтых квадратиков, под ледяным покровом неподвижно спало Чёрное озеро, а глубоко в земле, среди древесных корней, всяким мелким зверюшкам снилась весна. Но до неё оставалось ещё долго — на календаре было лишь первое января. У тропинки, ведущей из замка к берегу озера, стоял утонувший в снегу дом. Внешняя обшивка его была из чёрных досок и камня, имелись небольшие окна, остроконечная черепичная крыша; весь он был довольно уютным, но выглядел одиноким. На дорожке, ведущей к дому не было видно никаких следов, да и вокруг дома лежали никем не тронутые снежные сугробы. В доме было тепло. В камине медленно горел уголь. Пробивавшийся в окошко сумеречный свет освещал мягкую мебель и пыльный письменный стол с кружкой, на которой было написано «Лучший в мире бездельник». А в кровати, возле кирпичной стенки камина, Рубеус Злодеус дремал мирным послеутренним сном. Вдруг его сладкую дрёму прервал настойчивый стук в дверь. — Блять, сука... — с этими словами Рубеус Злодеус протёр глаза, вылез из под одеяла, сел на краешке кровати и попытался всунуть босые ноги в тапочки. Настойчивый стук в дверь повторился. — Да погодите вы, у меня всунуть никак не получается! После одной вежливой минуты ожидания, в течении которой Рубеус Злодеус совсем оставил надежду всунуть ноги в тапочки, стук повторился. — Да хули вам надо?! Идите нахуй, я никого не звал с утра-пораньше! От злости Рубеус Злодеус схватил негодные тапочки и швырнул их прямиком в камин. Они задымились и зашкворчали, словно маленькие терминаторы, брошенные в чан с расплавленным металлом. — Руб, открывай, это мы! Твоя сестра и кузина! — ТЕМ БОЛЕЕ ИДИТЕ НАХУЙ! — заорал Рубеус Злодеус так громко, что стекло в окне задрожало, треснуло и осыпалось кусочками на подоконник. Через открывшееся отверстие немедленно пролезли внутрь две девушки, Доздроферма Бомбарда и Роза Уизли. — Почему ты не встречал вчера с нами новогоднюю ночь в Хогвартсе? — насуплено поинтересовалась Доздроферма Бомбарда. Её валенки были все в мокром снегу и она стала стучать по ним, сбивая снег прямо на ковёр. У Розы в руках был кулёк с конфетами, она стояла растерянная, не зная, куда их деть. Рубеус Злодеус взял у неё из рук кулёк и высыпал конфеты в недавно приобретённую конфетницу, стоявшую в центре стола. — Фу, у вас там люди, — поморщился Рубеус Злодеус. — А на них надо всё время орать, мне это неприятно. Я предпочитаю компанию зверей и деревьев. На них орать гораздо приятнее, а иногда с ними можно даже помолчать! Постепенно в хижине становилось уже не так тепло, как было, из-за сквозняка, дувшего через разбитое окно. Рубеус Злодеус взял молоток и быстро заколотил окно досками. Но немедленно случилось ещё одно проникновение внутрь его драгоценного храма уединения. В трубе камина послышался громкий шорох, следом из неё на угли упал целый сугроб снега, а сверху на снег упал улыбающийся Добби-Букль. Это был старший брат Рубеуса Злодеуса и Доздрофермы Бомбарды, самый невнушительный представитель семьи Поттеров, но зато самый счастливый. — Я тоже в гости! — обрадованно сообщил Добби-Букль. И рассмеялся беззаботным и звонким, словно хрустальные колокольчики, смехом. — Да блять, как из пизды! — раздосадовано рявкнул Рубеус Злодеус и со всей силы швырнул молоток в пол. Молоток отскочил от пола и вернулся Рубеусу Злодеусу в лоб. Но это не расстроило его так сильно, как наводнение его дома гостями. А Роза Уизли тем временем осматривала внутренности дома кузена. Она окинула взглядом кресло-качалку, в которых молодой лесник и хранитель ключей любил подремать; рядом с креслом, на столе, лежали солнечные очки, обычные очки, лупа и фотоплёнки, а ещё пачка сигарет. Но самым интересным предметом была конфетница, в которую положили её конфеты. Взгляд Розы надолго задержался на ней. Это была скульптура младенца сидящего в позе лотоса с большой чашей, наполовину углублённой в живот ребёнка. Скульптура была выполнена из чёрного, блестящего камня и выглядела ужасно зловеще. — Руб, откуда у тебя эта конфетница? — спросила Роза взволнованно. — Мне её русалки подарили, — равнодушно пожал плечами Рубеус Злодеус. Он прикладывал смоченную в алоэ повязку к синяку на лбу. — Чтоб я не был такой злой и не ходил по берегу с матами каждое утро. Русалки сказали, что это плохо сказывается на психическом здоровье их детей. Роза боязливо прикоснулась к головке из холодного и чёрного, как сердце Гитлера, камня. От одного прикосновения она отчётливо осознала, что эта конфетница — один из величайших ужасов мира, монструозное Нечто из потусторонних глубин запредельной тьмы, о которой человеческим созданиям знать ничего не следует. Роза испытала буквально конвульсивный ужас от прикосновения к этой конфетнице. Но этот ужас одновременно пробудил в девушке дикий интерес, в нём была некая чарующая гротескность, что делало ощущения почти приятными. — Проклятый фаггот! — ворчал Рубеус Злодеус, прогоняя брата от камина и вновь затапливая в нём огонь. Когда жар оранжевых углей снова начал греть комнату, как полагается, Рубеус Злодеус сам заметно потеплел и даже предложил гостям сесть за стол. — Представляешь, Руб, я вчера случайно сломала два пальца Скорпиусу Малфою, когда он со мной на свидание отказывался идти, — сказала Доздроферма Бомбарда. Роза засмеялась и добавила: — Но ничего страшного, его уже вылечили. Мадам Помфри варит самый лучший костерост в магической Англии! Рубеус Злодеус встал у плиты и таинственно проговорил: — Может быть самый лучший костерост варит и мадам Помфри. Но зато самый лучший кофе варю я: чёрный, как жир сатаны, и густой, как грязь со дна Темзы. — Давай, угости нас своим кофе! — радостно прокричала Доздроферма и захлопала в ладоши так мощно, что с потолка посыпалась пыль. Добби-Букль засмеялся и восхищённо посмотрел на всех. Он безумно любил свою родню. Сварив на всех кофе, Рубеус Злодеус налил кружку себе, гостям, а остальное в термос, чтобы в обед новый не варить. Все отхлебнули по глотку. По мере того, как снаружи всё больше светало, тяжёлый снежный сугроб на крыше вдруг зашевелился. Внутри дома было хорошо слышно, как он всё сползал и сползал вниз, а потом решительно съехал с края крыши и мягко шлёпнулся на землю. Доздроферма Бомбарда взяла первую конфету, шоколадного «Гришку с изюмом», развернула фантик и почти тотчас же её слопала. — Почему у тебя ёлки наряженной в доме нет? — возмущённо спросила Доздроферма Бомбарда. — Я нарядил ёлку в лесу! — буркнул Рубеус Злодеус, тоже разворачивая конфету. — Не ври. Я не видела в лесу ни единой ёлочки с украшением! — Я нашёл ёлку, на которой было 63 шишки и привязал к ней ещё шишек, чтобы получилось 69 шишек на этой ёлке! Красивое число! Значит ёлка украшенна! — объяснил недогадливый сестре Рубеус Злодеус. Поспорить с этим было нельзя, поэтому Доздроферма молча потянулась за ещё одной конфетой, как вдруг... — Во бля! — прошептала девушка и вторая конфета вывалилась у неё из рук. Взгляд у неё стал таким, словно она глубоко-глубоко погрузилась в анализ своих ощущений. — Что случилось? — испуганно спросила Роза. — Я чувствую, где белки зарыли свои орехи! Доздроферма Бомбарда вскочила на ноги и быстро накинула на себя куртку. Одновременно она подталкивала к тому же остальных. — Идёмте, идёмте скорее! — голосила она. — Потом допьёте кофе! Вскоре все они уже были в тёплых куртках, шарфах и шерстяных шапках. Ничего делать не оставалось, как последовать за переполошившейся девушкой на улицу, в морозное утро. У ближайшего же кедра с побелёнными ветками Доздроферма Бомбарда нырнула под снег, стала рыться под каким-то корнем или кустиком и вся извозилась в снегу. Наконец, она вылезла из сугроба и села и, моргая, стала выплёвывать изо рта снег. — Что ты творишь?! — возопил Рубеус Злодеус. — Зачем ты разворошила такой чистый и ровный сугроб? — Вот! — торжествующе подняла кулак в воздух Доздроферма Бомбарда, а в кулаке у неё была зажата горстка орехов. — Теперь я знаю все их нычки! Я чувствую их места для прятанья повсюду! Я знаю, где каждая белка на Земле попрятала свои припасы. И не только в этом году, но и во все миллионы лет, что белки прятали свои орехи в дуплах и под кустиками! — Это в тебе гены Уизли проснулись, — уверенно проговорил Рубеус Злодеус. — Я всегда говорил, что в тебе больше от Уизли, а во мне — от Поттеров. — Нет, это не от генов, — дрожащим голосом проговорила Роза. — Доздроферма съела конфету. — Обычную конфету? — удивилась Доздроферма Бомбарда. — Мы же вчера с тобой ели конфеты из этого кулька, с которым пришли в гости к Рубу и ничего такого не было! — Да, но конфета, которую ты съела, полежала в той страшной конфетнице! — внушительно проговорила Роза. — И теперь она проклята! И теперь ты умрёшь! — Ой, да фигня, — легкомысленно махнула рукой Доздроферма Бомбарда. — Я 22 раза заражалась малярией, 3 раза оспой и 1 раз чумой и всё пережила. А в том, чтобы знать, где белки прячут свои орехи, я не вижу совсем ничего смертельного! — Давайте все вместе проверим, прокляты ли конфеты, или нет! — предложил Добби-Букль. — Нет, тогда мы все умрём! — попыталась вразумить их Роза. — Скорее побежали и сделаем это! — закричал Добби-Букль. — Кто последний, тот лох! И он первым рванулся назад в домик лесничего. Рубеус Злодеус не выносил проигрывать и тоже побежал, стараясь не уступить брату в скорости. Последней в дом зашла Роза. К тому моменту Добби-Букль и Рубеус Злодеус уже съели по конфете и допивали остывший кофе из своих кружек. — Ну, как ощущения? — спросила их Роза. Рубеус Злодеус призадумался, пошевелил ногой. — Да-а... чую, блять, что у меня сквозит из жопы. И нога замёрзла. — То есть, ничего необычного? Никаких знаний за орехи не появилось? — Да нет. Но только почему-то хочется расхерачить пол-Хогвартса со злости. — Значит, всё в полном порядке, — облегчённо вздохнула Роза. — Что бы ни случилось с Доздрофермой, это не от конфеты. Роза взяла из чаши в пузе каменного ребёнка конфету «Буревестник» и слопала, а затем допила свой кофе.

* * *

Вечером того же дня Доздроферма Бомбарда встретила Скорпиуса Малфоя в коридоре, напротив класса превращений. У него был красивый, тщательно выгаженный, коричневый пиждак. — У тебя очень красивый пиждак, — сделала замечание Доздроферма Бомбарда. — Спасибо, у тебя пиждак тоже красивый и приятно пахнет, — заулыбился одними зубами Скорпиус. Доздроферма Бомбарда не поняла, о чём он, ведь на ней был только свитер. Впрочем, вдумываться она в это всё равно не стала, потому что хорошо знала, что это не для неё. Вдруг Доздроферма Бомбарда упала на колени и запустила пальцы в щель в углу у входа в класс. Через секунду она вытащила оттуда горстку пшеницы. — Вот! — гордо показала ему добычу Доздроферма Бомбарда. — Я теперь знаю, где всякие грызуны прячут свои припасы! — А-а, круто, — с неудовольствием поморщился Скорпиус. Доздроферму Бомбарду расстроило, что парень не оценил её способности. Личико её поникло. — Ты себя хорошо чувствуешь, Доздроферма? — подозрительно спросил Скорпиус. — Пойдёт. Себя я чувствую вполне нормально, — мечтательно откликнулась девушка. — Но вообще, я бы предпочла чувствовать тебя. В своих объятиях. — Ты же знаешь, что я не могу позволить себе объятий, прежде, чем мы хотя бы объявим о помолвке в высшем обществе. И, конечно же, моим родителям. — Это легко! Я готова отправиться к твоим родителям хоть прямо сейчас! — Ну, справедливости ради, это можно устроить. Занятий сейчас в каникулы нет и мы имеем полное право заглянуть в Малфой-мэнор на праздничный ужин.

* * *

Скорпиус толкнул тяжёлую дубовую дверь. Его отец сидел за столом и что-то писал. Скорпиус подумал про себя, что его отец был довольно красивым. Мистер Малфой-старший. Драко был здоров и силён и выглядел на пятьдесят лет моложе своих сорока. Рядом с ним на столе стояла кружка с надписью «Парень, которого уважают». Скорпиус терпеливо ждал, пока отец поднимет голову, но, похоже, тот не заметил прихода сына. Скорпиус откашлялся. Никакой реакции не последовало. Скорпиус снова кашлянул. Драко медленно поднял глаза. — Что, сын? — Отец, я хотел бы посетить Малфой-мэнор со своей невестой. Я уже пригласил её на ужин. Ты это одобряешь? Драко сложил пальцы домиком и неспеша спросил: — А эта девушка из престижной семьи? — Престижнее некуда. Самая престижная семья в Англии после Малфоев. — Неужто ты охмурил дочку Поттеров? Скорпиус молча кивнул головой, не желая вдаваться в подробности. — Хорошо. Я одобряю, — дал свой ответ Малфой-старший. Мужчина зловеще улыбнулся, когда Скорпиус с поклоном вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. В воображении у Драко уже вовсю на первых полосах газет пестрели яркие заголовки: «Малфои снова ебут Поттеров!»

* * *

— Отец, это Доздроферма Бомбарда. Доздроферма — это мой отец, Драко Малфой, — вежливо представил их друг другу Скорпиус в светлом и праздничном холле Малфой-мэнора. На Малфое-старшем был его лучший белоснежный костюм, а на Доздроферме Бомбарде была жёлтая кепка, на которой было написано «РАБОЧИЙ КЛАСС», её любимые громадные золотые кольца в ушах и в носу, и синяя джинсовая куртка от фирмы «Нордстёб». — Драко — какое смешное имя! — заливисто расхохоталась Доздроферма Бомбарда. Малфой-старший немедленно почувствовал Уизли-Поттеровскую породу, но виду, из вежливости, не подал. — Надеюсь, вам у нас понравиться, мисс Поттер. Скорпиус, проводи леди в её комнату и помоги ей устроиться. Ужин будет накрыт на стол через два часа. Доздроферма Бомбарда посмотрела на него внимательным, оценивающим взглядом, нахально улыбнулась и выдала: Изрекаю, что Драко был в Ираке Его иракцы отодрали в речке раком! Вот теперь Драко смутился. И скрыть этого у него не вышло. — Вообще-то правильный катойконим не иракцы, а жители Ирака, — сказал он. Доздроферма Бомбарда не знала, что ему ответить. Когда она помылась в душе и попила воды после похода в туалет, то она неожиданно поняла, что ей нужно было ему ответить. — Это не разотодерёт тебя обратно! — восторженно парировала Доздроферма Бомбарда. Когда ужин накрыли, к гостям вышла Астория Малфой, мать Скорпиуса. Доздроферма Бомбарда никогда в жизни не видела подобной женщины. Речь её была царственна, так же, как осанка и жесты. Лицо изящнее, чем у лучших фарфоровых статуэток, кожа — словно свежие сливки. Гибкая фигура напоминала тонкую иву. Две чёрные пряди выбились из тугого тяжелого узла на затылке и свисали по бокам, вздрагивая при каждом движении головы и придавая её божественному облику щепотку вполне земной элегантности. — Мэ-эм… — проблеяла Доздроферма Бомбарда. — Бля, круто с вами познакомиться! На массивном дубовом столе, накрытом белой скатертью, была приготовлена роскошная трапеза: различное холодное мясо, сыры, холодный суп, холодные салаты и другие закуски. В центре были выставлены легкие десерты — заварные кремы и пирожные, рядом стояли большой кофейник, бутылка вина и бокалы. Скорпиус сидел за столом рядом с Доздрофермой Бомбардой. Его невеста навалила себе кучу еды в тарелку, а он сегодня даже не притрагивался к любимым устрицам и креветкам, ограничиваясь лишь бульоном и овощами. — А где вы собираетесь жить после свадьбы? — вежливо поинтересовалась Астория. — Думаю, мы хату на радиоактивном болоте буем снимать, — проговорила Доздроферма Бомбарда с набитым ртом. На родителей Скорпиуса она даже не смотрела, жадно уплетая макароны с сыром и ёжиками. — Там крысы размером с собаку, но зато тепло из-за радиации, дров много жечь зимой не нужно. — Ах-ха-ха, да не приукрашивай, там крысы размером с бегемота! — поправил невесту Скорпиус. — Хм, как замечательно, — выдавил на лице улыбку сквозь зубы Драко. Он вонзил вилку в кусочек индейки, зажевал его и, немного успокоившись, стал запивать индейку вином в бокале. — Работать нам будет не нужно, потому что я одна семью прокормлю, — продолжала рассказывать Доздроферма Бомбарда, расковыривая вилкой ёжик в тарелке. — Буду ходить по лесу и собирать припасы из нычек белок и бурундуков. У меня на их нычки чуйка волшебная появилась. — А детей заводить планируете? — с прежней вежливостью спросила Астория. Доздроферма Бомбарда и Скорпиус смутились и покраснели, а Драко поперхнулся вином и украсил скатерть перед собой россыпью красных капель. — Я думаю, пока ещё рано говорить о детях. Надо сперва крыс на болоте истребить. А там видно будет, — неуверенно сказала Доздроферма Бомбарда, закручивая пальцем локон своих чёрных волос. — А-а, ну да. Действительно. — Отозвалась Астория, слегка отстранённо. Идиллический ужин продолжался ещё около двадцати минут, прежде чем неожиданно был прерван. В столовую забежал один из домовиков Малфоев. Поскользнувшись и перекувыркнувшись через голову крошка-домовик сообщил: — Там просят Доздроферму Бомбарду Поттер! Все выскочили из-за стола и помчались в холл. Там обнаружили испуганную Розу Уизли, которая тут же бросилась в объятия Доздрофермы Бомбарды. — Помоги мне, Доза! — шептала дрожащая девушка. — Ужасное! Ужасное, Доза! Случилось ужасное! Доздроферма Бомбарда гладила кузину по голове и пыталась её успокоить, — что случилось, дорогая? — спрашивала она, не давая девушке упасть из-за ослабших от эмоций колени. — Ты помниш-шь... помнишь... как мы съели конфеты из страшной конфетницы в доме Рубеуса Злодеуса? — Конечно. — Оказывается, я всё-таки получила от конфеты сверхспособность! — содрогаясь от ужаса шептала Роза. — Я просто не сразу это обнаружила. — Какую способность ты получила? — Я получила способность мирно урегулировать любой конфликт на Земле! Теперь меня разыскивает Организация Объединённых Наций. Они хотят назначить меня своим директором! Спаси меня, я не хочу работать в ООН, я хочу учиться в Хогвартсе! Девушка всё-таки упала на колени и разрыдалась. — Я могу урегулировать любой конфликт, но только как третья сторона. Я никак не могу повлиять на конфликт, в котором я — одна из сторон, — рассказывала она сквозь слёзы. — А у нас с ООН такой ужасный конфликт! Они хотят, чтобы я их возглавила, а я и слышать ничего о них не хочу! Помоги мне, Доздроферма, спрячь меня от ООН!

* * *

Рубеуса Злодеуса нашли в его хижине. Одно окно по прежнему было забито досками, но они ослабли и сквозь щели дул сильный ветер, а клочья перьев из подушки, которую Рубеус Злодеус разодрал от злости, беспорядочно летали по всей хижине из угла в угол. — Руб, конфеты всё-таки оказались волшебными! — прокричала Доздроферма Бомбарда с порога. За собой она волокла унылую Розу. — Знаю. — Как ты узнал?! — Каждый раз, когда я пёрну, я оказываясь на платформе девять и три четверти! — яростно воздел руки к потолку Рубеус Злодеус. — А потом мне приходится возвращаться назад в Хогвартс на поезде, потому что трансгрессировать я ещё не умею и порталов у меня никаких нету. Уже пять раз! Пять, сука, раз со мной случился такой казус. Сколько времени угрохано впустую! Все сели за стол пить чай, но к конфетам в конфетнице притрагиваться уже не рисковали. — Даже мама говорит, что я должна пожертвовать своей личной жизнью и своими мечтами и посвятить всю себя работе в ООН до конца жизни, — рыдала Роза, помахивая в воздухе письмом от Гермионы Уизли-Грейнджер. — С этим нужно что-то делать, — уверенно заявила Доздроферма Бомбарда. — Моя-то способность оказалась неплоха, я совсем не против знать, где белки зарыли орехи. Но раз ваши вам не нравятся, то от них нужно как-то вылечиться. Кстати, а никто не видел Добби-Букля? Интересно, какая способность появилась у него? — Я его несколько раз встречал и спрашивал, — сказал Рубеус Злодеус. — Но он только загадочно лыбиться, молчит и убегает. В следующие дни ситуация только продолжила ухудшаться. Организация Объединённых Наций объявила войну Хогвартсу, твёрдо вознамерившись похитить Розу с территории школы. Голуби-смертники залетали под щит замка, сбрасывали мини-снаряды с усыпляющим газом, а эльфы-домовики Хогвартса переклассифицировались из поваров в защитников воздушного пространства Хогвартса и сбивали их из рогаток. А хуже всего были звонки. ООН названивало Розе каждый день и ей даже пришлось отключить телефон. Но ООН не отступило и стало названивать всем ближайшим родственникам Розы. На телефон Доздрофермы Бомбарды опять пришло какое-то сообщение. Девушка открыла его, надеясь, что хотя бы на этот раз, это будет что-то милое от Скорпиуса. Но нет. Сообщение гласило: «Извините, не желает ли ваша кузина помочь нам урегулировать конфликт в Южном Судане?» Розу переодели в костюм сексуальной белочки из Хогсмидовского сексшопа и теперь повсюду таскали за собой только так, под маскировкой. — Почему Добби-Букль скрывает от нас, какую способность получил он? — недоумевала Доздроферма Бомбарда. — Что-то с ним нечисто, — ворчал Рубеус Злодеус. — Чего ему хитрить? — Давайте проследим за тем, чем он занимается, — предложила Доздроферма Бомбарда. — Возможно, он как-нибудь себя выдаст. Добби-Букля нашли в гостиной Пуффендуя, факультета, где он учился. Доздроферма Бомбарда, Рубеус Злодеус и Роза спрятались под окном в его спальню и стали подглядывать оттуда за тем, как он достал из под кровати большую коробку с движущимися картинками и, восхищенный их по-летнему яркими красками, принялся мечтательно их разглядывать. Там было всё: и зелёные деревья, и восходы солнца, и девушки в цветастых и ярких купальниках. Блестящие тёплые картинки напоминали Добби-Буклю о лете и это делало его чрезвычайно счастливым. Сначала он разложил картинки на полу спальни, а потом стал расклеивать их по стенам. Он клеил медленно и тщательно, чтобы картинки подольше держались; самые же красивые он наклеил над своей кроватью. Закончив с этим делом, Добби-Букль вышел из спальни, а потом и из школы. Он направился в сторону Хогсмида. На улице мела лёгкая метель. Ребята следили за ним и не отставали, Добби-Букль прошёл мимо Хогсмида и поднялся на большой холм прямо за деревней. Роза устала и ехала теперь на санках, которые ворча и ругаясь, тащил за собой Рубеус Злодеус. Ему не нравилось проваливаться в снег. — Гораздо проще сидеть на санках. Я бы тоже предпочёл, чтобы меня везли во время преслеживания, — бурчал Рубеус Злодеус. — Лентяй! — сказала Роза, а Доздроферма Бомбарда шикнула на них обоих, чтобы они говорили потише и не спалили слежку. Добби-Букль, даже не сверяясь с компасом, уверенно шёл на юг. Потом он повернул налево возле большой сосны. Остальные последовали за ним. Они поднялись довольно высоко по крутому склону, и Рубеус Злодеус стал уставать. — Сука, я срать хочу, куда идёт этот фаггот? — прошептал Рубеус Злодеус. — Тише! — отчаянно попросила его Доздроферма Бомбарда. — Ты же знаешь, что мне теперь нужно какать в спокойной и тихой обстановке, максимально осторожно и сосредоточенно, чтобы случайно не пёрнуть, и не оказаться голышом посреди платформы девять и три четверти! — Туда! Туда! Он пошёл туда, за холм! — указала Доздроферма Бомбарда. Они поспешили вперёд, взобрались на холм и посмотрели на то, что было за ним. Они обомлели. За холмом было целое море людей. Тысячи и тысячи людей заполонили собой холмистую равнину в окрестностях Хогсмида. И все они словно ждали никого иного, как Добби-Букля Поттера. Рубеус Злодеус и Доздроферма Бомбарда схватили брата за шиворот и принялись допрашивать. Теперь-то ему уже было не отвертеться. Выяснилось, вот что: конфета наделила Добби-Букля самой удивительной способностью из всех. Теперь, одним поцелуем в лоб, их брат излечивает все болезни, возвращает старикам эрекцию, а старушкам — способность к деторождению, а самое главное — поцелуй Добби-Букля навсегда делает любого человека мудрым и счастливым. — Вот жопа! — заявил Рубеус Злодеус. — Это ж сколько тебе теперь фанатов придётся перецеловать! — Я справляюсь примерно с шестью-семью сотнями в день, — рассказал Добби-Букль. — Если я проживу 250 лет, то смогу перецеловать всё население Англии. Уже свечерело. Люди, пришедшие за поцелуем, стали разжигать факелы. На освещённой луной и факелами ширкой равнине разыгрывался спектакль, который, однажды увидев, позабыть не получится за всю жизнь. Под громкие звуки свирелей и колокольчиков, эхом разносящиеся над вечерней равниной, безмолвно двигались десятки хороводов из двух сотен людей каждый. И все они славили Добби-Букля, который целовал всех подходящих к нему в особой ритуальной очереди. Поначалу равномерно раскачиваясь, люди постепенно достигали религиозного экстаза, какой охватывал в давние времена римлян, во время вакханалий посвящённых Дионису, а потом пускались в круговой пляс. Громадная равнина, сверкающий лунный свет и дрожащий свет тысячи факелов, танцующие по кругу хороводы, пронзительные и мелодичные песни свирели под ритм звона колокольчиков — всё это произвело на Доздроферму Бомбарду, Рубеуса Злодеуса и Розу большое впечатление. Особенно это впечатлило Рубеуса Злодеуса. От удивления он пукнул и пропал. — Вот блин! — расстроилась Доздроферма Бомбарда. — Ну и сколько он теперь будет добираться до нас обратно из Лондона? — Здесь что-то нечисто, — прошептала Роза. Она сидела на санках, обхватив укутанные в плед колени руками. — Как мы все могли получить настолько сильные способности просто съев конфету? Нам нужно разобраться, что происходит и из чего сделана та страшна конфетница. Девушки вернулись в окрестности замка. В пустующей хижине лесника и хранителя ключей чёрной скульптурки не обнаружилось. — Странно, — подумала Доздроферма Бомбарда. Тогда девушки направились в библиотеку Хогвартса, оглушили библиотекаршу и проникли в Запретную секцию, где принялись вытаскивать со всех полок самые страшные книжки, ища в них хоть какую-то информацию о конфетницах. Эта утомительная работа продолжалась до четырёх часов ночи. Наконец Доздроферма Бомбарда нашла то, что им было нужно. Она подозвала Розу к себе и они принялись читать книгу под названием Трахадараньяка-упанишада: История гласит, что ведийский провидец Яджнавалкья однажды отправился на далёкий север в страну тумана и снов, где жили древние пикты. Они поймали Яджнавалкью и хотели его женить или съесть, но мудрый старец умело избежал и того и другого и вместо этого стал учиться их знаниям и тайнам. Самой же ужасной тайной, которая стала известна Яджнавалкию, было древнее хтоническое божество пиктов трахвья дитсупулихма, чёрный ребёнок, по-древнепиктски... — Смотри, смотри! — заверещала Роза, перевернув страницу и увидев на ней изображение знакомой им конфетницы. Оказывается, это была ритуальная скульптура, посвящённая древнему демону трахвья дитсупулихма. — А прочитай это! — завопила Доздроферма Бомбарда. — В чаше, которая у него в пузе, хранили вовсе не конфеты! Туда заливали бульон от мяса ягнёнка, сваренного в молоке его матери. А потом в этом бульоне 13 дней вымачивали засушенные сердца человеческих младенцев! — Ха-ха-ха! — раздался зловещий голос из тёмного угла в ряду между соседними книжными полками. Девушек охватила лихорадочная дрожь. Из темноты к ним выплыла конфетница, но она больше не была застывшим камнем. Вся её поверхность двигалась и извивалсь, словно живая. Перед ними был страшный, уродливый демон, исчадие самых потаённых глубин ада; бесформенная мерзость, не поддающаяся описанию и недоступная восприятию слабого человеческого рассудка. — Восемь тысяч лет назад меня утопили в озере. Но я снова вылез на поверхность из долгого забвения! — говорила фигура чёрного ребёнка. — Через конфеты я наделил вас четверых волшебными способностями. Теперь, если вы хотите сохранить свои чудесные способности, вы должны будете мне платить! За окном библиотеки раздался страшный удар молнии, сопровождаемый шумом осыпающейся стены Астрономической башни. Одновременно снаружи поднялся свирепый ветер, демонические завывания которого усиливались с каждой секундой, по мере того, как говорило чудовище. — Если вы хотите сохранить свои чудесные способности, каждый из вас должен вступать со мной в сексуальное слияние, минимум шесть раз в неделю! А в неделю полнолуния — семь! Иначе я отниму ваши силы! — Ты чо это? — возмутилась Доздроферма Бомбарда, уткнув руки в бока. — Ты чо, задумал меня трахнуть?! Меня?! Да я тебя сама трахну, козёл, паскуда, чмо! А ну иди сюда, говно собачье, решил ко мне лезть? — засучив рукава, Доздроферма Бомбарда стала сурово надвигаться на древнего демона. — А ну иди сюда! Я тебе покажу, засранец вонючий, мать твою, а? Решил на меня лезть и на родню мою, а? Идиот, негодяй, не нужны нам твои способности! — Доздроферма Бомбарда крепко схватила зависшую в воздухе скульптуру. — Козёл, паскуда, жопа! ЖОПА! — на последних словах Доздроферма Бомбарда со всей силы трахнула каменного ребёнка об пол. Скульптура древнего демона разлетелась на тысячи осколков. Мгновенно за окном успокоился ветер, а Доздроферма Бомбарда перестала знать, где белки прячут свои орехи.

* * *

Рубеус Злодеус встретил сестру и кузину на рассвете, на дороге от станции к школе. — Счастье-то какое! — кричал он. — Я когда из поезда вышел, то пукнул! И никуда не переместился, представляете?! А я так испугался, только-только добрался сюда из Лондона и опять туда, думал! Но нет, ничего не случилось! Как здорово, а? Неужели наши волшебные способности закончились? Роза и Доздроферма Бомбарда рассказали ему обо всём том, что произошло ночью, о том, чем в действительности была его конфетница. — А, ну хорошо, что Доза её грохнула! — Да, жалко только, что вчера от молнии Астрономическая башня рухнула, — со слезами грусти и счастья на глазах сказала Роза. — Главное, чтобы никто никогда не узнал, что к этому обрушению причастны мы, — мудро заметила Доздроферма Бомбарда. Даже Добби-Букль не был расстроен, потому что происходящие вокруг события никогда его особо не задевали и он всегда оставался на позитиве. Закончились новогодние каникулы и завтра должны были начаться обычные учебные дни. Вечером все собрались вместе, Роза разлила по стаканам домашний лимонад, Доздроферма Бомбарда выбросила в мусорку все конфеты и наделала бутербродов, Рубеус Злодеус пел матерные частушки, а Добби-Букль сидел, улыбаясь и прислушиваясь к песне ветра, блуждающего между деревьев за окном. Их души радовались. Организация Объединённых Наций исчезла из их жизни, ребёнка трахнули, и как что-то могло омрачить их счастье?